ОДИН
Лукас был плаксой. В начальной школе он ревел почти каждый день, и я думаю, что это была одна из главных причин, почему я стала его другом - я не возражала против плача.
Его слезы проступали медленно, а затем он взрывался. У него было такое странное выражение лица за несколько минут до этого: не грустное, а как будто он проигрывал в голове телепрограмму, наблюдая за развитием событий. Он смотрел вниз, но не на землю. А потом начинали падать слёзы. Всегда беззвучно. Никаких рыданий.
Я не думаю, что для слёз была какая-то особая причина. Я думаю, у него просто такой характер. Когда он не плакал, мы играли в шахматы или устраивали дуэли на световых мечах или сражения с покемонами. Когда он плакал, мы читали книги. Это был период моей жизни, когда я читала книги.
Я всегда чувствовала себя лучше, когда мы были вместе. Забавно, но у меня никогда больше не было таких отношений с другим человеком. Ну, может быть, с Бекки. В наши ранние дни.
Когда мы с Лукасом заканчивали начальную школу, мы предполагали, что будем видеться друг с другом. Все, кто закончил начальную школу, поняли правильно - этого так и не случилось. Позже я видела его всего один раз - разумеется, до этого момента. Случайная встреча на центральной улице. Мне было двенадцать. Он сказал, что прислал мне по почте пасхальное яйцо. Был май. Я не получала никаких писем со своего дня рождения.
В тот вечер дома я написала ему открытку. Я написала, что надеюсь, что мы по-прежнему можем быть друзьями, дала ему свой адрес электронной почты и нарисовала картинку себя и его на всякий случай. Я так и не отправила эту открытку. Она пролежала в на дне верхнего ящика стола несколько лет, пока я не навела порядок в своей комнате. Когда я её нашла, я порвала её и выбросила.
Я думаю обо всём этом, бродя по школе в понедельник. Я не могу найти его. Всё это время я просто сидела и стонала о том, как всё хреново, не пытаясь улучшить ситуацию. Я ненавижу себя за это. Я как все те люди в толпе на встрече Солитера, не утруждающие себя помощью. Я не думаю, что могу быть такой же.
Майкла тоже нигде не видно. Вероятно, он решил оставить меня в покое навсегда, что вполне справедливо. Я снова всё испортила. Классическая Тори.
В любом случае, я хочу поговорить с Лукасом о субботе, извиниться за то, что не встретилась с ним, как обещала. Сказать ему, что он больше не должен избегать меня.
Дважды мне кажется, что я вижу его длинные конечности, проносящиеся по углам коридора, но когда я бегу, чтобы поймать его, я понимаю, что это просто ещё один из узколицых мальчиков выпускного класса. Его нет ни в общем зале до уроков, ни на перемене, ни за обедом. Через некоторое время я забываю, кого ищу, и просто продолжаю идти дальше вечность. Я несколько раз проверяю свой телефон, но в моем блоге только одно сообщение:
Аноним: Вопрос дня: Какой смысл в изучении литературы?
Бекки и "Наша Партия" не разговаривали со мной весь день.
Бен Хоуп не попал в больницу. Он и близко не был к смерти. Некоторые люди, кажется, жалеют его, в то время как другие говорят, что он заслужил то, что получил за то, что был гомофобом. Я уже не знаю, что я думаю по этому поводу. Когда мы с Чарли говорили об этом, он выглядел очень потрясённым.
— Это моя вина, – сказал он, помрачнев. – Это моя вина, что Бен разозлился в первую очередь, так что это моя вина, что Солитер...
— Никто не виноват, – ответила я ему, – кроме Солитера.
Во вторник Кент задерживает меня после английского. Бекки, кажется, тихо надеется, что у меня какие-то серьёзные проблемы, но Кент ничего не говорит, пока все не уходят. Он сидит на своём столе, руки сложены, очки надвинуты на нос.
— Тори, я думаю, нам нужно поговорить о твоем эссе "Герои «Гордости и предубеждения»".
