Глава 7

Сборы. Удивление администратора пансионата, что мы так рано съезжаем, хотя у нас все оплачено еще на неделю. Возмущение хозяина этого самого пансионата, что возврата средств не предусмотрено, хотя как бы об этом никто и не говорил. Затем дорога до города, благо у Егора арендованная машина. Потом аэропорт. И наконец-то рейс в Москву. Я как во сне. Как уснула в новогоднюю ночь, так и не могла проснуться. При любой возможности я спала или засыпала. Саму это начало раздражать, а беспокойство на лице Егора знатно бесило. Меня вообще начало раздражать и бесить все вокруг. Я такой раздражительной отродясь не была.

Весь перелет я проспала. И дорогу домой тоже.

— Может, тебя, как ребенка, занести домой? — шепчет муж на ухо. Я открываю один сонный глаз, второй так и не смогла разлепить и вижу, что мы у нашего подъезда, а таксист недовольно кривится.

— Нет, сама дойду, — забрав вещи, мы поднимаемся на лифте на свой этаж. Я так хочу поскорее оказаться у себя в квартире, раздеться и завалиться спать, что подошедших к мужу мужчин не сразу и замечаю.

— Егор Дмитриевич Ружак? — мужчины тычут нам в лицо какие-то удостоверения, но это происходит с такой скоростью, что я просто не успеваю ничего прочесть.

— Да, — на лице мужа удивление, растерянность и непонимание.

— Пройдемте с нами, — и один из мужчин пытается подхватить мужа под локоть, а тот выдергивает руку.

— Подождите, я хоть вещи занесу в квартиру, — Егор пытается прийти в себя. И видимо, ему эти несколько минут нужны, чтобы сориентироваться.

— Ваша жена их занесет, — и уже второй подхватывает мужчину под руку, а я стою, раскрыв рот от удивления.

— Вилена, не паникуй. Звони Павлу, он разберется. И никого, кроме Павла, в квартиру не пускай, — отрывисто говорит муж, и его практически затаскивают в лифт. Он не сопротивляется. Но мужчины словно специально его провоцируют. — Я люблю тебя! — уже в лифте выкрикивает муж. Я стою и смотрю на закрывшиеся двери лифта. Не могу поверить в произошедшее. А что, собственно, произошло? Кто его увел? Зачем? Почему? Что Егор сказал? Позвонить Павлу? Вспомнить бы, кто такой Павел еще и где искать его номер. Открываю дверь и затаскиваю наши вещи. Но не успею ее прикрыть, как на пороге появляется Карина. Вот только ее еще и не хватало.

— Что надо? — я держу дверь одной рукой, и от того, чтоб не стукнуть ею по клюву этой курицы, меня удерживает только воспитание.

— Ой, а что такое? Ты не рада меня видеть? — и бывшая подруга кривляется, ехидно улыбаясь.

— Карин, ответь честно: ты дура? — я не намерена слушать это все.

— Ой-ой-ой. Какие мы сердитые. Что? Расстроилась, что Егорку повязали? — девушка пытается пройти в квартиру, но я не пускаю. Просто стою у нее на проходе и не двигаюсь с места.

— Спрашиваю последний раз, — я сощурилась, сверля глазами бывшую подругу. — Что тебе надо?

— Ну, раз хочешь говорить в дверях, то пожалуйста, — девушка передергивает плечами. — В общем так. Егора посадят. И надолго. И будешь ты, Виленка, передачки ему носить, — плюется желчью Карина.

— Тебе какое дело? — я сжимаю губы в тонкую полоску от злости.

— Да в принципе никакого, — усмехается Карина. — Имею деловое предложение к тебе, — она кривится в усмешке.

— Говори, — командую.

— Егор оформил на тебя право доверительной подписи. Подписывай договор купли-продажи компании, и его отпустят, — выдает девушка. — Пойми, если ты не подпишешь, то Егора посадят. А компанию и так отожмут, — убеждает меня Карина.

— Я подумаю, — и с грохотом закрываю дверь. Что же происходит? Почему все рушится в одночасье?

Сил хватает, только чтобы закрыть дверь на вертушку. Все. Я прислоняюсь к стене и тихо сползаю по дверному полотну. Слышу, что Карина что-то орет в дверь и, как мне кажется, даже пинает ее. Но двери у нас хорошие, так что максимум, что она сможет, — это отбить себе пальцы.

Слезы сами текут неконтролируемым потоком. Что же делать? Продавать акции. Я не допущу, чтобы Егора посадили. Но что я могу?

Так, надо собраться с мыслями. Пытаюсь встать, но задеваю рукой тумбу, вернее картонную папку, и она сваливается с обувницы. Это еще что такое? Бросаю взгляд, но, наткнувшись на эмблему клиники, вспоминаю, что Егор говорил про пришедшие результаты чек-апа. Ладно, не до них сейчас. Надо искать номер телефона Павла.

Как пьяная иду в кабинет мужа. Меня штормит и голова кружится, но хватает сил, чтобы добрести до его стола и практически упасть к нему в кресло. Перевожу дух и оглядываюсь. У Егора, как всегда, идеальный порядок. Все лежит на своих местах, но что-то привлекает мое внимание. Ежедневник. Он открыт, а это прям удивительно. Егор или предвидел такой исход дела, или предвидел, потому что в совпадения я не верю. Ежедневник открыт и на чистом листе написано крупно, даже обведено несколько раз: «ПАШКА» и номер телефона.

Не раздумывая, тот ли это Павел, я набираю его номер, и мне отвечает строгий мужской голос после первого же гудка.

— Слушаю, — все сухо и по-деловому.

