Глава 7. Незваный гость на моем берегу.

 

Анна

Еще сутки в клетке. Сутки унизительного молчаливого одобрения, притворных улыбок служанкам и ледяных взглядов, которыми я обменивалась с Барагосом за ужином. Он был доволен. Его сломанная игрушка вернулась в коробку.

А внутри все кипело. Ярость, которую я не могла выплеснуть, превращалась в токсичный пар, отравляющий все внутри. Мне нужно было пространство. Воздух. Одиночество. Или я начну разбирать свою комнату по камешкам и швырять ими в портреты предков Барагоса.

Поэтому, когда замок окончательно затих, погрузившись в сонное самодовольство, я снова сделала ноги. На этот раз — тихо, как тень. Мне было плевать. Если меня поймают, я просто объявлю, что пошла искать лучшие виды для будущих свадебных портретов. Пусть порадуются моей «инициативе».

Мой берег. Мое озеро. Оно встретило меня тем же тревожным шепотом, что и прошлой ночью. Но теперь в этом шепоте была не только моя боль. Было ощущение, что лес… насторожился. Прислушивается. Я отбросила это ощущение как плод расшатанных нервов.

Я шла к воде, сдирая с себя платье — еще одно ненавистное подтверждение моего статуса «вещи». Я скинула его на мох и осталась в одной тонкой рубашке. Ночь была теплой, вода — манила.

— Ну что, водичка, — обратилась я к озеру. — Снова я. На этот раз без истерик с битьем посуды. Только тихий, интеллигентный нервный срыв.

Я зашла в воду по колено. Теплая, почти горячая вода обняла кожу, и я закрыла глаза, вдыхая влажный, терпкий воздух. На секунду мне показалось, что я чувствую чье-то присутствие. Тяжелый, внимательный взгляд. Я резко обернулась, вглядываясь в сумрак меж деревьев.

Ничего. Только луна пробивалась сквозь листву, отбрасывая причудливые тени.

— Паранойя, — вздохнула я. — Новый мой друг. Очень приятно.

Я отбросила страх и, не раздумывая больше, нырнула с головой в темную воду.

 

Торд

Она вернулась.

Я не видел ее, но почувствовал. Воздух снова затрепетал, зазвенел тем самым напряжением, что сводило с ума. Только сейчас вибрация была не яростной, а… усталой. Горькой. Как эхо после бури.

Я замер в тени, слившись со стволом векового дуба, в двадцати шагах от воды. Мой варг, Серый Тень, затаился рядом, не издавая ни звука. Охотник должен уметь ждать.

И вот она появилась. Она шла медленно, понуро, словно ее вела под руки невидимая стража. Ее плечи были ссутулены, а в лунном свете ее лицо казалось бледным и потерянным.

Я ожидал много чего. Воина. Беглянку. Колдунью. Но не это хрупкое, изможденное существо, которое начало разговаривать с озером. Я не разобрал слов, но тон был знакомым — саркастичным, усталым. 

Она начала раздеваться. Я отвел взгляд, следуя древнему закону чести. Но потом… любопытство взяло верх. Она была загадкой. А загадки нужно изучать.

Я смотрел, как она стоит у воды, как ее тонкая фигура напряжена, а взгляд мечется по лесу. Она почуяла меня. Чутьем дикого зверя. Интересно.

Потом она нырнула. Вода сомкнулась над ней беззвучно.

Я ждал. Десять секунд. Двадцать. Слишком долго.

Инстинкт заставил меня сделать шаг вперед из тени.

И в этот момент она вынырнула.

 

Анна

Вода смыла часть напряжения. Я всплыла, откинула мокрые волосы с лица и…

Увидела его.

На берегу, в двух шагах от моей одежды, стоял он.

Не человек. Орк. Но не в привычном представлении — уродливый громила с дубиной. Нет. Это был… монумент. Изваяние из оливковой кожи и напряженных мускулов, отлитое в лунном свете. Высокий, на две головы выше меня. Его лицо было испещрено шрамами, а один, тонкий и белый, пересекал губы, придавая его и без того суровому лицу жестокое выражение и как будто ухмылку. Из темноты на меня смотрели два осколка зимнего льда — его глаза.

Но самое жуткое — он был абсолютно бесшумен. Как призрак. Он стоял и смотрел. И в его взгляде не было ни злобы, ни угрозы. Был лишь холодный, невероятно интенсивный интерес.

Сердце провалилось куда-то в пятки, а потом выскочило в горло. Кровь ударила в виски. Испуг, дикий и животный, сменился чистейшей, кристальной яростью. Это мое место! Мое единственное убежище!

— Боже мой, — выдохнула я, делая широкие глаза. — Служба доставки? Или местный туроператор решил предложить мне экскурсию «Ночные страшилки Поющих Лесов»? Извините, не заказывала. Уже есть один корпоративный монстр по имени Барагос, спасибо.

 

Торд

Она вынырнула. Вода стекала с ее каштановых волос, с ее бледной кожи. Лунный свет зацепился за капли на ее ресницах и на родинке над губой. Она была… хрупкой. Как стеклянная фигурка. Пока не открыла рот.

Ее голос, резкий и полный ядовитого сарказма, ударил по мне с неожиданной силой. Ни страха, ни подобострастия. Чистая, концентрированная дерзость. Уголок моего рта непроизвольно дернулся. Шрам на губе напрягся.

«Служба доставки». «Туроператор». Я не все слова понял, но тон был ясен. Она метала в меня стрелы, отточенные на языке, которого я не знал.