— ...
— Это было очень злобное эссе.
— ...
— Почему ты решила написать его именно так?
— Я действительно ненавижу эту книгу.
Кент потирает лоб.
— Да. У меня сложилось такое впечатление.
Он достаёт моё сочинение из картонной папки и кладёт его между нами.
— Извините, мистер Кент, – читает он, – но я не читала «Гордость и предубеждение». Я не согласна с первым же предложением, и мне этого достаточно. – Кент бросает на меня короткий взгляд, а затем переходит ко второму абзацу.
— Увы, Элизабет Беннет не любит мистера Дарси, пока он "несовершенен". Только после того, как раскрывается его положительная сторона, она решает, что примет Пемберли и сто миллиардов в год. Прикольно. Кажется, что для женщин в этом романе невозможно заглянуть за рамки внешности и попытаться обнаружить нечто прекрасное в других. Да, хорошо, Элизабет предвзята. Всё ясно. Я поняла, Джейн Остин. Молодец.
— Да, – говорю я. – Хорошо.
— Я не закончил, – усмехается Кент. Он переходит к моему заключению. – Вот почему мистер Дарси, в моих глазах, настоящий герой. Он продолжает бороться, несмотря на то, что с ним так жестоко обращаются и осуждают. «Гордость и предубеждение» - это борьба одного человека за то, чтобы другие видели его таким, каким он видит себя сам. Поэтому он не является типичным. Типичный герой - смелый, уверенный в себе и удалой. Мистер Дарси застенчив, зациклен на себе и не способен постоять за своего персонажа. Но он любит, и я думаю, что это всё, что имеет значение в мире литературы.
Мне должно быть стыдно за это, но на самом деле нет.
Он вздыхает.
— Интересно, что вы отождествляете себя с таким персонажем, как мистер Дарси.
— Почему?
— Ну, большинство студентов выбирают Элизабет, как самого сильного персонажа.
Я смотрю прямо на него.
— Мистеру Дарси приходится мириться с тем, что все его ненавидят по причинам, которые даже не соответствуют действительности, и он даже не жалуется на это. Я бы назвала это довольно сильным.
Кент снова хихикает.
— Элизабет Беннет считается одной из самых сильных женщин литературы девятнадцатого века. Я так понимаю, вы не феминистка.
— Мне просто не нравится эта книга.
Он широко улыбается и не отвечает.
Я пожимаю плечами.
— Это просто моё мнение.
Он задумчиво кивает.
— Что ж, это справедливо. Но всё же не пиши так разговорно на экзамене. Ты умная, и это принесёт тебе не самую лучшую отметку.
— Хорошо.
Он возвращает мне эссе.
— Послушай, Тори. – Он почёсывает подбородок, издавая скрипучий звук о свою щетину. – Я заметил, что у тебя довольно низкая успеваемость по всем предметам AS21. – Он делает паузу и моргает. – Я имею в виду, что в 11 классе у тебя были очень хорошие результаты. Особенно по английскому.
— Я получила четвёрку по социологии в прошлом семестре, – говорю я. – Это не так уж плохо.
— Ты получала двойки по английскому, Тори. Люди, которые получают две пятёрки по английскому на GCSE, не получают двойки на AS уровне.
— ...
— Ты можешь назвать причину, почему это произошло? – Он настороженно смотрит на меня.
— Я полагаю... я не очень люблю школу... теперь.
— Почему?
— Просто... Я просто ненавижу быть здесь. – Мой голос затихает. Я смотрю на часы в классе. Мне нужно идти. Мне пора на музыку.
Он очень медленно кивает.
— Я думаю, что многие ненавидят это место. – Он поворачивает голову в сторону и смотрит в окно. – Но такова жизнь, не так ли?
— Да.
— Если ты будешь продолжать повторять, что ненавидишь это, ты никогда не захочешь быть здесь. Тебе нельзя сдаваться. Ты не можешь проиграть в этой ситуации.
— Да.
— Хорошо.
Я выбегаю за дверь.