Глава 20

Еще пару недель назад я переживала из-за отъезда Кирилла Петровича и Арсения, а сейчас понимала, что в словах «всё, что ни делается – всё к лучшему» есть зерно истины. Если бы они еще были здесь, решиться на побег мне было бы гораздо труднее. Ведь это просто невыносимо: видеть дорогих тебе людей, общаться с ними и понимать, что скоро придётся с ними расстаться, может быть, навсегда. Я понимала, что этим побегом разбиваю все свои мечты, но иначе поступить было нельзя. Я не могла позволить Николаю уничтожить будущее Новодмирского и его сына.

Блуждать в поисках мха на деревьях не входило в мои планы, поэтому я несколько вечеров провела в библиотеке за атласами английской провинции и наконец приняла решение, куда отправлюсь. Я даже перевела на кальку карту местности, хотя изначально хотела просто вырвать нужную мне страницу, но вовремя сообразила, что, если поступлю подобным образом, меня будет легко найти. А в том, что меня будет разыскивать не только Николай, но и граф Новодмирский, я не сомневалась. Объяснять ему истинную причину своего исчезновения я не собиралась. Это приведет к тому, что он станет искать меня еще активнее и «приведет» за собой Николая, чего я допустить ни в коем случае не могла. Пусть лучше считает, что я сбежала. Да, ему будет больно и обидно, но лучше я буду выглядеть в глазах Кирилла Петровича легкомысленной и безрассудной, чем стану причиной его гибели.

В городе я купила мужскую одежду, теплую кожаную куртку и летный шлем с очками. Погода с каждым днем портилась все сильнее. Все свои сбережения я положила в банк, предварительно отложив наличными нужную сумму миссис Клэптон на оплату услуг Освальда. Как оплатить учебу Бэнджи (я помнила о своем обещании) подумаю позже, решив сначала первостепенные задачи. Может, сделаю перевод на имя мистера Мэтьюза или еще как-то. Хорошо, что перед отъездом Кирилл Петрович заплатил мне сразу за несколько месяцев вперед и даже не поскупился на премию за ремонт зала для приемов. Себе я оставила совсем немного наличных, которых мне должно было хватить на первое время. Паспорт я заказным письмом с грифом «до востребования» отправила на почту небольшого городка в Ирландии, где собиралась пожить какое-то время, пока не станет теплее и можно будет отправиться дальше, на север.

«Почему туда?» спросите вы. Ответ очень простой. На севере провинции нет крупных городов, лишь небольшие деревни. С одной стороны, это плохо, трудно спрятаться там, где все друг друга знают, а с другой – есть скалы и море. С первых хорошо прыгать, а над вторым летать. Кстати, я поняла, почему граф Новодмирский и секунданты не увидели, куда исчез Роджер Мэнсфилд после своего падения. Левитары умеют становиться невидимыми на время полета. Думаю, у Роджера это получилось спонтанно, наверное, как и у меня в тот памятный первый раз. Я узнала об этом случайно, пролетая над озером и обнаружив, что не отбрасываю тени. Проверяя свою догадку, я специально кружилась над озерами со спокойной водой, чтобы убедиться в своей «невидимости». Как это происходит – доподлинно не знаю. Просто хочу стать невидимой и это происходит.

И вот настал тот самый день. Я встала в три часа ночи, в так называемое «время ведьм», когда все слуги в усадьбе спали. Оделась в мужской костюм, повесила через плечо сумку, подогнала ремни так, чтобы она не сильно свисала вниз, когда я буду лететь, и подошла к окну. Идти по лестнице я не рискнула: даже ночью можно случайно встретить кого-нибудь из слуг. Кто же не знает о законе всемирного свинства? К тому же мистер Клэптон на ночь всегда запирает входную дверь. Я открыла окно, привязала к крюку связанные вместе простыни (пусть думают, что я спустилась по этой своеобразной веревке) и влезла на подоконник. Было новолуние. С одной стороны, это плохо, слишком темно, а с другой – я точно не потеряю из виду Полярную звезду. Я не привыкла прыгать с такой небольшой высоты, но выбора не было. Я застегнула шлем, опустила очки, сосредоточилась и… шагнула из окна.

Прохладный воздух поздней осени подхватил меня в свои объятия, подержал немного и подбросил в небо. Я представила карту, которую перевела на кальку, нашла в небе Полярную звезду и полетела, стараясь не терять из виду хвост Малой медведицы. Я летела весь остаток ночи и полдня, пока не увидела подходящую скалу. Опустилась на нее и, сняв сумку, которая порядком надавила мне плечо, села есть. Потом я немного полежала, отдыхая, перевесила сумку так, чтобы во время полета она лежала на спине, сверилась с картой и …спрыгнула со скалы.

Я летела до тех пор, пока неожиданно не увидела яркий свет. Маяк! Кажется, Арсений, рассказывая о своих видениях, упоминал о маяке… Я не планировала здесь останавливаться, но какое-то странное чувство, назовем его предопределенностью, заставило меня приземлиться. Я сделала это в стороне, подальше от белой башни маяка и прилегающих к нему хозяйственных построек. Стащила с головы шлем, обрызгала лицо и куртку водой и, надеясь, что придуманная мною легенда не покажется обитателям этого места полной ерундой, выбралась на узкую каменистую тропу. В маленьком окошке горел свет, и это вселяло надежду, что дом обитаем.

