Глава 2

В общаге я застал печального Баклана. Весь его план по захвату первых мест разбился о коварство зрителей, которые начали смотреть шоу о копьеносцах целыми коллективами, причем круглосуточно.

— Представляешь, одна такая команда сидит в соседнем корпусе! — жаловался Баклан. — Я даже сходил познакомиться. Они тоже заняли тренировочную комнату и сидят там безвылазно. Вернее, вылазно, но посменно. Я даже не понял, сколько народу участвует, по-моему, дофига. Целый этаж, похоже.

Я заржал, а Баклан только набрал обороты.

— Не, ну как так можно! Все достижения сбрасывают в один акк! Меня вообще в рейтинге уже нет, болтаюсь где-то на уровне второй сотни. Да еще вы с Димой куда-то делись, а одному без вас смотреть совсем неприкольно. Там ничего интересного не происходит, думал, хоть на девчонок посмотрю, а уже три серии никого, одна жратва, лапшу в себя всасывают только в путь, я от этого сам есть хочу, вообще непонятно, зачем теперь это смотреть. А как всё начиналось! И демоны были знатные, фиолетовая версия вообще огонь, так и ее тоже давно нет!

— Ты определись, тебе в рейтинг или фиолетовых демонов?

— Мне — в рейтинг. Раз нет девчонок и фиолетовых демонов.

— Скажи мне, а там призы или что? Чего ты вцепился-то в это шоу? Других что ли нет?

— Да нет там особых призов, если только мерч дадут. Но я же не из-за него. Мне приятно было, что наша команда так круто выступает, вроде как мы лучше всех… А теперь что?

— Так. У меня есть мысль. Покажи мне правила участия.

— Чего это ты озаботился ими? Раньше тебе было плевать.

— Раньше мы сами в это играли. А теперь у меня есть мысль. Насчет привлечь кое-кого, и для этого кого правила могут быть важны. Потому что мы сами твои амбиции не вытянем.

— Чего это сразу «амбиции»…

— А что это, если не они? Не морочь мне голову, показывай правила.

Правила оказались гибкими донельзя, я прямо обалдел. Кто ж так делает? Согласно тексту, количество зрителей на одном акке не ограничивалось, единственное, что запрещалось, это просмотр из разных точек одновременно. И это отслеживалось. А смотреть можно было любым коллективом хоть круглосуточно. Причем понятно было, что увеличивать одновременное количество зрителей ни к чему, а вот организовать круглосуточный просмотр было бы самое то. Наши конкуренты успели посмотреть от 150 до 200 серий, и Баклан со своими 60-ю был действительно нигде. Хотя с момента нашего совместного просмотра и успел посмотреть четыре серии.

— Что? Что ты придумал? Рассказывай!

— Я придумал позвать Софью. И ее друзей-тумбочек.

— Да лаааадно! А они смогут копья ловить? А согласятся?

— Насчет копий проверим. А насчет согласятся, я поэтому правила и спросил. Андроидов ты ни на что противоправное не подпишешь, но тут всё чисто. И причина у нас есть — сделать Баклану приятное.

— И чего, они согласятся?

— Ну а почему нет? У тебя нет, случайно, дня рождения поблизости?

— Не, у меня в мае.

— А, ну ладно. И без дня рождения договоримся. Давай письмо писать.

— А надо там всякие «как дела»? Или можно сразу по теме?

— Думаю, надо. Она наверняка захочет с Гиги согласовать. Так, где мой планшет? Напишу ей в личку. Надеюсь, они там не на зарядке.

Риц: Привет! Как у вас дела? У нас есть к тебе дурацкое предложение. Хочешь поучаствовать?

Софья: (пишет)

— Куда она там пропала? — заволновался Баклан через пять минут.

— Я же говорю, вызывает Гиги.

Софья: Привет! Какое предложение? Оно совсем дурацкое? Мне надо будет обсудить с Гиги.

Риц: Да пожалуйста. Тут такое дело. Наш Баклан мечтает выиграть турнир по копьеметанию. Своими силами мы не справляемся. Правила позволяют привлечь неограниченное количество друзей, мы хотим позвать на помощь вас

Софья: Копьеметанию?

Риц: Надо бросать виртуальные копья в демонов. Два раза за полчаса. И в демонов попадать

Софья: Но мы никогда не бросали копья.

Риц: Мы научим

Софья: А где?

Риц: У нас, в тренировочной комнате

— Баклан, ну ты понял, если они согласятся, тебе придется оставить в общаге свой планшет. Ты норм с этим?

— Да абсолютно. Оставлю только трансляцию, всю связь закрою. Мне вообще ничего не надо, я сегодня уже на работу в бар выйду.

— Ах вот чего ты заволновался! Тебе некогда будет!

— Да я и без этого не справился бы…

Софья: Гиги спрашивает, зачем вам все это? Там призы, или что?

Риц: Чисто ради славы. В призах там какой-то мерч, даже не указано

Софья: Что такое «мерч»?

Риц: Брендированные подарки. Футболку дадут с картинкой, или сумку с кружкой. Или, учитывая, тематику шоу, шлем красивый. Или демона пушистого. Вряд ли еще что-то

Софья: (печатает)

Софья: Мы согласны. Сколько нас должно быть?

Риц: Трое за раз. Можно потом меняться.

Софья: Выдвигаемся к вам.

Риц: Супер!

— Ну смотри, обо всем договорились! — провозгласил я.

— Я мерч им отдам, — щедро пообещал Баклан.

