Глава 24

Лицо Ленака исказилось яростью. Он кивнул, и мы, как по команде, сорвались с мест. Он — к двери каюты принцессы, я — вниз по ближайшему трапу, ведущему на нижнюю палубу.

Бежать по лестнице, притворяясь, что я полагаюсь лишь на мышцы и физическое усиление, было мучительно больно. Смертельно хотелось использовать нити как я привык — в качестве ходулей, а то и просто скрутить этих двоих на расстоянии, не оставляя им ни шанса.

Но я не мог. Паутина Ананси была визитной карточкой Лейрана иль Регула. Хотя среди создаваемых кланом пользователей проводников были те, что использовали пауков, пока что никто из них не достиг того уровня и мастерства манипуляций, на каком находился я. Один неосторожный взгляд, один отчет — и моя легенда рухнула бы.

Я ворвался в узкий, тускло освещенный коридор нижней палубы. Дверь в технический отсек была приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные, взволнованные голоса. Они уже обнаружили, что бомба мертва.

Я на мгновение замер за углом. Десятки невидимых нитей вырвались из меня, но не пошли к жертвам. Они опутали меня самого, слой за слоем, создавая под моей одеждой плотный, невидимый панцирь.

Затем я сконцентрировал Поток в этих нитях, не придавая им уникальных свойств, а просто уплотнив их, создав иллюзию мощного энергетического кокона, характерного для мастера Ледника. Для любого стороннего наблюдателя сейчас от меня исходило чистое, грубое силовое поле.

— Ни с места! — крикнул я, выходя из-за угла.

Эрвин и Дорран резко обернулись. Их лица исказил ужас. Эрвин, чиновник, инстинктивно отпрянул к дальней стене. Распорядитель застыл на коленях перед открытым тайником, его глаза были полоты отчаяния.

Эрвин, дрожа, попытался выхватить из-под плаща маленький клинок, но его движение было медленным, неуверенным. Я не стал уворачиваться. Я принял удар плечом, на которое была сконцентрирована броня из нитей. Лезвие со скрежетом отскочило, не оставив и царапины.

Прежде чем он опомнился, мой кулак, также усиленный невидимым слоем паутины, обрушился ему на челюсть. Он рухнул на пол без сознания.

Дорран попытался вскочить, но его ноги подкосились от страха. Он поднял руки в защитной позе, его собственный Поток, уровень слабого Течения, вспыхнул вокруг него жалким сиянием.

— Я… меня заставили! — прохрипел он.

Мне было все равно. Я не стал тратить время на разговоры. Мой следующий удар, короткий и точный, пришелся ему в солнечное сплетение. Воздух с шипом вырвался из его легких, и он сложился пополам, захлебываясь. Я не дал ему упасть, схватил за шиворот и, развернувшись, тем же движением подхватил бесчувственное тело Эрвина.

Дверь в каюту принцессы распахнулась, прежде чем я успел постучать. Ленак стоял на пороге. Увидев два бесчувственных тела у моих ног, он молча отступил, пропуская меня внутрь.

Юлианна ждала нас, уже одетая в простой, но элегантный халат, волосы собраны в строгий узел. На ее лице не было и тени сна. Она молча наблюдала, как я втащил обоих мужчин в каюту и бросил их на ковер.

— Приведите их в чувство, — распорядилась она.

Ленак плеснул воды из кувшина на их лица. Эрвин очнулся первым, с подавленным стоном. Он тут же попытался вскочить, но его тело скрутила судорога. Дорран пришел в себя медленнее, его глаза были полны животного страха.

— Кто? — одно слово, брошенное Юлианной, прозвучало громче любого крика.

Эрвин, чиновник, сжал губы в тонкую белую полоску. Он откашлялся, плюнул на ковер прямо перед ней.

— Ничего я вам не скажу. Делайте что хотите.

Его глаза горели фанатичной решимостью преданного агента, который знает, что его ждет в случае провала.

Юлианна медленно перевела взгляд на Доррана. Распорядитель съежился под ее взглядом, словно пытаясь стать меньше.

— А ты? — спросила она. — Тоже готов умереть молча? Или, может быть, ты вспомнишь, что у тебя есть что терять? Им тоже прикажешь молчать, когда к ним придут палачи?

Дорран задрожал. Слезы выступили у него на глазах. Его сопротивление, и без того слабое, рассыпалось в прах.

— Они… они пришли ко мне… за неделю до отбытия, — его голос срывался на шепот. — Показали… кольцо моей дочери. Сказали, что если я не сделаю… это… с ней и с женой случится нечто ужасное. И денег предложили… много денег…

— Кто они? — повторила Юлианна.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! — Дорран затряс головой, его тело билось в истерике. — Все сообщения… через мертвые почтовые ящики. Все были в масках! Я не видел лиц! Но… но… но бомбы на корабле — это цветочки. В Холодной Звезде… для вас уже подготовлены ловушки. На официальных приемах, во время выездов…

Он рыдал, уткнувшись лицом в ковер. Эрвин смотрел на него с немым презрением.

Юлианна выдержала паузу, ее взгляд скользнул по Ленаку, потом по другим телохранителям, уже прибежавшим на шум, замершим у двери.

— Все. Выйдите. Все, кроме Тейза.

Ленак попытался возразить.

— Ваше Высочество, это небезопасно…

— Выйдите, — ее голос не оставил места для дискуссии.

