Глава 7

Касс

Папа официально съехал, пока мы были в школе. В тот день мы пришли домой, а на стенах между фотографиями появились большие пустоты: длинный узкий прямоугольник на месте групповой фотографией папы из колледжа; три маленьких пробела в ряд — оригинальные карикатуры из «Дейли Телеграф», в которых добродушно над ним подшучивали; самая большая слева — помещённый в рамку плакат его предвыборной кампании.

Не думаю, что он стал бы оформлять в рамку заглавную страницу «Воскресного солнца» с заголовком: «ИНТРИЖКА МОНТИ С СЕКСУАЛЬНОЙ СТАЖЁРКОЙ» (прим. переводчика: The Sun on Sunday — это воскресный выпуск общенационального британского таблоида с красным логотипом, запущенный в тираж с февраля 2012 года).

— Может, нам сделать ремонт? — предложила мама. — Это выглядит ужасно. Мне даже в шкаф смотреть не хочется, там так пусто на полках.

— Я могла бы перенести туда кое-какие вещи, — предложила я. — У меня весь шкаф битком.

 На самом деле, у меня было более чем достаточно места, но я могла легко переложить свою одежду, чтобы она почувствовала себя лучше.

— О, спасибо тебе, дорогая Касс. Может, ты могла бы занять и его кабинет? У тебя появилось бы место, чтобы разложить свои книги.

— Меня всё устраивает и в моей комнате. — В своей комнате я могла притвориться, что папа всё ещё живёт с нами. — Почему бы тебе им не воспользоваться?

— Для чего мне его использовать? Пожалуйста, милая.

— Ох, ну ладно.

— В любом случае, это ненадолго. Нам придётся выставить дом на продажу.

— Мы должны продать дом? — удивилась я. — Почему? Нам всё ещё нужно где-то жить!

— Ну, мы не можем позволить себе выкупить долю вашего отца, а ему в любом случае понадобится дом в избирательном округе. На самом деле, он говорил о том, чтобы выкупить мою долю — дать мне единовременную сумму на покупку нового дома, а себе оставить этот.

— Что?! Он перевезёт сюда Аннабель? Это... это неприлично!

— У тебя осталась бы своя спальня... и у Бена тоже… Это значит, будет меньше неудобств.

Я почувствовала себя так, словно она ударила меня под дых.

— Я не могу в это поверить! Не могу поверить, что ты позволила ему выйти сухим из воды!

— Даже если и так, посмотри, сколько незнакомых людей вокруг нашего дома… Я имею в виду, что здесь нет хорошего решения, Касс, ты так не думаешь?

Мне хотелось кричать и вопить, но я не хотела кричать на неё, поэтому я поднялась в свою спальню, легла на кровать и сделала глубокий вдох и выдох.

У меня зазвонил телефон. Это был папа.

— Как дела, милая?

Я зарычала сквозь зубы.

— А ты как думаешь?

— Я знаю, что это нелегко. Мне очень жаль, дорогая Касс.

— Ты собираешься вышвырнуть нас из нашего дома и поселить здесь Аннабель…  Как ты можешь жить в ладу с собой?

— Это просто идея. Скорее всего, мы в итоге продадим его. Касс, всё станет проще, когда ты познакомишься с Аннабель, и мы сможем двигаться дальше. Сейчас тебе кажется, что всё ужасно, но люди справляются с болью. Я знаю, что это нелегко, милая. Я ужасно скучаю по тебе и Бену. Как насчёт того, чтобы в воскресенье сходить в боулинг?

— Что, с Аннабель?

— Нет, только мы втроём.

— Я занята, — ответила я. — Мне нужно писать эссе.

— Мы можем обсудить это, когда увидимся. Ты же знаешь, я люблю помогать тебе с домашним заданием.

— Ты не можешь просто делать вид, будто ничего не случилось.

— Это не так. Дай мне шанс, Касс.

Я знала, почему он хотел пойти в боулинг: я бы не вышла из себя в общественном месте. И, в некотором смысле, это было безопасно для меня. Я действительно не хотела терять полный контроль. Я боялась того, что могла выпустить на волю.

— Хорошо, — сказала я. — Ради Бена.

***

Наступило воскресенье, и мама высадила нас у боулинга. Папа ждал у стойки, где нужно переобуться, и разговаривал по своему айфону. Новенькому, видимо. Мы терпеливо ждали, пока он продолжал рассказывать о режимах проверки детей, находящихся под опекой. Время от времени он подмигивал нам, и когда-то давно я бы сочла этот жест забавным.

— Касс! Бен! — воскликнул папа, протягивая руки. Я уклонилась от его объятий. — Я скучал по вам! — добавил он, взъерошив волосы Бена.

Бен обнял его в ответ.

— Я тоже скучал, пап.

Я хотела отметить, что Бену не пришлось бы скучать по папе, если бы тот отказался бросать нас, несмотря на беременность Аннабель. Или если бы он просто устоял перед соблазном переспать со своей стажёркой. Вместо этого я фыркнула и потуже затянула шнурки на своих кедах для боулинга.

— Ну же, дети, — поторопил нас папа. — Посмотрим, сможешь ли ты победить, Бен?

Я поискала шар подходящего размера, взвесила его в руках и представила, как бросаю его в голову папе, вырубаю его и разбиваю ему нос. О, как бы это понравилось газетам: «ДОЧЬ УБИЛА ЧЛЕНА ПАРЛАМЕНТА В ПРИСТУПЕ БЕЗУМИЯ».

— И когда же ты собирался нам рассказать? Когда ребёнок родился бы? — спросила я.

