Глава 28. Смотри туда, куда другие не смотрят

– Господа эфемеры, выстраивайтесь в шеренгу на перекличку. Живее, господа, живее. В ближайшие двадцать четыре часа нам необходимо проверить весь северо-восток. Приозерные города, Узел, леса от Брога до Полилу-Лава. Разделяемся по парам… Детектив Парсо, что вы здесь делаете? Вы не дежурный эфемер.

– Я знаю, инспектор Блефлок. Но сегодня я буду среди вас. Постараюсь быть полезной.

– Капитан Миль в курсе?

– Нет, он не в курсе. И пусть так останется до конца операции.

– Я не уверен, что мне…

– Если во время сегодняшнего поиска принцесса найдется, скупиться на похвалу капитан не станет. Дело может и до повышения дойти. Как считаете, младший инспектор Блефлок?

Ее бывший начальник, несший этой ночью руководство по ведению поисков, заострил свой длинный нос на упрямом лице Доди. Поскольку нос его был длиннее обычных, то часто по выражению его лица казалось, что ко всему в этом мире он относился с добродушным юмором. Сам же Блефлок считал себя офицером взыскательным, однако его длинный нос из раза в раз мешал ему изобразить сердитость необходимой меры. Вот и сейчас он сердито посмотрел на Доди Парсо, а она ему улыбнулась, полагая, что тот ответил ей согласием.

– Буду вам обязана, инспектор, – шепотом сказала она и заняла место в шеренге.

Желтый плащ колыхался у нее за спиной. Нечасто в последнее время ей приходилось надевать его, а когда приходилось, она сразу же вспоминала о временах, когда только заступила в ряды стражей правопорядка. Она помнила даже, как Ид Харш, впервые увидевший ее в овальном коридоре за работой, сказал, что желтый плащ смотрелся на ней как продолжение ее самой.

– У меня нет для вас пары, – понизив голос, сообщил Блефлок.

– Ничего, я смогу работать в одиночку.

– Но так не положено, Доди. По инструкции, у дежурного эфемера всегда должен быть напарник.

– Инструкцию я знаю наизусть, инспектор. Но раз напарника у меня нет, я справлюсь и одна.

– Не положено, – повторил Блефлок. Он поднял свой длинный нос на небывалую высоту и изо всех сил постарался сделать возмущенный вид. – Если вы, детектив Парсо, настаиваете на участие в операции, я отправляюсь вместе с вами.

Доди только плечи расправила.

– Как посчитаете нужным, инспектор.

Пеер Блефлок зашагал к началу шеренги и принялся раздавать карты для каждой из поисковых пар. Эфемерам предстояло обыскать назначенные им территории и в случае тревоги вызывать ближайшее к ним подкрепление по рации. Когда очередь дошла до Доди, Блефлок хмуро поинтересовался:

– Рация и трость при вас?

– При мне, – кивнула Доди, хлопнув по ремню, на котором крепились главные атрибуты желтого плаща. Трость с набалдашником в форме головы беркута доставала ей до пяток и смотрелась как самая настоящая шпага.

– Мы с вами отправимся на проверку северной части Узла.

– Принято, инспектор.

Блефлок замялся.

– Вы старше меня по званию, детектив Парсо, поэтому можете…

– Благодарю вас, но сегодня я рядовой поисковик, который находится в вашем подчинении. Позвольте обращаться к вам соответственно.

Блефлок выдохнул, устав с ней препираться.

– Ладно.

Доди понимала, что Блефлок не испытывал к ее опрометчивому поступку нежных чувств. Однако нос его был чуть приподнят, а значит, относился он к этому обстоятельству с юмором.

– Отправляемся, господа эфемеры! – объявил он, и комнату заполонили движущиеся тени. Преисполненная решимостью сыщица дождалась, когда Блефлок проследит за отправлением каждой из пар, после чего они вместе выскочили на ночные улицы вслед за остальными.

Ни Харш, ни Чват, ни Вера не знали о том, что сегодняшней ночью Доди самолично присоединилась к поискам. Харш ее бы попросту не отпустил, а Чват и Вера, всего вероятней, не смогли бы скрыть такого нарушения от капитана без угрозы увольнения. Своим поступком подставляла она только себя.

На столичной границе их пара замедлилась.

– В северной части Узла вы отметили семь точек, – сказал Блефлок, сверяясь с картой, которую выдала Доди. – Начнем с ближайшей.

Две вертикальные тени заскользили по пустынной трассе. Свет от двух фонариков искажал ночную тьму. Прохладный воздух хлестал по щекам, и Доди поплотнее укуталась в свой желтый плащ.

– Впереди мебельный завод материализаторов. Обходим его справа.

Слова Блефлока слышались так, будто произносил их сам ветер.

– Принято, – крикнула Доди и дала правее.

Согласно показаниям кочевников-левитантов, в последний раз Августа Ческоля видели в городе Полилу-Лава. Туда она сперва и отправится. После они с Блефлоком проверят часть Узла, все поселения вблизи Лебединого оврага и город Брог, что на самой границе.

Доди бежала и старалась не думать о том, что ожидало ее в столице по возвращению. Когда капитан Миль узнает об ее выходке, по головке он ее не погладит. После содеянного у Доди был единственный шанс остаться желтым плащом – вернуться в участок вместе с невредимой дочерью короля. Оправданный ли она взяла на себя риск?

