Глава 41. Неожиданная забота

В домик для слуг я возвращалась как во сне. Каждый шаг отдавался гулким ударом в висках, будто ноги налились свинцом и тащили меня вниз, в землю. День выжал меня досуха, словно кто-то сжал тряпку и отбросил в сторону. После покушения звон стали всё ещё звучал в ушах, крики резали память, а перед глазами вспыхивали чужие лица, искажённые ужасом. Стоило моргнуть — и снова видела эти картины. Казалось, если позволю себе закрыть глаза хоть на секунду, то упаду прямо на дорожку и не встану. И мне будет всё равно — холодно ли, грязно ли, опасно ли. Хотелось лечь и отключиться. На целый день. Нет, на неделю.

Но нельзя. Не сейчас. Нужно дотащить этот проклятый день, прожить его до конца, как бы ни рвалось тело к покою.

Где-то впереди замаячил свет. Тёплый, мягкий — он дрожал в темноте, словно звезда. Домик для слуг. Всего-то несколько шагов, но для меня они казались целой милей. Я сжала зубы и сделала шаг, ещё один, и ещё.

— Графиня, — голос прозвучал слишком близко, и сердце вздрогнуло. Из тени вышел Рихард, высокий, сосредоточенный. Его глаза блеснули в отблеске факела, и он встал прямо у тропинки, загородив путь.

Я подняла на него взгляд, но слова застряли в пересохшем горле. Я почувствовала, как воздух режет внутри, будто я глотала песок. Он нахмурился.

— Вы едва держитесь на ногах, — тихо сказал он и шагнул ближе, словно готов был подхватить меня в любую секунду. — Может, всё же… распределение людей подождёт? Сегодня разместили всех кое-как, с горем пополам. Завтра разберёмся.

Я открыла рот, чтобы возразить. Сказать, что нельзя оставлять всё на потом. Что люди без руководства скатятся в хаос. Что хозяйка обязана стоять на ногах, даже если умирает от усталости. Но из горла вырвалось лишь хриплое:

— Нет…

И даже для самой себя это прозвучало жалко.

— Да, — перебил Рихард, его голос стал твёрдым, как камень. — Завтра утром решим, кто и что. А сейчас вам нужен отдых.

Я хотела сопротивляться, но язык словно окаменел. Сил хватило только на тяжёлый выдох и кивок.

И тут дверь дома скрипнула. На пороге появился Артан. Его силуэт был резким, как тень от меча.

— Леди Елесиада, — он шагнул вперёд, будто караулил именно меня. — Мне нужна комната рядом с вашей. Чтобы я мог охранять вас и маленькую леди.

Я остановилась. Даже для раздражения сил не осталось, но его слова упали в грудь тяжёлым камнем. Он говорил искренне, я знала это, и всё же усталость сделала просьбу непереносимой. Хотелось только лечь и закрыть глаза, а тут новые требования.

— Не сейчас, — начала я, но Рихард перехватил.

— На территории поместья леди ничто не угрожает, — его голос зазвенел холодом. — Сегодня госпожа плохо себя чувствует. Все вопросы благоустройства решим завтра утром.

Артан нахмурился, и между ними натянулась нить — напряжённая, опасная.

— Но безопасность…

— Завтра, — отрезал Рихард. — Сказано ясно?

Их взгляды сцепились. В другое время я бы вмешалась, разрядила ситуацию. Но сейчас… пусть меряются глазами, пусть спорят. У меня не осталось ни силы, ни желания. Я шагнула в открытую дверь дома, она скрипнула и в холле нас встретила Ариана.

— Святые небеса! Да вы бледная как смерть! — всплеснула она руками так, будто увидела призрак. — Совсем никто о графинюшке не заботится!

Я хотела ответить: «Заботятся». Хотела сказать: «Всё в порядке». Но вместо слов вырвалось что-то невнятное, похожее на стон. Ариана, разумеется, и слушать меня не стала.

— Живо в комнату! — решительно заявила она и махнула рукой так, будто я была девчонкой, которую загоняют спать. — Ужин вам Фелька принесёт. Сама всё скажу, сама прослежу.

