Часть вторая
1
Наталья была Учителем. Это случилось как-то постепенно и непредвиденно. Наташа росла сорняком в этой семье. Матери Сильве некогда было заниматься дочерью, театр, гастрольные концерты занимали всё время, ей одной приходилось тащить семью, зарабатывать деньги. Старшему брату Юлику тоже было не до Наташки, он был звездой, талантливым математиком, еще в школе побеждал на всех олимпиадах. Все знали – Юлик Никуличев будет ученым, величиной в математической науке, и у Сильвы голова не болела за будущее старшего сына. Спокойный и очень самостоятельный, он уверенно шел своей дорогой. А вот что делать с дочерью? Росла Натаха увальнем, малоподвижной и невозмутимой. Театр отнимал у Сильвы все силы. Да еще гастроли… Оставить дочь дома на время гастролей Сильва не могла, вот и таскалась Натаха за матерью в длительных поездках, жила в гостиницах и гримерных, беспорядочной и суматошной артистической жизнью. В школе училась как получится . Но как-то всё-таки успевала. Школу окончила с тройками – четверками, и перед Сильвой стала проблема: куда приткнуть дочь. О театральной карьере, по стопам матери, речь не могла идти: никаких артистических задатков у Натахи не было. О серьезных институтах и речи не могло быть. Оставалось педагогическое училище, и Сильва готова была нажать на все педали, чтобы не сорвалось поступление, благо знакомств у Сильвы было – едва ли не полгорода. К ее удивлению, педали не понадобились – Наташа уверенно прошла по конкурсу. К Наташе вдруг пришло понимание – это её настоящее и будущее. Она будет учить детей. Каждое утро приходить в школу, каждое утро как подарок – встреча с детскими лицами, чистыми и любопытными. Она будет раскрывать перед ними мир доброты. И никаких кулис! Никакой театральной жизни, нарочито красочной и искусственной. Только простые, добрые отношения между людьми.
У нее будет много своих детей. Она вышла замуж за Сашу Петрова назло матери. Саша был чистым и правильным русским человеком. Ну, не было большой и яркой любви. Любовь – это сцена, это картонные, искусственные страдания, Наташа насмотрелась на эти страсти из-за кулис. Родилась дочь Аленушка, беленькая и чистенькая, как в старой русской сказке. А потом всё пошло как-то вкось. Нет, мама примирилась с замужеством дочери, Сашу Петрова приняли в богемный семейный круг, и он непринужденно занял свое особое место в этом кругу. Как экзотическое явление. Человек из народа со своими народными, деревенскими причудами. Семейные посиделки казались Наташе продолжением театральной сцены, где каждый играет свою придуманную роль. Не получилось у Натальи и с её мечтою о многодетной семье. Больше не случилось детей, одна дочь, и делом жизни для нее стала школа. Начальная школа, в которой она стала работать учительницей младших классов. Теперь жизнь Натальи разделилась на две части. В одной части была семья с громогласным мужем, который вдруг ударился в православие. Усердно начал посещать церковь, заставлял вместе с ним ходить в церковь жену и дочь, увешал квартиру иконами, утренние и вечерние долгие молитвы стали непременными обрядами. Наталья не противилась, механически повторяла слова молитв, но понимала, что православная истовость мужа была искусственной, она была таким же театром, как театр ее матери.
Саша родился и воспитывался в многодетной крестьянской семье, где религиозность была не истинной верой, а давней традицией, обрядом, усвоенным поколениями. Ему удалось вырваться из своей глухой деревни, он окончил техникум, стал городским жителем, редко общался со своими деревенскими родственниками, но приверженность к людям от сохи стала для него защитной реакцией, он рядился в нее, как в театральный костюм: посмотрите на меня, я отличаюсь от всех вас, городских, потерявших связь с землей, я человек из глубинки, из православного русского народа и горжусь этим! Он отрастил благообразную, псевдо-крестьянскую бороду и усы, и преподносил их, как символ его подлинной русскости. Наталья чувствовала фальшивость и театральность мужа, но не противилась, не восставала, терпеливо несла бремя постов и церковных молений.
Ее настоящая, искренняя жизнь была в школе. Светлые глаза детей, с их бесхитростными шалостями очищали Наталью от коросты притворства. Дети обожали свою Наталью Васильевну, она никогда никого не ругала, не наказывала, а если кто провинялся, то укоряла, и эти укоры действовали сильнее всяких криков и наказаний. Цикл начальной школы – четыре года, от робких первоклашек до выпускников, вступающих в другое школьное измерение, где будут пугающе сложные алгебра, тригонометрия и еще много чего другого. И где будут разные строгие учителя по всем этим разным предметам. Прощания с любимой учительницей всегда выливались в девчоночьи объятья и слёзы.
– А, можно, Наталья Васильевна, мы иногда будем приходить к Вам?
– Ну, конечно, девочки и мальчики, приходите, я всегда буду рада видеть вас.
