Глава 10

После неудачного урока мадам Фроста назначила нас в пару для проекта зимнего солнцестояния — создать совместный оберег из льда и огня. «Стихии должны дополнять друг друга, а не разрушать», — сказала она. Рассел скрипнул зубами, а я едва сдержала стон. Ума не приложу как такое совместить. Теперь мы были обречены проводить вечера в библиотеке, пытаясь совместить несовместимое.

Первые дни напоминали войну. Он чертил ледяные руны, от которых запотевали окна, а я пыталась вплести в них теплые заклинания, превращая его идеальные линии в лужицы.

— Ты специально всё портишь? — в сотый раз шипел он, сметая мокрый пергамент со стола.

— Может, твой лёд просто недостаточно крепок? — огрызалась я.

Но однажды всё изменилось. После очередного срыва его идеи Рассел внезапно сменил тактику. Вместо насмешек он принес в библиотеку чашку дымящегося какао, поставив её передо мной с едва уловимой улыбкой.

— Перестань дрожать. От твоего нытья даже книги мерзнут, — пробормотал он, но в его голосе не было привычной колкости.

Я насторожилась, но приняла чашку. Аромат корицы напомнил о доме, и невольно расслабилась. Он начал объяснять руны медленнее, будто случайно касаясь моей руки, когда показывал, как направлять магию. Его пальцы были холодными, но в груди вдруг стало тепло — слишком тепло, словно внутри разгорался костер.

— Завтра после занятий встретимся у озера, — сказал он внезапно, собирая свитки. — Там тише. Меньше… отвлекающих факторов.

Я кивнула, не в силах отказаться. Глупо, но его внимание, даже фальшивое, было лучше одиночества.

На следующий день он ждал у замерзшего озера, завернутый в черный плащ. Вместо учебников — корзина с едой и термос с чаем.

— Это что, пикник? — усмехнулась я, но он лишь подал руку, помогая спуститься по скользкому склону.

— Тренировка. Если не можешь контролировать магию в расслабленном состоянии, ты бесполезна.

Мы сидели плечом к плечу, и он учил меня «слышать» лёд. Говорил, что холод — это не отсутствие тепла, а другая форма энергии. Его голос звучал мягко, почти нежно, а когда я случайно обожглась о кристалл, он прижал мою ладонь к снегу, не отпуская.

— Ты слишком горячая, — прошептал он.

К вечеру я уже смеялась над его шутками, а он слушал мои истории о Ведьмовской Школе, будто они его действительно интересовали. Когда стемнело, он проводил меня до общежития, и его рука ненадолго задержалась на моей талии.

— Завтра продолжим, — сказал он, исчезая в тени, а я осталась стоять с бешено колотящимся сердцем. Так продолжалось неделю. Его внимание, я не могла понять, что так поменяло его отношение. Неужели совместные занятия всё же образумили его. Конечно, в его любовь не верилось. Но хотя бы просто в дружбу? Почему нет?

Но всё рухнуло через неделю. Мы презентовали наш оберег — ледяной цветок с огненной сердцевиной. Аудитория ахнула, мадам Фроста одобрительно кивнула. Рассел взял мою руку, подняв её вверх, как победителя, а потом притянул к себе, словно для объятия. Его губы коснулись моего уха:

— Спасибо за сотрудничество, солнышко. Теперь ты моя.

Он щелкнул пальцами, и оберег взорвался ледяными осколками, обсыпал меня и сложился в сияющую надпись на моей груди: «Собственность Рассела». Хохот оглушил зал. Я застыла, пытаясь стряхнуть это, сжимая обожженные ладони, пока он кланялся, наслаждаясь моментом.

— Это был всего лишь эксперимент, — голос его звенел ядом. — Доказать, что даже солнечная идиотка может служить темной магии.

Морган позже нашла меня в пустом классе, где я пыталась стереть предательские слезы.

— Кто-то из вас использовал ритуал привязки, — сказала она, разглядывая меня. — Но если ты сильная, можешь перевернуть связь вспять. Хочешь, научу?

Я кивнула.