— Давай, Бен, начинай первым, — проговорил папа, фальшиво рассмеявшись. Я ненавидела его. Я презирала его.

Бен подошёл, чтобы занять позицию. Папа воспользовался возможностью, чтобы пробормотать мне:

— Послушай, враждебность не поможет Бену. Мы должны поддержать его. Я признаю, что поступил плохо, но я не хотел никого обидеть...

— Ура! — крикнула я. — Бен! Великолепный страйк!

Мой брат невысокого роста, с худыми руками и ногами, но это его спорт. Он так гордился каждый раз, выбивая страйк, что у меня на глазах выступали слёзы, когда я смотрела на его короткий танец победителя. Бену нечасто удавалось гордиться собой.

Я была следующей. Папа после меня. Затем снова началось бормотание:

— Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Я даже не знал, что она беременна, до недавнего времени. Мне тоже нелегко.

— О, моё сердце обливается кровью, — съязвила я. Было так здорово разозлиться. Я чувствовала себя лучше, чем за последние несколько недель.

— Как ваша мама?

Мы оба не заметили, что Бен набрал восемь очков и вернулся к нам.

— Маме одиноко и грустно, — ответил он, — и она даже не ходит в Женский Институт (прим. переводчика: Women's Institute — добровольная женская организация, помогающая женщинам получать образование, участвовать в разных мероприятиях и решать вопросы, касающиеся женского лидерства и гендерного равенства).

Папа поморщился.

— Ей должно быть… это большие перемены для всех нас… Твоя очередь, Касс.

Я никогда раньше не била по кеглям с такой силой — мой шар сбил все кегли.

— Страйк! — крикнул Бен. — Молодец, Касс! Обычно ты мазила!

Обычно я нарочно промахивалась, но сегодня ничего не могла с собой поделать. Было слишком приятно иметь возможность что-либо разбить.

— Маме без тебя лучше, — заявила я. — Она наслаждается жизнью. Ей больше не нужно заниматься всей этой ерундой с избирательным округом. Теперь это может делать Аннабель.

Я лгала лишь наполовину. Мама была совершенно несчастна, но я много лет наблюдала за тем, как она улыбалась и любезничала, терпеливо выслушивая проблемы и мнения людей. Возможно, для неё было бы полезно хоть раз перестать быть опорой для другого человека, стать независимой женщиной, обрести свободу. Она стала бы хорошим примером для подражания. Наконец-то.

Папа, казалось, испытал облегчение, когда настала его очередь. Шар покатился по дорожке, направляясь к центральной кегле, и с грохотом сбил её... Две одинокие кегли остались стоять по обе стороны от места крушения. Я вдруг подумала, что беременная Аннабель похожа на шар для боулинга: она сбила с ног даже папу.

Очередь Бена. Папа опять за своё:

— Тебе придётся познакомиться с Аннабель и принять её. Скоро у тебя появится ещё один брат или сестра.

Бен набрал девять очков и разочарованно повернулся к нам. Папа захлопал в ладоши.

— Молодец, Бен! Девять — это хорошо! Девять — это здорово! Не каждый раз получается выбивать страйк!

 Бен нацелился на единственную кеглю, а папа продолжил убеждать меня, что всё будет хорошо.

— Тебе придётся с ней познакомиться. Теперь она часть моей жизни. И потом, есть ещё...

— Ого! Ещё один страйк! Молодчина, Бен!

Так мы и продолжили. Разговаривали урывками, пока Бен играл.

— Я просто думаю, что ради спокойствия Бена, мы должны его подготовить к тому, что Аннабель станет частью его жизни...

— Ради Бена? — мой голос дрогнул. — Если бы ты с самого начала думал о Бене...

— Отличный удар, Бен! — Я узнала этот голос и резко обернулась.

Уилл Хьюз, в неоново-розовой футболке и изумрудно-зелёных джинсах, аплодировал удару Бена с расстояния в три дорожки. Мы с папой поспешно присоединились к нему.

— Отличная игра, дружок, — похлопав Бена по спине, сказал папа. — Молодец! Ты сегодня жжёшь!

— Вы даже не смотрели, — возразил Бен.

— Конечно, смотрели. Мы не среагировали сразу, потому что были потрясены, правда, Касс? Онемели от восхищения. Серьёзно, скажи мне, если я ошибаюсь.

Я посмотрела туда, где играл Уилл. Он был с тремя девушками и двумя парнями, все совершенно нормально одетые, никого из них я не знала. Они смеялись, шутили и дурачились. Я хотела бы оказаться в такой компании, а не в этой маленькой семейной группе неудачников.

Уилл поймал мой взгляд и улыбнулся. Я подумала, что он сейчас подойдёт, но потом папа и Бен позвали меня, чтобы я сделала свой ход. И когда я выбила семь очков, Уилл отправил свой шар по дорожке и выбил страйк, я заметила. Одна из девушек — симпатичная невысокая блондинка — обняла его.

Встречался ли он с этой девушкой? Какое мне было дело? Я переключила своё внимание на Бена, болтала с ним, подбадривала его, игнорируя попытки отца снова поднять тему Аннабель.

К сожалению, когда игра закончилась — Бен, конечно, выиграл, — папа подкупил его наличными на игровые автоматы. Бен любил их. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять рядом с папой, пока он снова и снова заводил свою шарманку.

— Она хороший человек, Касс, милая и добрая. Она не хотела никому навредить. Во всём виноват я, не нужно винить её. Тебе нужно встретиться с ней, дорогая Касс, ты должна принять её. Её и ребёнка. В конце концов, это будет твой брат или сестра.