8

8

Дэйн

Два месяца назад

Я выпрямляю картину на свежеустановленной вешалке, а затем отступаю назад, чтобы проверить свою работу. Бурное море идеально параллельно верхней части комода в моей тесной маленькой спальне.

Здесь едва хватает места для моей двуспальной кровати и нескольких предметов первой необходимости, но я сделал этот ветхий дом достаточно удобным. Я завершил продажу за наличные три дня назад и потратил выходные на обустройство спальни. Остальную часть дома не нужно обставлять мебелью — лучше всего, если он по-прежнему будет казаться необитаемым.

Я не хочу, чтобы Эбигейл интересовалась своим новым соседом. Я планирую наблюдать за ней из своего сада через дорогу от ее жилого дома, и она никогда не узнает, что я здесь.

Мой большой и величественный дом на другом конце города гораздо комфортнее, чем этот старый дом с облупившимся светло-голубым фасадом. Некоторое время он пустовал, и владельцы слишком стремились продать его по цене выше рыночной без осмотра.

Я все еще не решил, как и когда я подойду к ней помимо наших коротких ежедневных встреч в кафе. Сейчас я наслаждаюсь тайным изучением своей жертвы. Наблюдать за ней так волнующе, завораживающе, как ничто из того, что я когда-либо испытывал.

Ранее сегодня днем я приобрел ее картину — первую, которую я когда-либо видел, как она рисует. У нее скромный прилавок на рынке, и невежественная туристка купила сцену бурного пляжа.

Они бы никогда не оценили это произведение так, как я.

Итак, я подождал, пока они уйдут с рынка, а затем купил это у них. Они были не прочь расстаться с сокровищем за жалкую стодолларовую купюру.

Я откидываюсь на спинку своей новой кровати и смотрю на картину. Он заслуживает гораздо лучшего показа, чем пожелтевшие обои в этом полуразрушенном доме, но пока придется обойтись и этим.

На самом деле, если я приобрету больше ее работ, то смогу полностью скрыть трещины в стенах.

Я вернусь на рынок в следующие выходные и куплю все картины, которые она продает благодарным туристам. Им может понравиться ее художественный стиль, но они просто ищут красивый сувенир. Я уверен, что моих наличных хватит, чтобы убедить их отдать свои покупки.

Мне нравится смотреть, как Эбигейл рисует до поздней ночи — особенно ее мрачные эротические шедевры, — но время, которое она проводит, печатая на своем ноутбуке, приводит в бешенство. Я не вижу, что она пишет, и это сводит с ума.

Несостоятельно.

Я разработал план, чтобы удовлетворить свое жгучее любопытство. Это рискованно, но я не могу отрицать, что риск возбуждает.

Я выхожу из спальни и выхожу в ночь. На улице тихо, а в окне Эбигейл темно. Ее нет дома. Я проследил за ней, чтобы убедиться в этом, почти час назад. Сейчас половина десятого, и она в баре, где мы впервые встретились.

Встреча, которую она не помнит.

Я заставляю свою напряженную челюсть расслабиться. Если бы я покорил Эбигейл за одну ночь, я бы не участвовал в этой охоте, которая изменит мою жизнь. Она расстраивает меня, но я не могу отрицать, что это самое большое развлечение, которое я когда-либо испытывал, преследуя красивую женщину. Она не знает, в какую игру мы играем, но мне это безмерно нравится.

Когда я делаю первый шаг по пустой улице, все мои чувства оживают так, как я никогда раньше не испытывал. Через несколько секунд я оказываюсь в подворотне на первом этаже ее дома, скрываясь из виду в тени.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я лезу в карман, поэтому я сжимаю в них набор для вскрытия замков, который я купил Онлайн.

Как хирург, я известен своими уверенными руками. Эта аномалия совершенно нехарактерна для меня, она в новинку. Адреналин бурлит в моих венах, почти головокружительный прилив.

Но поблизости нет никого, кто мог бы засвидетельствовать мое преступление.

Меня не поймают. Меня не посадят в клетку.

Несмотря на это знание, мое тело чувствует себя так, словно я с таким же успехом мог бы прыгнуть с парашютом, а не тихо вломиться в ее квартиру.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда замок открывается, и ее входная дверь открывается с ржавым скрипом. Я могу ориентироваться в тесном пространстве при свете уличного фонаря, который проникает через большое окно гостиной; было бы глупо включать свет.

Как бы мне ни хотелось изучить каждую деталь ее дома.

Меня мучает любопытство, настойчивый укус, но я заставляю себя сосредоточиться на своей цели: найти ее ноутбук. Я должен подойти к этому с умом, поэтому буду входить в ее квартиру и выходить из нее как можно быстрее. У меня нет времени, чтобы побаловать себя полноценным изучением ее жилища.

Я часто вижу, как она пишет, свернувшись калачиком на диване, но мне требуется всего несколько секунд, чтобы убедиться, что ее ноутбука там нет. Обычно она носит его с собой в спальню, как только заканчивает лихорадочно и таинственно печатать.

Я пересекаю гостиную несколькими широкими шагами и вхожу в ее затемненную спальню.