— Не могу себе представить, что бы им из этого пригодилось. Хотя на андроида в футболке я бы посмотрел! Расскажи про работу-то!

— Да в бар же, как и хотел! Вернее, до конца лета в западный бар, а потом осенью, когда бар закроется, в кейтеринг перейду. Прямо сегодня на смену и выхожу, приходи к нам пиво пить.

— Западный — это какой?

— Это у самого леса, четверть круга от нас. Мы туда никогда не ходим почему-то, а там здорово.

— Я приду!

— Пошли проверим, свободна ли тренировочная комната? И забронируем ее сразу и навсегда.

— Шанкс в обморок упадет, когда увидит.

— Он должен был к нам уже привыкнуть.

Тренировочная комната оказалась свободна. Мы с размахом, достойным лучшего применения, забронировали ее на неделю на мое имя, и, как ожидалось, туда немедленно примчался Шанкс.

— Что вы тут будете делать? Почему круглосуточная бронь?

— Андроиды будут копья ловить, — объяснил я.

У Шанкса отвалилась челюсть, но объяснить мы ничего не успели, надо было идти встречать андроидов.

Через три часа после начала собеседования Гелий вздохнул и спросил с тоской:

— Как там наши претенденты, не закончились еще?

— Скорее, мы закончимся, — мрачно ответила Марго и заглянула в список, лежащий перед Красиным. — Еще двое.

— Ладно. Давайте их сюда, а уже потом перерыв.

Два следующих абитуриента ничем не запомнились, и все с облегчением выдохнули.

— Когда будем определяться по баллам? — осторожно спросил Красин.

— В понедельник? — предложила Марго.

— А чего откладывать? Может, раз-раз, и на лихом коне в выходные. С претендентами на пятилетнюю программу мы с вами быстро разобрались.

— Там нечего было обсуждать, — проворчал Рудник. — Ровно двадцать многообещающих претендентов, всем по 90 баллов для ровного счета, остальные — свободны. А здесь у нас разброс. Впрочем, как всегда, с трехлетниками. С одной стороны, меня угнетает эта смесь самонадеянных школьников с решительными аксакалами, с другой, настоящие безумцы только здесь и встречаются.

Красин закряхтел. Он в свое время был пятилетником. Но он сразу нацеливался на карьеру в академии, а в этом случае было логично получать нормальное пятилетнее образование, чем пытаться потом проапгрейдить трехлетнее. Впрочем, никто обычно и не пытался. Люди знали, на что шли.

— Действительно, — сверилась со своими записями Марго. — Я выставляю оценки по пяти параметрам, и они очень неоднородны.

— А какие у тебя параметры? — Гелий с интересом заглянул в планшет к Марго.

— Такие же, как всегда, — пожала плечами Марго. — Любознательность, упорство, кругозор, устойчивость, реакция.

— А, ну да. Как насчет умения работать в группе?

— Мы не можем проверить это на собеседовании. Можно только предположить, что психологическая устойчивость вместе с любознательностью подскажут соискателю, что в группе можно добиться большего. Есть же у них мозги, в конце концов.

— Подождите, господа. Вы хотите сказать, что вас совсем не интересует оптимизм соискателя? И его способность к логическим рассуждениям? Вы помните, зачем, собственно, Министерство пересмотрело содержание выпускных экзаменов?

— Красин, какой же вы зануда, — засмеялся Рудник. — Нам не надо об этом помнить. Уровень оптимизма, вернее, степень его демонстрации замеряет история мира, логику, соответственно, логика. Тот, кто прошел порог отсечки, уже обладает необходимым уровнем. Можем, конечно, взглянуть на соответствующий экзамен, но он и так участвует в общей сумме. На нашем уровне мы смотрим своё. Должен вам сказать, что вы на оптимиста тоже не тянете, раз подозреваете претендентов во всех смертных грехах. Ладно, господа, я все-таки перенес бы нашу встречу на понедельник.

— Но мы хотели в этот раз успеть со списками к 1 августа?

— И успеем. Если начать обсуждать в понедельник, то до 1 августа останется еще три дня, — заверил Красина Рудник.

— Все равно, имейте в виду, что я не дам вам протащить вашего любимчика!

— Что значит «протащить»? Мы никого не тащим.

— Хотел сказать, что не дам ему поставить высший балл. Я уже вижу, как вы нацелились его взять.

— Должен сказать, — отметил Гелий, — что смысл собеседования как раз в целевом отборе. Потому что на людей нужно смотреть глазами. Мы пробовали брать по тестовым работам. Напомню вам, сколько было подлогов. Так что мы с вами именно этим и занимаемся: нацеливаемся взять кого хотим. Что же касается упомянутого соискателя, он и сам пройдет, без дополнительной помощи. На одном только органическом балле, или я совсем не умею считать.

— Я не настаиваю, чтобы мы поставили ему ноль баллов! Это будет подозрительно и неправильно, хотя его отношение к жизни и вызывает у меня отторжение. Можем поставить 40 и срезать всё, что больше 100.

— Что? Почему? С каких пор мы ограничиваем средний балл ста баллами? Где такое правило? — вскинулась Марго.

— У нас никогда не бывает больше ста баллов за собеседование!

— То, что у нас не бывает ста баллов за собеседование, это техническое обстоятельство, а не ограничение. У нас никогда не было абитуриентов с таким высоким органическим баллом. Поэтому и средняя от замера и собеседования никогда не поднималась выше ста, — отметил Рудник.