13. Живые игрушки

Всего один шаг отделял мрачную, но безопасную обстановку «Авеню 16» от неизвестности и таинственности, заточенных в темнеющем пространстве улиц. Вблизи они были окутаны полумраком. Но вдалеке настолько напитались тьмой, что дальние постройки и деревья сливались между собой и визуально выстраивали чёрную стену. Плотную и непроглядную. Не поддающуюся зрению уязвимых человеческих глаз.

Когда Антон переступил порог чёрного хода кофейни, за его спиной раздался хлопок металлических дверей и щелчок внутреннего замка по их обратную сторону. Несмотря на окончание дня, уличную атмосферу было сложно назвать тихой. Скорее наоборот: оживленной, вечерней и летней. Перекличка первых сверчков, шум проезжающих неподалёку авто, голоса невидимых в темнеющей дали прохожих и людей, болтающих с телефонами и между собой на балконах домов, расположенных неподалёку — все это создавало иллюзию, что город только проснулся.

Антон задумчиво обошёл авто. Остановился у водительской двери и не спеша закурил, он будто намеренно тянул минуты. Выполнять задуманное ему критически не хотелось, но и выбора не было. Не было так же, как недавно не было выбора и у Жени Черника. То одни поступали с совсем юным парнем на свое гнилое усмотрение, как хотели, не спрашивая. То сам Антон, посчитав, что ему, человеку постарше, виднее, как правильно. И теперь, некоторое время спустя, точно так же не спрашивали у него.

Несмотря на то, что Холодов всячески старался сохранять спокойствие, сердце громко колотилось. И хотелось хотя бы примерно предположить, что представит собой дальнейший ход событий. Чтоб заблаговременно продумать, как поступать и что делать. Но ему, как и каждому смертному, не было дано видеть наперёд независящее от него. Все, что он мог в тот момент — это лишь вспомнить прошлое в целостности либо обрывками. Или же проанализировать происходящее на данный момент. Но только не предвидеть будущее.

Мысли Антона прервались на полуслове, когда вдалеке медленно зажглись желтые фары, осветив собой стены двух гаражей — авто стояло между ними. Ему будто давали понять, что пора бы поторопиться.

Холодов бросил в ту местность кратковременный взгляд и, словно на автопилоте, больше не думая и не прогнозируя, сел в авто. Мигнул фарами, будто отправил послание о том, что все понял и к чему-то готов. Готов к неизвестному для себя. К неизбежному. Он тронулся и направился на запланированную территорию. Фары, отраженные в зеркалах, тут же, будто были наготове, медленно двинулись с места и не спеша направились от гаражей на дорогу.

Антон не стал добавлять скорости. Он плавно выехал со двора и завернул в сторону ближайшей стоянки.

Все следующие несколько минут Холодов просто смотрел на дорогу. Наблюдать за преследователем он не видел смысла. Ведь и без того все было предельно ясно и слишком очевидно. Очевидно для них обоих.

Стоянка выглядела полупустой. На ней и окружающей ее ближайшей местности хоть и было не многолюдно, но и не было совсем одиноко. Так как данная территория тянулась вдоль красной линии.

Фонари, расположенные вдоль бульвара, уже горели и освещали местность тёплым, не натуральным светом.

Антон припарковался между двух авто. Заглушил двигатель и, предварительно сам не зная зачем, бросил быстрый взгляд на стрелку спидометра, ожидаемо остановившуюся на нуле. Подняв глаза, он осмотрелся по сторонам. Одно из соседних авто, стоящее параллельно его машины, источало тусклый свет изнутри сквозь тёмные стекла. На фоне этого света Холодов рассмотрел шевеления и какую-то возню внутри. Авто по другую его сторону могло показаться брошенным и даже мертвым, если бы не красная, совсем маленькая подсветка сигнализации, привлекающая взгляд периодическим мерцанием.

Он посмотрел вперед, на противоположную сторону улицы. Окинул равнодушным взглядом разноцветные неоновые вывески магазинов, салонов и сервисных центров. На некоторых из них роллеты были уже опущены. А некоторые продолжали вечернюю жизнь. Демонстрировали сквозь стеклянные стены и двери движение жителей города туда и обратно.

Периодически по улице шатались прохожие. То толпами, то парами, то в одиночку. Кто-то шёл своей дорогой, не глядя под ноги, зависая в смартфоне. Кто-то же перемещался быстрым уверенным шагом, наверно, целенаправленно следуя в определённое место.

Когда в его глаза бросилась девушка в узких джинсах с парой забавных французских бульдогов на поводках, проходящая мимо, как и все остальные, краем глаза он вдруг увидел свет, приближающийся к парковке с правой стороны. Повернув голову в этом направлении, он увидел ожидаемое им авто. Двадцать один, ноль один. ВАЗ. Белого цвета. Снова.

Водитель машины, видимо, решил не ломать голову над выбором удобного места и остановился сразу на самом краю парковки. Затем все замерло. Для него, для Антона.

