Глава 36

— Ты уверена?

Я улыбаюсь, потому что нет ничего, что я могла бы хотеть больше и что могло бы сделать этот момент, еще более совершенным.

— Я хочу тебя, Герман... — тянущее ощущение внизу живота усиливается, я хватаюсь за его запястье, отрываю руку от своей талии и переношу ее к внутренней части бедра. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне здесь...

Мои глаза сталкиваются с его, я задыхаюсь, когда чувствую, как его палец проскальзывает между моими складочками, касаясь клитора. Его прикосновения нежные, мягкие, но в то же время требовательные и настойчивые. Он осторожно проводит пальцем по моей влажной коже, издавая при этом не громкий рык, когда понимает, насколько я готова к нему.

Его пальцы дразнят меня мягкими едва заметными касаниями, а большой палец находит клитор, шершавая подушечка рисует маленькие круги по тугому пучку нервов. В глубине моего живота происходит что-то волшебное, что-то пробуждается внутри меня. Я хватаю простыню и сжимаю пальцы в кулаки, по обе стороны от себя, чувствуя, что должна за что-то держаться или рискую потеряться в пространстве.

— Блядь, Ксюша, — шипит Герман, и мгновение спустя входит в меня, медленно, так медленно, что это не выносимо.

— О да... — сладко выдыхаю я, не в силах удержать восхищение в себе. Герман сопротивляется желанию двигаться внутри меня, позволяя мне привыкнуть к его пальцу, но я не хочу привыкать, я хочу почувствовать удовольствие, которое, как я знаю, он умеет доставлять. — Пожалуйста, Герман, пожалуйста... — умоляюще смотрю на него.

Его лицо напряжено, неукротимое желание читается в его чертах, удивительно, как он может все еще сдерживать себя? Это еще раз доказывает, насколько идеально он мне подходит.

— Ты убиваешь меня, малыш, — рычит он, и я чувствую этот рык глубоко в своем лоне.

Мышцы сжимаются вокруг его пальца при этом звуке. Зная, что именно мне нужно, он начинает двигаться, вводя в меня пальцы мягкими толчками, его бицепсы дрожат от усилий, которые ему приходится прилагать, чтобы сдерживаться, и я тяжело сглатываю, когда он с каждым толчком разжигает огонь в моем животе. Я словно нахожусь глубоко под водой и рвусь на поверхность.

Все ближе и ближе я подбираюсь к поверхности, мои ноги дрожат, и я закусываю нижнюю губу, крик зарождается глубоко в горле.

— Ты так близко, Ксюша, дай мне увидеть, как блаженно ты выглядишь, когда кончаешь, — шепчет Герман, прижимаясь к моей разгоряченной плоти.

— Герман...

Слово вылетает из моих губ с криком.

Его палец входит и выходит из меня, а его большой все так же массирует мой клитор, я словно вылетаю из глубины на поверхность. Воздух наполняет мои легкие, и кажется, что я дышу впервые, как будто все это время я тонула, и, наверное, так оно и было.

Но он нашел меня.

Задыхаясь, я закрываю глаза, мои стенки сжимаются, мышцы сокращаются, когда волны удовольствия прокатываются по телу. Движения Германа замедляются, пока он наблюдает мой оргазм. Когда последняя дрожь удовольствия прошла через меня, я открываю глаза и вижу, что Герман смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд горячий, горячее солнца, с потребностью, нарисованной на его лице, она будто красная предупреждающая надпись, которая до знакомства с ним повергла бы меня в безумный страх.

Он начинает отстраняться, но я хватаю его за предплечья, удерживая на месте. Я словно пьяна, мои губы припухли, во рту пересохло, я никогда не была так свободна. Прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала, что могу дышать. Я должна отплатить ему, вернуть должок.

— А ты? — хриплю я.

— Я же сказал тебе, это все для тебя. Не беспокойся обо мне. Кроме того, я уже кончил в душе, фантазируя о тебе, — говорит он без капли стыда в голосе.

Он думал обо мне, пока мастурбировал. Что ж, я не так уж и шокирована. Я знала, что мы вступаем на незнакомую территорию и что такой парень, как он, не может вечно воздерживаться от секса, но я не думала, не могла ожидать, что он будет грезить обо мне, делая это. Во мне нет ничего особенного.