– Скоро выйдем на Узел, – раздался впереди голос Блефлока.

Доди покрепче сжала в своей руке фонарик. Вместе с ночной прохладой ее пробирало жгучим, как огонь, нетерпением. Неизвестно откуда, но она знала, что сегодня ночью ей предстояло найти осиное гнездо пилигримов. Сегодня ночью она вернет принцессу Ограту домой, а Постулата – в камеру Танцующей башни. На ее ремне, помимо трости и рации, висели наручники – двойные, какие используют для поимки левитантов: для сцепления рук и для сцепления ног.

Отрицать того, что у Доди имелся личный мотив в сегодняшнем поиске, не приходится.

– Мы на южной границе Узла.

Эфемеры влетели в лабиринт, где вместо живой изгороди по бокам замелькали леса. Узкая дорога петляла и извивалась. Двигались эфемеры у обочины, чтобы избежать столкновения с выезжающими из-за поворота машинами или скользящими, как они, эфемерами.

Постулат одурманил ее разум. Этот левитант с обезображенным лицом рассказывал ей о скамейках, об Интрикие Петросе, о лестнице, словно… словно пытался отвлечь ее от чего-то действительно важного. Того, что находилось прямо перед ее глазами.

– За что убивать обычного фонарщика? За что убивать граффа, который ходил по ночным улицам и зажигал фонари?

– Возможно за то, что в свете фонаря этот графф увидел что-то, чего видеть ему не следовало.

Резкое торможение чуть не лишило ее любимых армейских ботинок – подошва втерлась в асфальт, оставив за собой длинный черный след.

– Блефлок, стойте!

Ее крик разнесся по пустынной местности. Ускользающая тень инспектора остановилась на повороте, и через мгновение Блефлок уже стоял рядом с Доди.

– Что случилось, детектив?

– Мы бежим не туда, – выдохнула она, пытаясь угомонить свое колотящееся сердце.

– Не туда? Но вы же сами обозначили места для поиска. Поселения вблизи Верховного мыса и города Полилу-Лава.

– Да, знаю, однако… Искать нужно не там.

Блефлок направил на нее свой фонарик; смотрел он с легко читаемым раздражением, хоть и добродушным.

– Тогда где же нам нужно искать?

Переведя дух, Доди обернулась туда, откуда они только что прибежали.

– Нам нужно в столицу. На улицу Пересмешников.

Два фонарных луча осветили обратный путь.

– Доди, вы уверены? Маловероятно, что принцессу держат в заложниках так близко к Мартовскому дворцу.

«Смотри туда, куда другие не смотрят».

– Я уверена, – выговорила Доди.

Левитант с обезображенным лицом говорил о скамейках, об Интрикие Петросе, о стремянке… о чем угодно говорил, кроме самой улицы, на которой произошло убийство. Почему же именно на ней они встретились?

Пересмешники – это птицы. И у каждой птицы есть свое гнездо.

Вот на чем Вере следовало наклеить свой цветной стикер. Левитанты и птицы. Существовала ли связь крепче?

«Смотри туда, куда другие не смотрят».

Эфемеры двинулись обратно. Перед отправлением Блефлок обошелся лишь сомнением, которое отразилось на его лице, вопросами он больше ее не мучил. Усилившийся ветер подгонял эфемеров в спины. Сердце Доди колотилось как сумасшедшее, в ушах стучало, фонарик в руке подрагивал. До столицы они добежали гораздо быстрее, чем бежали от нее к Узлу, и спустя четверть часа двое эфемеров уже стояли у двух темных скамеек.

Фонари на улице Пересмешников стояли погасшими. После смерти Интрикия Петроса городское управление до сих пор не отыскало ему замену. Улицу освещали редкие окна да бледная луна, глядевшая на эфемеров сквозь облачную дымку.

– Куда теперь? – спросил Блефлок, оглядываясь вокруг.

– Дайте мне время. И погасите фонарик, не будем привлекать к себе лишнее внимание.

Точечный свет от их фонариков исчез, и Доди зашагала по темной брусчатке. Часовня вдалеке пробила ровный час.

«Смотри туда, куда другие не смотрят».

Она шла мимо очереди из высоких калиток, мимо дома с теплицей, где жила свидетельница, мимо вселяющего страх особняка с уродливыми горгульями… У двух скамеек Доди остановилась.

Если Интрикий Петрос и Постулат в ту ночь разговаривали друг с другом, то почему Постулат сначала сел не на ту же скамейку, на которой сидел Интрикий?

И Вера. О, чудная Вера. Неужели ее удача и вправду имела вес? Ведь в ночь убийства, когда Вера прилетела к ней и Круазу, она споткнулась и чуть не уселась на вторую скамейку. На ту, на которой сидел Постулат.

Доди колебалась. Она переводила озабоченный взгляд с одной скамейки на другую, туда-сюда, туда-сюда, а потом, ощутив прохладную волну предчувствия, села туда, где сидел левитант со шрамом.

Смотри туда, куда смотрел он.

Перед ней расстилался сплошной ряд их серых невзрачных домишек. Сперва могло показаться, что все они одинаковые – так и казалось Доди в ее предыдущие здесь появления. Но теперь она внимательнее смотрела ровно перед собой, на дом, зажатый между другими. В этот поздний час почти все его окна были темными, и лишь в одном, в эркерном окне на первом этаже, виднелся тусклый как от остывающего очага свет.