Я сделал шаг к воде. Всего один. Не угрожающе.

— В лесах не заказывают, — прорычал я на ее языке. Мой голос прозвучал глухо, непривычно. — Здесь или охотятся, или становятся добычей. Ты что?

Я видел, как она сглотнула. Видел, как напряглись ее пальцы под водой. Но ее взгляд не дрогнул. Напротив, в ее глазах вспыхнули зеленые огоньки.

 

Анна

Его голос. Боги. Он был похож на скрежет валунов в горной осыпи. Низкий, вибрирующий. Он говорил на моем языке, но звучало это… дико. И чертовски притягательно.

*Ты что?* — спросил он.

— Я? — я сделала наивное лицо. — Я — призрак прошлого, которого не пригласили на ужин. А ты? Местный критик, оценивающий качество моего заплыва? Надеюсь, ставки высоки.

Он издал короткий, похожий на покашливание звук. То ли насмешка, то ли удивление.

— Ты много говоришь, — заметил он. Его ледяной взгляд скользнул по моим плечам, по шее, и задержался на запястьях. На этих проклятых браслетах.

Я инстинктивно опустила руки под воду. Ирония ситуации не ускользнула от меня: я стою почти голая перед незнакомым дикарем, а смущаюсь из-за украшений.

— Это чтобы не скучать, — парировала я. — Когда тебя собираются съесть, этикет требует поддержать беседу. Или у вас в обычаях сразу накидываться на дам, не спросив имени? Очень невежливо.

 

Торд

Она пыталась спрятать браслеты. Интересно. Значит, в них и был ключ. В них была ее тайна.

Ее слова были как танец с клинками — опасные и красивые. Она фехтовала языком, как воин мечом. Это было… восхитительно.

— Имена для друзей, — ответил я. — Врагам они не нужны. Мы враги?

Она замерла на секунду, и я увидел, как в глубине ее глаз снова мелькнула та самая золотая искра. Сила. Она была там, глубоко внутри, и она реагировала на меня.

— О, я еще не решила, — она откинула голову, и вода снова плеснулась. — Пока что вы ведете себя как крeпкий середнячок в рейтинге «Надоедливые твари, встреченные мной в лесу». Обогнали летучую мышь, которая запуталась в моих волосах, но до семейства скунсов вам еще пилить и пилить.

Я не знал, кто такие «скунсы» и почему их нужно пилить, но по тону было ясно, что это не комплимент. И что она абсолютно бесстрашна. Или абсолютно безрассудна.

Я не сдержал короткого, хриплого смеха. Он вырвался против моей воли.

— Ты странная, — констатировал я. Это была высшая форма одобрения в моем лексиконе.

— О, это еще цветочки, — она фыркнула. — Ягодки вы еще не пробовали. Советую не торопиться.

Мы замолчали. Тишина повисла между нами, напряженная, густая. Она все еще была в воде. Я все еще на берегу. И ни один из нас не собирался уступать.

 

Анна

Тишина затягивалась. Вода, еще недавно такая теплая, начала казаться прохладной. Мурашки побежали по коже. Этот молчаливый гигант не собирался уходить! Он просто стоял и смотрел, словно ожидая, что я сделаю следующий ход.

— Что, — наконец не выдержала я, — устраиваете конкурс на самую стойкую статую? Поздравляю, вы в финале. Приз — разочарованная женщина, которая замерзает.

Он не ответил. Только брови чуть приподнялись. Черт возьми, он наслаждался этим!

Серьезно? Мне теперь тут плавать до рассвета? Ждать, пока он не свалится от скуки? Или пока я не превращусь в сосульку?

Ярость снова закипела во мне, на этот раз от безысходности. Ладно. Хочешь зрелищ? Получишь.

— Ну, смотрите, не обляпайтесь, — бросила я с вызовом и, гордо вскинув подбородок, пошла к берегу.

Вода сопротивлялась, цеплялась за меня, но я шла, не снижая темпа, пытаясь сохранить остатки достоинства. Выходя на сушу, я почувствовала, как моя мокрая рубашка прилипла к телу, подчеркивая каждую линию, а на коже выступают мурашки — и от холода, и от его пристального взгляда. Он смотрел, не отрываясь. Его ледяные глаза скользили по мне, изучая каждую деталь, каждый нерв, вздрагивающий от холода и ярости.

Я прошла мимо него, стараясь не смотреть в его сторону, и наклонилась, чтобы подобрать платье. Руки дрожали. От холода. Только от холода.

— Доволен? — бросила я через плечо, сжимая в пальцах мокрую ткань. — Полюбовались местной диковинкой? Можете бежать рассказывать друзьям.

Я повернулась к нему, готовая к насмешке, к грубости, к чему угодно.

Но он не смеялся. Он смотрел на меня все с тем же невыносимо серьезным, изучающим выражением лица. И в его взгляде читалось не вожделение и не насмешка. А… понимание. Как будто он видел не просто полураздетую девушку, а ту клетку, в которой она томилась. Как будто он видел *меня*. И это было в тысячу раз страшнее.

— Нет, — наконец проговорил он своим низким, вибрирующим голосом. — Не могу.

Я застыла, не в силах вымолвить слово.

— Не могу рассказать, — пояснил он. Потом его взгляд упал на браслеты, которые я уже не могла скрыть. — Твои оковы… они кричат так громко, что заглушают все остальное.

Он развернулся и отошел к краю поляны. Присев на корточки, он стал методично, с неожиданной ловкостью, собирать хворост для костра. Через мгновение между его ладонями уже трещал и разгорался аккуратный огонек.