9

Когда я впервые встретила Роваха, я была очарована им. Его красоту усиливали власть, которую он источал каждой клеточкой тела, уверенность и надменность. Тело его было крепким, но как же я ненавидела его сильные цепкие руки, которые хватали меня, оставляя синяки. Видела я и четкий рельеф пресса, и гладкую кожу, но не могла ими восхищаться, объятая страхом и болью. Красота и сила моего мужа стала для меня отвратительна. Как могли боги облачить такое гнилое нутро под столь красивую маску?

Ровах был единственным мужчиной, которого я видела обнаженным. Ничего во мне не откликалось, ничего не трепетало в предвкушении. Только от страха, когда он раздевался, войдя в мои покои.

И сейчас я впервые видела голым другого. Того, на кого могла смотреть без ужаса и отвращения. По крайней мере пока.

Я опомнилась: Ильстан смотрит на меня не отводя глаз. Его ни капли не смущает мое внимание. Нет, это я должна сейчас отвернуться, уйти, как и подобает приличной женщине, тем более замужней. Но меня как прибили к крыльцу, я и шелохнуться не могла.

Айневец усмехнулся, чуть качнулся, и предзакатное солнце сверкнуло бликами на его влажной коже.

- Хочешь присоединиться? - насмешливо спросил он, и от звуков его голоса я словно проснулась.

В памяти всплыл тот момент, когда он так нагло меня обхитрил, обманул, заставив поцеловать его. Если он думает, что сможет вогнать меня в краску снова, смутить, то пусть знает - не выйдет!

- Нет, - холодно ответила я. - Мне это не интересно.

Я подняла горделиво голову, послала в мужчину надменный взгляд. Ему явно не понравилось.

- Значит, - процедил он. - Ты стоишь и пялишься на меня потому, что тебе ни капли не интересно?

Он угрожающе сложил руки на груди.

- Я просто хотела убедиться.

- И в чем же?

- Что здесь нет ничего достойного внимания.

Даже на таком расстоянии я увидела, как блеснули гневно глаза Ильстана. Я не дрогнула. Так и смотрела на него свысока холодным равнодушным взглядом. Но, признаться, я ведь сильно соврала, когда сказала, что нет в нем ничего достойного внимания.

Раздался плеск воды, и Ильстан направился ко мне. Сердце застучало быстрее, я не могла оторвать глаз от того, как он приближается, как перекатываются его мускулы при ходьбе. Он был куда крепче Роваха, и удар у него, наверняка, куда сильнее.

Ильстан оказался напротив меня, и я еле удержалась от того, чтобы не отпрянуть. Силой заставила себя не дрогнуть, не отвести взгляда. Но когда он поднял руку, я невольно зажмурилась, ожидая удара. Дыхание сбилось, сердце зашлось…

Холодные пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула. Они осторожно скользнули по коже, поглаживая, и от неожиданности я распахнула глаза.

Айневец был так близко, что я ощущала холод, исходящий от его кожи, остуженной рекой. Мокрые пряди волос упали на лоб, с них капала вода, падала на мою рубаху, пропитывала ткань.

- Ты можешь смотреть сколько угодно, госпожа, - хрипловато сказал мужчина, и от звуков его голоса внутри меня что-то всколыхнулось, чтобы тут же рухнуть вниз, сводя живот легкой судорогой. - Я ведь тебя уже хорошенько рассмотрел.

- И что ты увидел? - я посмотрела прямо в голубые глаза, стараясь не обращать внимание на то, что моя вмиг промокшая рубашка облепила грудь.

- О, много интересного.

Взгляд Ильстана опустился, легкая усмешка коснулась его губ. Пальцы его скользнули по моей шее и застыли у ключицы. Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло его внимание: мои затвердевшие соски торчали через мокрую ткань. Я подняла резко руки, стремясь прикрыться, но Ильстан не дал: он перехватил их, прижал к моим бокам, отчего стал еще ближе ко мне. Его твердая плоть прижалась к моему животу, и от неожиданности я охнула.

Айневец склонился к моей шее, почти касаясь ее губами прошептал:

- Если ты хочешь смотреть на голого мужчину, Тайта, то будь готова к тому, что он захочет получить за это плату.

От его дыхания на моей коже по телу прошла дрожь. Между ног возникло странное и непривычное напряжение, которое прежде я никогда не испытывала. Оно требовало чего-то, пульсировало и нарастало.

Инстинктивно я подалась бедрами вперед, прижалась к отвердевшей плоти. Стон сорвался с губ Ильстана, и он впился губами в мою шею поцелуем, скользнул к ключице. Его подрагивающие пальцы схватили завязки на рубахе, потянули, обнажая мою грудь. Он склонился надо мной ниже, и когда горячий рот втянул в себя сосок, я откинулась назад и закрыла глаза.

Мне было нечем дышать от того чувства, что меня накрыло. Между ног невыносимо пульсировало, сердце стучало оглушающе громко. Все, что я хотела сейчас - заполнить пустоту, что образовалась внутри меня.

Ильстан оторвался от моей груди, и его губы накрыли мои. Рука скользнула под подол рубахи, поднялась по бедру. Пальцы сжали нежную кожу, вызвав легкую боль…

Меня словно окатило ледяной водой. В памяти всплыл момент нашей последней встречи с Ровахом, как его пальцы болезненно хватали меня между ног, как он ударил меня после этого.

