Глава 58

Захар

Я выжат.

Римма в прямом смысле слова высосала из меня остатки жизни.

А потом еще скакала сверху в погоне за собственным удовольствием. Ну, и я, конечно, не отставал. Сначала подмахивал ей снизу, а после поставил на четвереньки и шлепал по сочной попке своим животом.

Короче, мы валяемся на кровати Няшки еле живые. Зато счастливые как никогда.

Ждем, пока нам привезут еду, а сами лениво ласкаем кончиками пальцев влажные от пота тела.

Вот теперь охуенно. Теперь так, как должно быть. Моя измотанная кудрявая девочка под боком. Все тело трясет после жестких оргазмов. Дыхание еле выровнялось, а сердце все еще сбивается с ритма.

И такая жажда жизни, что пиздец!

Последний раз я испытывал подобное до того, как мой батя решил использовать Няшку для устранения проблемы в лице ее отца.

– Теперь ты расскажешь где был? – спрашивает моя малышка, а я со стоном зарываюсь носом в ее макушку.

– Считай, что это был ретрит.

– Ты уезжал куда-то далеко?

– Знаешь эко-деревню в двухстах километрах отсюда? Там живут люди, которые не приемлют блага цивилизации и ведут хозяйство как в старину. Короче, у них можно пожить некоторое время. Не бесплатно, конечно. Вот я там пожил.

– Поэтому не было связи?

– Ага. Чтобы поговорить по телефону, приходилось отъезжать на двадцать километров от поселения. Или взбираться на гору. Но я так херачил там с утра до вечера, что взобраться на гору тупо не смог бы. Я и за рулем ехал, нажимая на педали трясущимися ногами, – усмехаюсь.

– Что же такого ты там делал, раз так уставал? – спрашивает Няшка.

– Что скажут. Копал, выкапывал. Сажал, выкапывал, – перечисляю со смехом. – Мы с парой чуваков делали новый забор. Я даже кузнецу помогал, прикинь? Еще ходили в лес собирать ветки и бревна, которые потом рубили на дрова. Охотились. Баню топил, даже масло делал.

– Какое масло? – спрашивает удивленно, но голову не поднимает. Тоже устала.

– Сливочное. Короче, есть такая ступа деревянная. В нее кладут маслянистую массу, и надо ее перебить в масло. Обычно этим занимаются женщины, но и мне решили дать эту работу.

– Почему ты поехал именно туда?

– Мне надо было куда-то деть свою злость. Я тогда был в ярости. На весь мир.

– И на меня? – шепчет она, а я зарываюсь пальцами в шелковистые кудри и начинаю массировать голову Риммы.

– На тебя особенно, – вздыхаю.

– Потому что не сказала, что люблю?

– Потому что не поверила.

– Прости, пожалуйста, – дрожащим голосом произносит Римма.

– Проехали, – отвечаю, и я не кривлю душой. Позже, находясь в той деревне, я понял, почему она так поступила. Но и себя виноватым я не чувствовал.

– Не проехали, – спорит Няшка.

– Проехали, – настаиваю. – Все, забудь. Я понимаю, почему ты тогда не ответила.

– И почему же?

– Потому что ты была в шоке. По крайней мере, я себя этим успокаивал, – хмыкаю.

– Ты прав. Я правда была в шоке. А когда поняла, что ты ни в чем не виноват, ты уже был не на связи. Захар, – она поднимает голову и смотрит на меня. – Я очень-очень тебя люблю. Сильно-пресильно. – Няшка говорит серьезно, а я улыбаюсь, потому что грудак распирает от эмоций. – И я верю тебе. И доверяю.

– И ты прости, малыш, – говорю хрипло и поправляю кудряшки, норовящие упасть на лицо Риммы. – За то, что не предусмотрел и не остановил отца.

– Ты с ним помирился? – спрашивает она, а я качаю головой. – Почему?

Прижимаю ее голову к своей груди и чувствую, как мой мотор опять разгоняется.

Я пока не знаю, как относиться к поступку бати.

С одной стороны, я его понимаю. Если бы на кону стояла моя семья, мне было бы похер на остальных. Я бы ломился напролом, делал все, чтобы обезопасить себя и своих близких.

Но с другой стороны, если бы разменной монетой была девушка моего сына… не просто девушка, а та, которую он любит, я бы нашел другой способ. Батя его в конце-концов нашел. Но Римма все равно пострадала. Он успел ее напугать до смерти. И меня заодно.

В ту ночь, когда отвез Римму домой, вернулся в родительский особняк. Собрал в рюкзак самое необходимое, взял несколько купюр налички. Уходя, оставил в коридоре ключи от тачки, квартиры, банковские карты, и свалил.

Сразу арендовал тачку и потащился в ту деревню.

Я прекрасно понимаю, что батя знал, где я. В телефоне каждого члена нашей семьи стоит мощный маячок. Он до метра определяет, где находится его владелец.

Но я и не собирался скрываться. Это был не акт бунта или попытка привлечь к себе внимание. Я реально нуждался в этой перезагрузке. Занятиях, которые не будут оставлять времени, чтобы подумать. А ночью, когда заваливался на кровать, думать уже не было сил. Я просто вырубался до самого утра.

Поэтому я пока и не придумал, что дальше делать с нашими отношениями с отцом. Но то, что я больше ничего от него не хочу – факт. И это тоже не бунт. Это попытка не зависеть от него. Не давать ему в руки рычаги управления мной и моей жизнью.

Знаю, что будет непросто.

Бабла практически не осталось, а моя сладкая девочка заслуживает всего самого лучшего. Поэтому придется ебашить как Папа Карло, чтобы обеспечить Римму тем уровнем комфорта, к которому она привыкла. Это как минимум. Но я хочу дать ей больше. Так что придется попотеть. Не страшно. Главное, что она рядом.

– Няшка?

– М?

– А ты будешь меня любить, если у меня не будет бабла? – задаю вопрос просто из интереса. Куда она денется? Ей от меня уже все равно не уйти.

– Я буду любить тебя всякого, – отвечает она и целует мою шею.

Наклоняюсь и захватываю в нежный плен ее припухшие от моих грубых ласк губешки, и как раз в этот момент звонят в дверь.

– Лежи, я сам, – говорю и, натянув джинсы на голое тело, иду забрать у курьера нашу жратву.

Но когда распахиваю дверь, крепко сжимаю челюсти. Сталкиваюсь взглядом с такими же, как у меня, глазами.

– Поговорим, сын? – спрашивает батя.