Ленак, сжав челюсти, кивнул и, бросив на меня последний взгляд, полный невысказанных подозрений, вышел, уводя за собой остальных стражей. Дверь закрылась.

В каюте остались я, Юлианна и два предателя, один — сломленный и плачущий, другой — полный ненависти и молчаливого упорства.

Юлианна повернулась ко мне.

— Они покушались на мою жизнь, Лейран, — произнесла она тихо. — Таких не оставляют в живых. Это неэффективно и опасно. Но прежде чем кончать с ними, нужно извлечь из них чуть больше пользы. — Она сделала паузу, ее губы тронула легкая, безжалостная улыбка. — Используй свои нити на них. Выжми из них всю информацию, которую они могли забыть или утаить. Каждую деталь о ловушках в Холодной Звезде. Имена, места, методы. А потом… — она пожала плечами, — прикончи их. Быстро, тихо и без лишнего шума. Это будет твоим первым настоящим заданием на моей службе.

Молчание в каюте стало густым и тягучим, как смола. Слова Юлианны повисли в воздухе, отягощенные безжалостной логикой убийцы.

Мой взгляд скользнул по Доррану, скулящему комку страха на полу. Его дрожащие плечи, его слезы… Он стал пешкой из-за угрозы семье. Часть меня кричала, что это несправедливо. Что он жертва.

Но вместо того, чтобы прислушиваться к этому крику, я решил для начала разобрать его ситуацию по косточкам, холодно и беспристрастно.

Во-первых, шантаж. Да, ему угрожали. Но у него был выбор.

Он был распорядителем принцессы, у него была власть, связи. Он мог прийти к Ленаку, к самой Юлианне, рассказать все, потребовать защиты для жены и дочери. Вместо этого он выбрал деньги и молчание. Страх был оправданием, но не извинением. В его действиях была и жадность, и трусость.

Во-вторых, мои планы на Холодную Звезду. Лояльность Юлианны, ее доверие — это была моя возможность спокойно искать то, что мне нужно, мой шанс найти лечение. Если бы я проявил слабость, отказался, она бы, вероятно, отвернулась от меня.

В-третьих, простой, жестокий факт: если бы я не нашел эти бомбы, и если бы у Юлианны не было Розовой Бабочки, я, с большой вероятностью, вскоре был бы мертв. Мое тело разорвало бы на куски взрывами, и на этот раз я не успел бы ничего сделать. У меня не было морального долга перед тем, кто едва не отправил меня в могилу.

Рационализация была закончена. Внутри воцарилась ледяная пустота. Я посмотрел на Юлианну и медленно кивнул.

— Вы правы, Ваше Высочество.

Я шагнул вперед, к двум распластанным на полу фигурам. Тени от потолочного светильника удлинились, легли на них, как пятна другой, более густой тьмы. Ананси отозвался внутри меня, его энергия заструилась по невидимым каналам, готовясь к работе.

Я поднял руку, и тончайшие нити начали отделяться от кончиков моих пальцев, устремляясь к заговорщикам.

Сначала к Эрвину. Он зашевелился, пытаясь вырваться, но паутина уже опутывала его, мягко, но неумолимо прижимая к полу. Его глаза, полные ненависти, встретились с моими. В них не было страха, лишь презрение.

Я начал с малого — не с грубой боли, а с тонких сигналов. Одна нить проникла в надкостницу его мизинца, другая обвила зубной нерв, третья прилегла к чувствительному узлу за ухом.

— Терпеть не могу таких убежденных фанатиков, как ты, — сказал я тихо, почти задумчиво. — Они всегда так уверены в своей правоте. Пока не понимают, что их правота — всего лишь чужая идея, вложенная в их голову.

Я послал первый импульс. Эрвин вздрогнул, но сжал губы. Его глаза уперлись в меня с ненавистью.

— Молчишь? — я присел рядом с ним. — Думаешь, твои хозяева оценят твою преданность? Они уже от тебя отказались. Ты провалился. Ты — расходный материал.

Второй импульс, чуть сильнее. Игла боли прошла от зуба к виску. Он застонал, но снова смолк.

В том же духе прошли следующие полчаса. Я пытался спровоцировать его, вывести на эмоции, раздразнить, и хотя говорить он не начал, половину дела — сделать его более восприимчивым и эмоциональным — я выполнил.

— Давай поговорим о мотивах, — произнес я, прейдя к главной части. — Зачем пытаться убить принцессу? Чтобы сорвать визит? Чтобы спровоцировать войну? — он молча смотрел на меня, — Возможно. А возможно, дело в… возвращении пленных агентов?

Я наблюдал за его глазами. При словах «пленные агенты» в них мелькнуло нечто — не страх, а скорее раздражение. Я был на правильном пути.

— Что в них такого? Насколько я понимаю, их передача в интересах обеих сторон. Яркая Звезда предпочтет компенсацию, которую выплатит оппонент, а Холодная Звезда получит своих неудавшихся подчиненных.

В нем снова что-то изменилось на краткий миг.

— Только если, — продолжал я, идя за его реацией. — Эти агенты… они не из официальной разведки Холодной Звезды, не так ли? — в его глазах вспыхнуло пламя гнева, на меня и на себя, но сделать он уже ничего не мог. — Они из другой организации. Из тех, с кем Холодная Звезда борется и кто не должен попасть в руки правительства, чтобы сохранить секреты этой организации.