Мой взгляд скользит по маленьким статуэткам, покрывающим ее комод, и беспорядочным стопкам книг, громоздящимся на прикроватной тумбочке. Соблазн изучить ее безделушки и любимую литературу достаточно силен, чтобы испытать мою решимость. Я делаю вдох и напоминаю себе, что я все контролирую.

Она очаровывает меня, но ее очарование недостаточно сильно, чтобы заставить меня действовать.

Я рискнул на это вторжение с единственной целью, поэтому я сосредоточен на поиске ее ноутбука.

Он на полу рядом со стопкой книг, наполовину засунут под кровать. Она смотрела что-то в Интернете поздно ночью? Может быть, у нее есть особый извращенный веб-сайт, который она любит посещать.

Я обязательно проверю историю ее браузера, а также все личные документы, которые она написала.

Любое представление о ее сексуальных предпочтениях поможет мне соблазнить ее. И если я прав насчет ее извращенных пристрастий, я буду чувствовать себя в большей безопасности, показывая ей самые темные стороны своей жестокой натуры. Будет меньше риска, если я точно буду знать, чего она хочет, чтобы я с ней сделал.

Я кладу ноутбук на кровать, которая представляет собой скомканные простыни.

Мои губы кривятся от отвращения. Эбигейл неопрятна.

Дурная привычка, от которой мне придется избавиться, как только она станет моей.

Я избавляюсь от собственнических мыслей и игнорирую беспокойство, которое шевелится у меня внутри от того, как яростно я хочу эту женщину.

Ноутбук мгновенно загорается, когда я его открываю. Фотография пляжа заполняет экран, а маленький значок с ее лицом заключен в круг в центре идиллического изображения. Прямо под ним находится текстовое поле, курсор которого мерцает в насмешливом ритме.

Черт.

Он защищен паролем.

Ее секреты в моих руках, но безнадежно недосягаемы.

Я прищуриваюсь, глядя на компьютер, как будто это особенно надоедливый враг, которого я собираюсь выпотрошить. На несколько долгих секунд мои пальцы зависают над клавиатурой. Я раздумываю, не угадать ли ее пароль.

Но я понятия не имею, будут ли мои попытки каким-то образом регистрироваться. Что еще хуже, я могу оказаться полностью заблокированным. Эбигейл определенно поймет, что кто-то подделал его, если это произойдет.

Она поймет, что кто-то был в ее доме, пока ее не было.

Она может позвонить в полицию. Может начаться расследование.

Нет, я не могу пытаться угадать ее пароль. И я не хакер, хотя и разбираюсь в технологиях. Этому навыку я научился так же, как и любому другому, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, но мне никогда не нужно было учиться взламывать личный ноутбук женщины.

Мои руки сжимаются в кулаки прямо над клавиатурой.

Мне придется уйти неудовлетворенным.

Характерный звук ключа, поворачивающегося в замке, скрежещет у меня по спине. Ее входная дверь со скрипом открывается, и у меня сводит желудок.

Эбигейл возвращается домой рано.

Предполагалось, что она останется в баре еще как минимум на два часа. Обычно она развлекается со своими друзьями почти до полуночи, а потом уходит куда-нибудь.

Черт!

Я наблюдаю за ней всего несколько недель. Я был дураком, думая, что смогу полностью изучить ее привычки за это время. Эбигейл со странностями, ее трудно раскусить. Я должен был знать, что не могу рассчитывать на то, что она будет придерживаться какого-либо графика.

Я быстро закрываю ноутбук, и мои глаза не могут привыкнуть к темноте из-за отсутствия искусственного освещения экрана. Ее мягкие шаги раздаются по гостиной. Меньше чем через три секунды она войдет в свою спальню и обнаружит меня здесь. Она будет звать на помощь.

И я окажусь в клетке.

Я стискиваю зубы и ныряю под ее кровать.

Я не сяду в тюрьму.

Даже если перспектива прятаться от нее несколько нелепа. Мне кажется совершенно неправильным прятаться в тени, как будто эта хрупкая женщина может представлять для меня какую-то угрозу.

Но у меня нет выбора. Мне придется вести себя тихо и незаметно, пока я не смогу незаметно выскользнуть из ее квартиры.

Это может означать, что придется провести здесь всю ночь.

Мои ногти впиваются в ладони, и я делаю глубокий вдох так тихо, как только могу.

Слышит ли она, как колотится мое сердце? Кровь стучит у меня в ушах.

Если раньше мне казалось, что я прыгаю с парашютом, то теперь я нахожусь в свободном падении без парашюта. Опасность больше не притворяется. Если меня поймают...

Я скрежещу зубами и силой обрываю этот ход мыслей. Нарастание тревоги не поможет мне выбраться из этой нелепой ситуации.

Я ничего не могу сделать, кроме как оставаться неподвижным и делать осторожные вдохи. Адреналин бурлит во мне, заставляя мои конечности дрожать, а разум кружиться. Это пугает и возбуждает в равной мере.

Я никогда не испытывал ничего настолько сильного, и, хотя я теряю контроль, я наслаждаюсь новыми сильными эмоциями. Укрывшись в темноте, я позволяю себе погрузиться в пропитанные страхом физические реакции, восхищаясь тем, как мое дыхание с дрожью входит и выходит из сжатых легких.