- Пусти! - я уперлась руками в грудь Ильстана, но не смогла его сдвинуть с места. - Отпусти немедленно!

Голос сорвался на крик. Опешивший айневец отодвинулся, пораженный переменой во мне. Он нахмурился недовольно, и мне вдруг показалось, что мои слова ничего не значат. Сейчас он возьмет свое, как и полагается мужчине, не смотря на мои крики и попытки отбиться.

Но, к моему удивлению, он сделал шаг назад.

- Не стоит играть с медведем, если боишься, что он откусит руку, - бросил он раздраженно.

Ильстан развернулся и пошел к реке.

Объятая стыдом, я дернула дверь в хижину и буквально забежала внутрь, пытаясь скрыться с глаз айневца. Но от себя то не скроешься.

Ильстан пришел, когда уже стемнело. Не говоря ни слова, он прошел к очагу, закинул туда дрова. Он развел огонь, и в его свете я увидела, что волосы мужчины давно просохли, а значит он просто где-то пропадал все это время.

Когда он повернулся, я отвернулась, лишь бы не встретиться с ним взглядами. Меня снедал стыд, я раздражалась на саму себя, на то, как бесстыдно отдалась порочным ласкам. Впервые я поняла, отчего некоторые женщины готовы пойти на такой постыдный грех, изменить или потерять невинность до брака. Раньше я их не понимала. Не понимала, как можно добровольно соглашаться на ту пытку, что готовил для меня каждый раз Ровах. А оно вон оно как…

- Останемся здесь на пару дней, - сказал Ильстан негромко.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня, ни капли не смущенный тем, что произошло на крыльце.

- Я думала, ты хочешь как можно скорее добраться до своих.

- Ты ослабла после болезни, а идти нам несколько дней. Не хочу, чтобы ты умерла в пути.

Что ж, дело его. У меня будет время осмотреться, обдумать возможные варианты побега. Ильстан не связал мне руки, как это было до падения в воду, и я надеялась, что он не вспомнит об этом.

Айневец расстелил у очага шкуру, которую достал из ветхого шкафчика у окна, улегся на ней.

- Что ты делаешь? - спросила я.

- Время спать.

- Ты здесь спишь?

- А ты хочешь, чтобы я лег с тобой?

Знакомые насмешливые искорки блеснули в его глазах, и я слишком поспешно ответила:

- Нет, конечно!

Кровь прилила к щекам, напоминая о моей податливости сегодня днем, и я легла на тюфяк и с головой накрылась одеялом. Но долго пролежать так не удалось - удушающий запах старой тряпки вынудил меня высунуть голову наружу.

Не знаю, как долго я пролежала, глядя в стену. Я не могла никак уснуть в отличие от Ильстана, мерное дыхание которого было слышно в темноте. Устав лежать на одном боку, я повернулась.

Ильстан спал, не было никаких сомнений. Ничего не волновало его сон, не беспокоило так, как меня. Я сейчас могла просто встать и уйти, а он, проснувшись по утру, заметил бы мою пропажу.

Встань. Пройди к двери. Открой ее, выйди наружу.

Я не хотела. И как бы я не уговаривала себя, я не могла бежать. Куда я вернусь? К Роваху? Все станет еще хуже, чем было. К отцу? Он не примет, не поймет.

Я пролежала так полночи, задремав лишь к рассвету. Разбудило меня громкое пение птиц. Я приподнялась, посмотрела в окно. За стеклом сидела небольшая птичка и громко пела свою песню. Светило солнце.

Когда я вышла на улицу, Ильстан сидел на берегу реки. В руках его была удочка, тонкая нить которой уходила в воду. Мужчина был обнажен по пояс, и летнее солнце уже напекло его плечи до красноты.

От звуков моих шагов Ильстан обернулся:

- Я поймал уже парочку, сможешь почистить?

Я пожала плечами:

- Никогда такого не делала.

- Тогда лови.

- Что? - я опешила от его предложения.

Но Ильстан уже поднялся, тремя шагами сократил между нами расстояние и сунул мне в руку удочку.

- Ничего сложного, уж поверь.

Он объяснил мне, как рыбачить, а сам приступил к чистке рыбы. Я в напряжении смотрела на воду, ожидая, когда маленький деревянный поплавок начнет тонуть.

- Клюет же, чего смотришь? - раздался насмешливый голос.

- Разве?

- Тяни, говорю!

Я потащила на себя удочку и почувствовала, как что-то тяжелое сопротивляется на том конце. Я потянула сильнее, и стало вдруг легко. Нить выпрыгнула из воды, и я увидела, что на крючке уже никого нет.

- Упустила.

Руки сами сжали удочку, я напряглась, ожидая наказания. Он ведь сейчас разозлится, ударит за то, что я упустила улов. Секунды вдруг стали вечностью, но Ильстан почему-то не спешил меня наказывать.

Я повернулась. Мужчина сидел и насмешливо смотрел на меня, руки его были испачканы чешуей.

- Ты не злишься? - вырвалось само собой.

- Нет. Надень червя и кидай снова.

Поймать мне ничего так и не удалось. Я все еще не могла поверить, что Ильстана это только веселит. Он каждый раз отпускал насмешливые фразочки, когда мой улов срывался, а под конец даже начал смеяться. Удивительно, но его веселье оказалось заразительным. Я и сама развеселилась, шутливо отвешивала поклоны, когда оставалась ни с чем, улыбалась. Было так спокойно и хорошо…