Я открываю рот, чтобы возразить, но телефон Германа начинает звонить где-то рядом с кроватью. Герман и глазом не ведет, он продолжает смотреть на меня.

— Я хочу отплатить тебе, показать, что я могу сделать это... — я запинаюсь, чувствую себя скованно, хотя я только что позволила ему довести себя до оргазма и не стеснялась быть полностью обнаженной.

Глаза Германа блестят одобрением, но он качает головой.

— Я знаю, что ты можешь это сделать, так что это не имеет значения. Тебе нечего мне доказывать. В следующий раз сможешь отплатить. Сегодняшний день должен был доказать тебе, что ты по-прежнему сексуальна и желанна и что не все обижают девушек.

По какой-то глупой причине на моих глазах наворачиваются слезы, я хочу обнять его, поцеловать, сказать ему, как много он для меня значит, но тут снова начинает звонить его телефон.

— Какого черта? — бормочет он себе под нос, осторожно отстраняясь от меня, чтобы найти мобильник.

Через секунду устройство оказывается в его руке, на его лице появляется мрачное выражение, а затем он смотрит на меня. Гнев затуманивает его взгляд, и я задаюсь вопросом, что или, лучше сказать, кто мог заставить его эмоции так поменяться.

Словно услышав мой вопрос, он говорит:

— Это мой отец.

Схватив одеяло от подножья кровати, я накидываю его на свое обнаженное тело. Я знаю, что его отец не может видеть меня через телефон, но мне все равно как-то странно осознавать, что Герман разговаривает с ним и при этом смотрит на меня голую.

Я уже почти накрыта, когда Герман отвечает на звонок, поднося трубку к уху.

— Что? — кричит он собеседнику.

Если раньше не было понятно, что он разозлился из-за звонка отца, то теперь, когда я слышу тон его голоса, это становится, очевидно.

— Я не хочу больше помогать тебе с этим, — он зажмуривает глаза, разочарование вырисовывается на его слегка покрасневшем лице.

После паузы он вздыхает:

— Хорошо, я приеду. Я спрошу ее, но если она откажется, тогда так тому и быть. Она не обязана идти, если не хочет.

Он кладет трубку и смотрит туда, где я все еще сижу на кровати. Возможно, мне уже следовало бы встать, но пока я не могу заставить себя покинуть кровать. Я хочу, чтобы то, что произошло между нами, резонировало во мне как можно дольше. Я не хочу отпускать те чувства, ощущение того, что о тебе заботятся, а не пользуются тобой.

С мрачным видом Герман говорит:

— В конце месяца снова состоится благотворительное мероприятие. Наши отцы хотят, чтобы мы пошли... Я уже сказал, что пойду, но тебе не обязательно, ты можешь остаться здесь или погулять с Лерой, если хочешь.

Он не хочет, чтобы я ехала? Я нахмуриваю брови. Может, он хочет пойти с кем-то другим?

— Тебе не обязательно брать меня, — уверяю я его. — Ты можешь взять кого-нибудь другого. Нам больше не нужно притворяться.

— Ксюша, ты все еще не понимаешь, да? — он садится на кровать рядом со мной, берет мою руку и прижимает ее к своей груди и я ощущаю его громоподобного сердцебиения. — Я хочу тебя. Я хочу тебя и никого больше. Мы не притворяемся. Все по-настоящему.

Возникает пауза, и я не уверена, что мне следует на это ответить.

— Иди со мной, будь моей половинкой, моей парой, моей девушкой... на этот раз по-настоящему.

Я уверена, что мои глаза сейчас расширены от неожиданного предложения, но я все еще не могу понять, зачем ему это. Неужели он так и не понял, что я ему не подхожу, что я никогда не буду такой, как другие девушки, с которыми он встречался?

— Я не знаю... — тихо шепчу в ответ.

Приподняв мой подбородок одним пальцем, он пристально смотрит мне в глаза.

— Подумай об этом. У нас есть время. Тебе не нужно решать прямо сейчас, просто знай, что в моем разуме, в моем сердце ты уже моя.

Черт, если я еще не влюбилась в него, то теперь мне все ясно. Единственное, что стоит на нашем пути...

Тайны моего прошлого.