ВАЗ потускнел, выключив фары. И словно умер, застыл на месте. Новых признаков жизни больше не подавал. Будто выжидал. Будто ждал от Антона каких-либо действий.

Холодов продолжал смотреть через стекло на машину, стоявшую к нему боком, дверью у пассажирского места.

Он не собирался приближаться и самостоятельно идти на контакт с преследователем. Хоть вокруг и демонстрировались признаки жизни, кто внутри машины и сколько их, Антон не знал. И предвидеть, что в карманах и в сознании пассажиров белого антиквариата, он знать не мог тоже.

Ожидание стало невыносимым.

Чтоб ускорить неизвестный и, быть может, опасный для себя процесс, Холодов вышел из авто. Уходить от него далеко он не собирался. Он встал лицом к видимой для себя части белой машины, стоявшей к нему пассажирским местом. Облокотился спиной на водительскую дверь и уже хотел сунуть руку в карман, чтоб взять сигарету. Но в тот миг его вдруг отвлек глухой щелчок — на Жигулях приоткрылась водительская дверь.

Пальцы вздрогнули. Воздух, который он успел вдохнуть, остановился в середине легких. Ком в горле запульсировал. А сердце будто начало дёргаться.

От волнения все предметы, видимые вокруг, поплыли. Краски смешались в однородный серый. И дальше стало только хуже от того, что картинка перед глазами покрылась рябыми пятнами. Но потом, когда машина слабо качнулась и дверь одним рывком раскрылась настежь, Холодов резко вдохнул. Задержал дыхание. Прикрыл глаза. И тут же распахнул их снова на выдохе. Все вокруг стало чётче. Окружающие звуки возобновились. А стопы ног снова ощутили под собой опору.

По ту сторону авто медленно выровнялась человеческая фигура. Он стоял у двери и будто двигаться больше не спешил.

Антон не мог понять, то ли человек слишком медлил, то ли собственный разум воспринимал все происходящее заторможено.

Машина снова пошатнулась, когда человек развернулся к двери лицом. Издалека и в полутьме его черты различить было невозможно. Он схватился одной рукой за крышу авто — она будто служила ему опорой. И снова замер на миг. Между всеми его движениями нависала ощутимая пауза. Мучительная и будто испытывающая чужое терпение.

Сделав шаг назад от жигулей, он наконец, продвинулся. Медленно и тяжело.

Человек обошёл авто у передней стороны и направился в сторону Холодова. Не было похоже на то, что он хромал. Но в то же время он будто хромал на обе ноги. Шаги его были нерешительные и не устойчивые. Движения скованные. Будто он только учился ходить.

Когда преследователь, пошатываясь, наконец, преодолел довольно сложное для себя расстояние и приблизился к Антону, его силуэт попал под свет одного из фонарей. Что позволило рассмотреть его более детально.

На нем были серые спортивные штаны и футболка похожего цвета. Вещи не выглядели новыми, но и не создавали видимость потрепанных и застиранных. Впалые глаза и щеки будто кричали и сигнализировали о чем-то совсем нездоровом. Щетина возрастом дня в три гармонично сочетались с его общим видом. Худой, долговязый, он был выше Антона примерно на пол головы. Хотя сам Холодов уже довольно давно вытянулся более чем до ста восьмидесяти.

В свете уличного фонаря силуэт приобрёл человеческий облик. Он остановился напротив Антона и, опустив руки в карманы, уставился ему прямо в глаза. Кривая ухмылка не выражала ни грусти, ни злости, ни радости — ничего. Крупный заметный кадык стремительно сместился вниз, встал на место. И только потом человек хрипло, будто у него совсем пересохло во рту, спросил:

— Ну, что Холодов? Теперь-то узнал?

И Холодов узнал. Но в первую очередь не того, кого так боялся много лет назад, и не того, кого не мог долгие годы забыть. В нем он увидел одного из последних клиентов кофейни, приходившего туда всего несколько раз: три или, может, четыре. Для человека, работающего в сфере обслуживания, было бы достаточно и одного визита, чтоб запомнить в лицо.

Не найдя, что ответить, не сумев вырвать из паутины вопросов самое главное, Антон просто молча и очень слабо кивнул. Затем окинул Арсена взглядом с головы до ног и снова остановился на его лице.

— Мне… — Женевич вдохнул и кивком указал на авто Антона, — Может, впустишь? Долго стоять не могу.

— Вижу. — Холодов ответил хрипло, кратко, низким тоном и, собравшись в кучу, махнул в сторону пассажирского места, — Садись.

Авто не было заблокировано. Поэтому Антон быстро сел внутрь. Так же быстро открыл соседнюю дверь. И принялся наблюдать за перемещением старого знакомого. Весь его общий вид, серый оттенок кожи и неловкие движения ничего хорошего не предвещали.

Когда тот медленно разместился рядом, Холодов наблюдал за ним лишь краем глаза, не рискуя смотреть напрямую и тем более первым начинать разговор. Да и о чем говорить им, он мог лишь примерно догадываться, неточно.