— Но… — попыталась я. — А остальные? Слуги…

— Остальные сами справятся, — безапелляционно перебила Ариана. — Все накормлены будут, не переживайте. А вы — в постель. И никаких разговоров.

В её голосе не было ни грамма почтительности, зато столько заботы, что в глазах защипало. Я почувствовала, как усталость, будто лавина, накрывает меня с головой. Хотелось просто согласиться. Позволить кому-то другому хотя бы на вечер взять всё на себя.

Я посмотрела на Ариану. Она улыбнулась мягко, по-матерински. И я сдалась.

— Хорошо, — выдохнула я.

Мы прошли по коридору. Тусклый свет свечей плясал на стенах, в воздухе тянуло хлебом, тушёным мясом, запахами, от которых сводило живот. Дом жил своей жизнью: где-то скрипела дверь, кто-то тихо разговаривал. Не роскошный герцогский дворец, а простой домик для слуг, но именно он сейчас был моим домом.

В комнате оказалось тепло. Пламя свечи дрожало, отбрасывая золотые пятна на стены. И тут раздался радостный вопль:

— Мам!

Анна повисла у меня на шее так, что я едва не упала прямо у дверей. Её руки, тонкие, но сильные, сомкнулись с такой отчаянной силой, словно она боялась, что я исчезну.

— Я думала, папа тебя заберёт и накажет за то, что мы убежали! — выпалила она и заглянула в лицо, будто проверяла, что я жива.

Я выдохнула, обняла её, и в груди что-то хрустнуло. Усталость, страх, напряжение за целый день — всё разом.

— Я здесь, — сказала я тихо. — Всё хорошо.

Анна прижалась ещё крепче, и под её весом я невольно осела на край кровати. Кровать жалобно скрипнула, и я рухнула на подушки, прижимая к себе дочь. Она улыбалась сквозь слёзы, и я гладила её волосы, чувствуя, как пальцы дрожат.

— С нами всё будет в порядке, — прошептала я ей в макушку. — Обещаю.

Анна серьёзно кивнула, но не отпустила. Её руки, её тёплое дыхание на шее были для меня дороже любых слов. Ради этого стоило держаться.

Я ещё успела повернуться к Миладе.

— Ты свободна на сегодня. Иди отдыхать.

— Но, миледи…

— Всё хорошо. Отдыхай.

Она замялась, но всё же поклонилась и вышла.

Анна всё ещё висела у меня на шее, и я держала её, не в силах отпустить. Мы сидели так, пока дверь не скрипнула снова.

— Леди… — несмело заглянул Фелька. Он держал поднос: миска с супом, кусок хлеба, кружка тёплого отвара. — Ариана велела, чтобы вы поели.

Анна вскочила первой, словно стражник.

— Тсс! Мама устала! — зашипела она и раскинула руки, будто могла заслонить меня от мальчишки.

Я устало усмехнулась и махнула рукой.

— Впусти. Иди сюда.

Фелька вошёл, поставил поднос на столик. Переминался с ноги на ногу, словно боялся, что я его отругаю.

— Я сам проверил, чтоб не остыло, — сказал он быстро. — И хлеб свежий.

— Спасибо, — я села ровнее, хотя спина ныла так, что хотелось лечь обратно. — Ариана тобой командует?

— Ага, — кивнул он. — Она сказала, если вы не поедите — мне голову открутит.

Анна прыснула со смехом, а я взяла ложку. Суп оказался простым, но тёплым, и каждая ложка будто возвращала мне кусочек сил. Я ела медленно, чувствуя, как голод прячется под усталостью, а тело благодарно принимает хоть что-то.

Фелька всё ещё топтался рядом. Ему хотелось, чтобы я сказала что-то ещё, может, похвалила.

— Передай Ариане, что я благодарна, — сказала я наконец. — И тебе спасибо. Молодец.

Лицо мальчишки засияло так, будто я вручила ему медаль. Он пулей вылетел из комнаты.

Я отодвинула поднос. Анна тут же снова забралась ко мне, устроилась на груди, и я погладила её волосы. Теперь можно было отпустить. Тело расслабилось, веки налились тяжестью.

— Всё хорошо, — прошептала я уже сквозь сон. — Мы вместе. Это главное.

И провалилась в темноту.