— Это Вилена, — я запнулась. А вдруг я не к тому Павлу попала. — Вилена Ружак, — и снова я запнулась.

— Егор велел позвонить? — тон мужчины стал мягче.

— Да, — и я разрыдалась. Меня словно прорвало. Вот же я дура! Надо собрать себя в кучу и объяснить все этому Павлу. — Егора забрали, — мямлю в трубку.

— Вилена, не плачьте. Успокойтесь. Все будет хорошо, — тараторит мужчина. Ему явно не до меня и нет времени успокаивать истеричек вроде меня.

— Что мне делать? — я размазываю слезы по щекам.

— Успокоиться. В квартиру никого не пускать, на звонки не отвечать. Только на мои, — мужчина говорил настолько собранно и четко, что это как-то привело меня в чувство, и я перестала подвывать в трубку.

— Хорошо, — еле слышно шепчу. — Я вас поняла. Буду ждать от вас звонка.

— Выпейте зеленого чая и ложитесь спать, — посоветовал Павел и отключился, а я еще пару мгновений смотрела на трубку телефона.

Я и в самом деле выпила чаю, хотела еще что-то успокоительного, но кроме валерьянки ничего не нашла. Бахнула ее и, раздевшись, завалилась спать. Думала, не усну, буду гонять мысли в голове. Но сон пришел неожиданно быстро, и я просто отрубилась, пока меня не разбудил телефонный звонок на следующий день.

— Да, — не проснувшись, отвечаю на звонок, а потом, спохватившись, понимаю, что обещала не брать трубку. Смотрю на телефон, чтобы проверить, кому же я ответила. Это Павел. Облегченно выдыхаю. — Слушаю.

— Вилена, это Павел. Вы дома? — тон мужчины вкрадчивый.

— Да, я спала, — смотрю на неразобранные вещи, которые так и стоят в комнате. Я их дотащила до спальни, но так и не разобрала. Желудок понял, что я не сплю, и решил намекнуть, что я его не кормила вчера вечером.

— Я приеду через десять минут, — отрывисто прозвучало в трубке, и мужчина отключился. Я вскочила и заметалась по комнате. Сперва заскочила в душ и, закрутив волосы в дульку на макушке, включила воду. Чистила зубы и мылась. Затем вытерлась и, найдя в шкафу белье и домашний костюм, надела. Как раз в это время раздался дверной звонок, я поспешила открывать. На пороге стоял странный мужчина. Знаете, такой серенький. Вот пройдешь в толпе мимо такого и не заметишь. Да что там не заметишь, даже и не вспомнишь, что он там был.

— Я Павел, позволите? — и мужчина кивнул в сторону коридора, а я молча отступила.

— Вилена, — промямлила в ответ.

— Я виделся с Егором вчера. Получил указания и нужно как можно скорее все выполнить, — мужчина с места начал сразу рассказывать, но мой желудок снова возмутился.

— Может, чаю? — я натянуто улыбнулась мужчине.

— Хорошо, давайте чаю, — согласился мужчина, словно одолжение сделал. Я проводила его на кухню и быстро сообразила и чай, и что поесть к чаю. Нужно было заткнуть прожорливый желудок, который решил ставить меня в неловкое положение все утро.

— У Егора хотят забрать компанию, — Павел моментально уничтожил и чай, и бутерброды. — Его пока задержали на трое суток. И если мы все провернем как надо, то оснований для продления стражи не будет. А там уж, на свободе, мы найдем лазейки, чтобы вывести его из-под удара. Вам нужно подписать эти документы, — и мужчина выложил на стол стопку бумаг. Я отложила еду и попробовала вникнуть во все, что там было написано. Первое, что я заметила, — эти документы были задним числом. А второе: я сперва принимаю на себя руководство, потом являюсь главным акционером, потом продаю акции, да при этом не мои. Свои-то я продала Аркадию, а акции Егора, на которые он мне дал право распоряжения. У меня голова начала идти кругом.

— Я не могу так. Мне надо подумать, — смотрела стеклянным взглядом на мужчину.

— Подумайте, — соглашается мужчина и встает. — Я оставлю документы у вас. Если надумаете подписать, позвоните мне, — мужчина не проявлял никакой заинтересованности в моей подписи на этих самых бумагах.

— И сколько у меня есть времени?

— Фактически нет. Но, думаю, до вечера еще терпит. Часов до четырех, чтоб, если вы все же доверяете своему мужу, я бы успел зарегистрировать сделку, — отзывается Павел. — Напоминаю: трубку не берите, дверь никому не открывайте. Кто бы что ни говорил, просто делайте вид, что вас нет в квартире, — напутствует меня мужчина и уходит. Я лишь спустя пять минут опомнилась и побежала закрывать дверь, но она была заперта. Неужели у него есть ключи? Видимо, есть. Откуда? Ну, явно не от меня. Значит, от Егора. А раз Егор дал ему ключи от квартиры, то, значит, доверяет.

Итак, что мы имеем? Егор доверяет Павлу, а следовательно, все те документы с махинациями с акциями — это не инициатива Павла, а все проворачивает Егор. Я продала акции Аркадию, а теперь продаю акции Егора не знаю кому, задним числом. Здесь два варианта. Или Егор хочет подставить меня и реально выйти сухим из воды, посадив меня в тюрьму надолго. Лет этак на пятнадцать. Такой вроде срок грозит за махинации в особо крупных размерах. Либо действительно пытается выкрутиться, и ни мне, ни ему за это ничего не будет. И теперь передо мной встал выбор. Доверять мужу или нет. Я перечитала документы и, естественно, ничего нового не вычитала. Они не стали другими, и подводные камни, обнаруженные мной, никуда не исчезли.