Глава 40

Захар

Ничего более охренительного, чем проснуться с любимой женщиной рядом в одной постели просто не существует.

Бросаю взгляд на Юлю, та потягивается, лениво, как сытая кошечка, закрывает глаза и снова в сон проваливается. И у меня внутри будто стоп-кран дернули, как придурок, переживаю какой-то идиотский триумф. Не могу привыкнуть. Каждый раз, замечая ее такой, расслабленной, настоящей, вспоминаю, как легко было все просрать.

С Юлей никогда не бывает просто. В голове всегда царапает долбаный страх. Упустить, разочаровать, увидеть в ее глазах ненависть или, что хуже, пустоту.

Юлька что-то неразборчиво бормочет, и я не сдерживаюсь, провожу пальцем по раскрасневшейся щеке. Она тут же шевелится, немного выгибается, словно тянется навстречу, даже не осознавая этого. Мягкая и податливая, словно создали специально для меня.

Наклоняюсь ближе, едва касаюсь губами виска, вдыхаю запах. Чистый, слегка сладковатый, ее. Сразу в голову бьет, держусь на грани, но организм подставляет. Член встает моментально. Словно я, мать его, опять в пубертатный период вернулся.

Да, блядь.Что же за ведьма мне попалась?

Доверчивая до невозможности, прижимается ближе, как будто не понимает, что делает со мной.

А может, понимает?

Уже готов послать здравый смысл нахуй и разбудить ее так, как уверен, ей понравится. Между ее соблазнительных ножек. Только Юлька, конечно, будет пиздеть, что, мол, «как же так, ты еще не поправился», но мне плевать. Потом расплавится, это я знаю. Протесты ее губами заглушу, не впервые.

Рука уже тянется обнять покрепче, накрыть собой, почувствовать, как она откликнется, когда... телефон, мать его, на тумбочке начинает вибрировать, а потом мерзко трещать.

Юля дергается, хмурится во сне, но не просыпается. А я сжимаю зубы, с титаническим усилием, подавляю желание швырнуть этот проклятый кусок пластика о стену. Щурюсь, смотря на экран.

Денчик, блять, отъебитесь все, у меня, если не отпуск, так точно заслуженный больничный. И с самым лучшим доктором под боком. Доктором, который лечит не только тело, но и голову. И, кажется, сердце.

Ладно, хрен с вами. Пока Юлька спит, мне тут все равно ничего не светит.

Аккуратно вылезаю из постели, постаравшись не потревожить ее. Юлька спит так сладко, что, кажется, еще немного, и начнет мурлыкать, как кошка. Подхватываю
телефон и направляюсь к балкону. Перекурю, пока она не видит.

Я делаю затяжку, собираюсь ответить что-нибудь колкое, но Дэн не оставляет мне времени.

– Захар, Гордеев жмурик, – выпаливает без предисловий. – Его нашли утром в собственном доме. Пистолет в руке, пуля в виске. Официальная версия - самоубийство.

– Официальная? – прищуриваюсь. – А неофициальная?

– Несколько месяцев назад он кому-то очень важному дорогу перешел. Кажется, слишком активно копал под одного из кандидатов на пост министра, чтобы достать на него компромат и потом шантажировать. Да ладно, Захар, ты сам все понимаешь. Гордеев знал слишком много. Слишком открыто рылся в грязном белье. Ему просто не оставили выбора.

Ну и слабак же ты, Ромочка. Сдался так быстро.

Сигарета тлеет в пальцах, но я не спешу стряхивать пепел. На автомате делаю еще одну затяжку.

Как жаль, что все закончилось так быстро. Я даже не успел сполна насладиться его падением. Не успел ни хера сделать, чтобы отомстить ему за весь тот пиздец, который он устроил в моей жизни. А у меня такие планы на него были…

И тут до меня доходит. Каримов.

У нас теперь Каримов без крыши остался.

Пиздец.

Это что за подарок судьбы такой? Звезды в ряд выстроились, что ли? Не иначе.

На лице невольно появляется улыбка. Не зловещая, не ехидная, а такая, знаете, довольная, как у человека, который только что получил бонус, на который даже не рассчитывал.

– Дэн, слушай внимательно. Собери ребят. Только так, чтобы без лишних выкрутасов, повежливее надо быть.

На другом конце провода повисла короткая пауза.

– Захар, ты чего там задумал?

– Да ничего особенного, – щелкаю окурком о перила, наблюдая, как он летит вниз. – Прогулка у нас намечается. Небольшая, так сказать.

– Лесная?

– Можно и так сказать.

Дэн вздыхает, кажется, даже скрип кресла доносится через динамик.

– Я понял. Сколько времени у нас?

– Час. Максимум.

– Хорошо, Захар.

– Дэн.

– Да?

– Без фокусов. Все аккуратно. Чтобы потом никто слова поперек не сказал.

– Понял, шеф.

Ублюдок, и так давно на прицеле был, а теперь все получилось быстрее, проще.

Я отомщу. Даже не за то, что этот урод помог Гордееву меня в тюрьму упрятать. Хотя за это тоже стоило бы. Но больше всего, за Юльку. Или... Может, это я так себя успокаиваю? Да похуй в принципе. Я три года, мать его, в голове представлял, что с ним сделаю.