Место, в котором я оказалась, было пустынным: ни деревьев, ни других домов, только пустошь, поросшая травой, да огромные черные валуны, между которыми и петляла тропа, постепенно растворяясь в сгущавшемся сумраке.

К дому я подошла, когда совсем стемнело, и обнаружила на узкой, но довольно высокой деревянной калитке странную металлическую морду то ли козла, то ли барана с изогнутыми рогами и торчавшим из носа кольцом. Она казалась слишком массивной, и я удивилась, зачем кто-то установил ее на ветхой калитке, а не на воротах замка, где она смотрелась бы более уместно. Схватившись за кольцо, я несколько раз стукнула по калитке, которая в ответ зашаталась и заскрипела. Я даже испугалась, что она вот-вот развалится. К тому же звук получился не таким уж и громким.

Мне пришлось ждать довольно долго, прежде чем калитка с неприятным скрипом открылась, и я увидела человека, одетого в длинный черный плащ. Капюшон скрывал его лицо. Не хватало только креста на груди, чтобы я приняла его за католического священника. Не снимая капюшона, он шагнул вперед, и я невольно попятилась, но тут раздался крик:

– Карл, кто там?

Мужчина в капюшоне обернулся на голос, но ответил кратко, без каких-либо эмоций:

– Человек.

– Мужчина? Женщина? – я услышала торопливые шаги, и передо мной появилась пожилая женщина в таком же длинном плаще, только без капюшона. В правой руке она держала посох, увенчанный похожим на кристалл набалдашником. Я удивилась, потому что трость или даже клюка, на мой взгляд, смотрелись бы уместнее.

– Добрый вечер, – произнесла я. – Меня зовут Эмма и я, кажется, заблудилась.

Женщина секунду помедлила, а потом произнесла:

– Входи.

Мужчина отступил в сторону. Я прошла мимо него и направилась следом за женщиной, которая по-видимому из плаща и посоха мне напоминала паломника или даже колдуна, какими их рисуют в книгах, а не смотрителя маяка. Впрочем, может статься, что настоящий хозяин находится в доме, а это просто слуги?

Оказавшись внутри, я поняла, что встретившие меня люди были единственными обитателями этого дома. Женщина поставила свой жезл возле двери и, поманив меня, направилась в соседнюю комнату. Я задержалась, чтобы рассмотреть посох. Кроме кристалла его украшали очень натуралистично выполненные змеи. Они обвивали жезл палку хвостами, поднимаясь по нему, к матовому кристаллу. Их пасти были открыты, оттуда торчали раздвоенные языки и острые иглы зубов. Я с опаской отступила в сторону. Казалось, еще мгновение, и змеи оживут и, раскачиваясь, зашипят на меня.

Мужчина снял капюшон, и я застыла, позабыв обо всем. Он был невероятно худ, кожа была натянута на череп, как на обод барабана. Переносицы не было, она провалилась внутрь, наружу торчал только небольшой кончик носа. Губ не было, как и мимических мышц. Волосы на голове почти полностью отсутствовали, а те, что еще остались, свисали длинными, давно не мытыми прядями. Взгляд мужчины ничего выражал, но вместе с тем, что я описала ранее, делал его жутким, похожим на мертвеца.

– Карл, сколько раз я тебя просила не снимать при гостях капюшон! – раздался сильный грудной голос, и в комнате снова появилась хозяйка. Мужчина тут же набросил капюшон на голову и, тенью проскользнув мимо меня, вышел на улицу. Теперь все мое внимание сосредоточилось на женщине. Когда-то она была очень красива. Если не обращать внимания на морщины, паутиной покрывавшие ее лицо, то на передний план выходили необычные детали, такие, как большие, «восточного» типа глаза, которых днем со огнем не сыщешь в этой части Российской Империи, изогнутые дугой, словно нарисованные беличьей кистью брови, когда—то пухлые, а теперь, к сожалению, потерявшие свой цвет губы.

– Простите, я не представилась, – произнесла женщина. – Меня зовут Анна О’Рейли, а мужчина, который напугал вас, мой муж Карл. Вам не стоит его бояться, деточка. То, что вы видите – последствия страшной болезни, когда-то поразившей его.

– Надеюсь, все плохое уже позади? – спросила я, заранее зная ответ.

– Да, но, к сожалению, теперь его лицо выглядит ужасно, и я прошу мужа лишний раз не снимать капюшон. Проходите, Эмма, рассказывайте, как вы здесь оказались. У нас редко бывают гости, а если уж совсем начистоту, их вообще не бывает.

Пожилая дама говорила уверенно, без раболепства и присущих простому сословию жаргонизмов. Я опустилась на покрытый разноцветным ковриком стул и поведала историю, которая должна была вызвать сострадание в любом, даже самом жестоком сердце. Как говорил Освальд? Легенда должны быть как можно ближе к жизни, тогда она не вызовет подозрений.