Когда Наталье Васильевне исполнилось пятьдесят, стало трудно ездить каждый день через весь город в свою школу, ей предложили место инспектора в районном отделе народного образования, и Наталья согласилась. Теперь она занималась методиками, программами и инспекторскими проверками. Наталья терпеливо и добросовестно исполняла свою работу. Жизнь прошла, ее ждала пенсия, покой…
Когда в семье Лыковых появилась Любочка, словно огонек зажегся для Натальи в однообразном существовании. Любочка вместе с Наташиным сводным братом Юрой составляли пару, от которой было трудно отвести глаза. Любочка была дочерью Андерса, родственника из далекого Казахстана, Наталья познакомилась с ним давно, во время одной из гастролей Сильвы с театром в Караганду. Этот Андерс был каким-то сумасбродом. Развелся с первой женой, но забрал себе единственную дочь, колесил по стране, трижды сменил местожительство, женился во второй раз и работал главным инженером на каком-то там заводе. Когда он с новой красавицей женой приехал в Новосибирск на свадьбу дочери и Юры, Наталья пригляделась к нему и поняла, что никакой он не сумасброд, а просто не совсем обычный человек, непоседа, ищущий свое место в жизни. Любочка тоже была необычной в семье Лыковых. Сама, без всякого покровительства из Караганды пробилась в консерваторию, окончила ее в числе лучших, отказалась жить в семье Сильвы, какими-то неведомыми путями, с помощью Андерса, добыла квартиру в Новосибирске и тащила на себе свою семью – двоих детей и увальня Юру. Нет, Юра был очень хорошим, славным парнем, любимцем мамы и Владимира Алексеевича, способным будущим ученым, как брат Юлик, но его нужно было толкать, направлять и раскачивать. У Любы это получалось. А потом Люба бросила всё нажитое в Новосибирске и уехала в Белоруссию, чтобы начать всё с нуля. Истинная дочь сумасброда Андерса.
***
Они полетели погостить к Любе и Юре в Белоруссию втроем – мама Сильва, Владимир Алексеевич и Наталья. Наталья, конечно, знала, что эта скромная девочка Люба преуспела в своей далекой Белоруссии, выстроила Юру, построила и организовала свой частный детский сад, но то, что Наталья увидела, просто потрясло её. Трехэтажное здание, превращенное в детский сад. Именно такими должны быть детские сады. Вдали от шума городского, простор и свежий воздух, есть где детям побегать, поиграть. И дети, веселые и счастливые, бегают по зеленым лужайкам, поют, танцуют, вешают свои рисунки на стенах. И школа – новенькое здание, выстроенное специально под школу, в нем все было продумано и удобно. Небольшие классы для десяти-двенадцати учеников, большие светлые окна, удобные столы вместо казенных парт, спортивный зал, рядом, на участке – игровые площадки. Когда-то Наталья мечтала о такой школе, где в классах не по тридцать учеников, а по десять, и где у учителя есть возможность дойти до каждого. Но советская казенщина не позволяла этого, был стандарт – не более двадцати пяти в классе, но это правило постоянно нарушалось. Школы Новосибирска были переполнены, особенно в последнее время, Наталья видела эти школы, но что она могла сделать? Советская школа, с ее традициями, пусть несколько парадными, излишне зашоренными идеологией, но старавшаяся учить детей добру, постепенно, неуклонно скатывалась в болото безразличия. Ушли старые учителя, редкостью стал учитель-мужчина, способный справляться с современной оголтелой, распущенной детворой, и бремя образования тащили безропотные учителки, задавленные работой на полторы-две ставки, неподъемные портфели со школьными тетрадями для проверки дома. Чтобы заработать, чтобы как-то свести концы с концами. Потому-то и ушла Наталья на пенсию, не в силах выносить безрадостную картину краха дела всей её жизни.
Наталья, как очарованная, ходила по этажам, заглядывала в классы. Как, какими силами эта девочка Люба сумела претворить в реальность её, Натальину мечту?
– Наталья Васильевна, не могли бы Вы мне помочь. Школа наша только начинает работать, учителя наши стараются, но мало опыта… – Люба смутилась. – А Вам понравилось у нас?
– Любочка, о чем Вы говорите? Да я… Я за честь сочту, если смогу, – заторопилась Наталья. – Я сейчас совершенно свободна. Мне нечем заняться, да я и ничего в этой жизни не умею делать, кроме школы…
Сильва с Владимиром Алексеевичем уезжали, а Наталья осталась. Она теперь занимала должность заведующей учебной частью Щетинской начальной школы с окладом… Наталья никогда не получала столько денег и решительно воспротивилась, но Люба настояла. Правда деньги были непонятными, белорусскими, Наталья пыталась перевести их в российские рубли, получилось что-то очень много, а главное, их не на что было тратить. Люба с Юрой поселили Наталью у себя в доме, отдельная комната, на всем готовом, обед в школе, бесплатно, хотя Наталья и настаивала, чтобы высчитывали за питание.