Глава 9. Прием
Серое сырое утро в горном монастыре под Тианой. Почти Барселона, но на машине сюда не доехать. Только припарковаться на смотровой площадке, а дальше пешком. Или на лошади. Ну, еще маленькая тележка проедет по серпантину.
Каменные стены холодны, узкие коридоры тянутся, как тоннели под землёй, — ни звука, только шелест подола да редкий вздох свечи. Всё будто замерло, скрыто от мира.
Тишина, нарушаемая только скрипом телеги и приглушённым ржанием лошади у ворот. Монастырь живет по распорядку: утренняя молитва, трапеза, труд. Почти нет связи с внешним миром.
Послушница Агата направляется к калитке — сегодня её очередь принять товары: хлеб, масло, свечи. Всё по списку. Она надевает капюшон, ветер холодный. Подходит ближе и замирает.
Вместо привычного поставщика у калитки стоит незнакомец — мужчина лет пятидесяти, в простом плаще, покрытым дорожной пылью. В руках мешок с яблоками, и другие товары. Но глаза у него слишком внимательные.
— Мир вам, сестра, — говорит он, склоняя голову.
— И вам, — осторожно отвечает Агата. — Вам помочь?
Он протягивает ей корзинку с фруктами, но вместе с ней — тонкий свёрток, завёрнутый в светлую ткань.
— Передайте, пожалуйста, той, кто носил имя Веры. Она узнает. Это не от меня — я лишь курьер. Мне сказано: «Вручить в руки и исчезнуть».
Агата сжимает ткань, чувствует внутри — лист бумаги и что-то ещё твёрдое. Крестик?
— Кто вы? — тихо спрашивает она.
— Никто. Я уже ухожу.
Он поворачивается и уходит, ведя лошадь в поводу — не прощаясь, не оборачиваясь. Шаги все менее слышны в сыром воздухе.
Агата смотрит ему вслед, потом на свёрток. Пальцы чуть дрожат.
Она возвращается внутрь, проходит мимо келий, пока не добирается до узкой двери в самом дальнем крыле.
Останавливается. Стучит дважды.
Голос изнутри — тихий, почти молитвенный:
— Войдите.
София приоткрывает дверь. Женщина в чёрной рясе, с ровной осанкой, поднимает глаза от книги.
— Вам передали это. Сказали: "Для Веры". Он не назвал имени. И… ушёл сразу.
Женщина берёт свёрток. Мгновение — и она уже знает, что внутри.
Послушница Агата идёт быстро, сдерживается, чтобы не перейти на бег. В руках у неё — сложенный лист бумаги и тонкий серебряный крестик: она только что была в часовне, молилась слишком долго. Лицо у неё бледное, тревожное, словно груз, что она несёт, давит изнутри.
Она останавливается у тяжёлой дубовой двери. Стучит дважды, тихо, как учили. Внутри — молчание. Потом голос:
— Войдите.
Комната за дверью — простая, но светлая. Узкое окно выходит на внутренний двор. За ним — вяз, тонкий, высокий У окна сидит женщина в чёрной рясе, с прямой спиной, с заплетённой тёмной косой. Она не поворачивается, только перебирает четки.
— Говори, — произносит ровно.
— Человек пришёл… — шепчет Агата, не поднимая взгляда. — Принёс. Он не назвал имени. Только сказал: "Для той, кто носил имя Вера".
Женщина медленно разворачивается. Агата протягивает ей письмо. Та берёт его — без спешки, но с напряжением в пальцах. Разворачивает. Читает.
Слова короткие, почти сухие: Нашел снова. Жива. Под наблюдением.
Женщина откидывается на спинку кресла. Глаза её закрываются, но подбородок дрожит. Из угла глаза скатывается тонкая прозрачная слеза.
— Благодарю, — шепчет. — На все воля Господа.
— Что прикажете? — осторожно спрашивает Агата.
Женщина открывает глаза. Решительный взгляд.
— Скажи отцу Иннокентию: мне нужна бумага. Сегодня. Напишу письмо в мир. И… приготовь свечу в малой часовне.
Агата кивает и уходит, оставляя дверь полуоткрытой. Женщина остаётся у окна, всматриваясь в туман. За вязами — холодный сад, за садом — горы, за горами — море. В монастырь приходят добровольно. А уходят вперед ногами.
Хотя, для сильных мира сего бывают и исключения.
***
Ибрагим возвращается рано. Воодушевленный. Находит меня в саду. Жестом зовет за собой в дом.
Я успела вернуть записку Максиму и отослала его, чтобы сохранить видимость одинокой прогулки. Покорно поднимаюсь за мужем по лестинце в холл и дальше.
В просторной гостиной, украшенной мраморными колоннами и богатыми тканями, Ибрагим останавливается. Он опять безупречно одет — темный костюм, белая рубашка.
На столе перед ним — коробка из черного лакированного дерева, обвязанная золотой лентой. Я стою напротив, не зная, чего ожидать.
— Открой, — спокойно говорит Ибрагим.
Медленно развязываю ленту, снимаю крышку и замираю. Внутри — ожерелье из мелких изумрудов, серьги с крупными алмазами и несколько браслетов, блестящих как огонь. Это очень красивые украшения
— Это для тебя, — говорит он, — символ моего уважения и моего покровительства.
— Но есть условие, — продолжает он тихо, но решительно. — Ты должна покрывать волосы. Не просто как украшение, а как знак покорности и чистоты.
Он берет из сундука шелковый платок — темно-синий, с тонкой вышивкой.
— Твоя одежда… она слишком открытая. Ты — жена главы семьи, а не беззащитная девочка с улицы.
То есть это не подарок, а плата за покорность?
— Я не могу... — начинаю, но Ибрагим перебивает.
— Это не просьба, — холодно говорит он. — Это приказ.
— Надень его сейчас. Покажи, что ты принадлежишь мне.
Что ж, я иногда ношу платок. Почему бы временно не поиграть со стилем? Покорно наклоняю голову и оборачиваю платок вокруг волос. Поднимаю глаза. Доволен?
Ибрагим улыбается, будто выиграл в нарды.
— Вот так. Теперь хорошо. Я хочу устроить приём. Настоящий бал для моих партнёров — с золотыми приборами, шампанским и красивой покорной женой. Пришло время заявить о нас как о паре.
- Я должна что-то делать?
- Для начала, не перебивать меня! - рявкает.
От неожиданности вздрагиваю. Он так же быстро успокаивается и продолжает.
- Ты должна позаботиться о приеме, договориться с организаторами и заодно предстать перед партнерами как украшение моего дома.
Я улыбаюсь и смиренно киваю. "Его дома".
Понимаю, что партнеры - это члены других группировок, с которыми Ибрагим хочет заключить договор на ИТ-услуги. Его услуги как хакера.
Он поручает мне всё организовать. Приглашения, декор, цветы, меню — я тут же погружаюсь в детали, как в бездну. Сидя в кабинете, пишу электронные письма, рассматриваю каталоги и звоню по специально выделенному для этого телефону. В присутствии мужа.
Ибрагим в это время сидит тут же за рабочим столом и занимается чем-то в компьютере. Что ж, по крайней мере, организация приема даёт мне иллюзию контроля. Я выбираю скатерти, не думаяни о чем. Я заказываю музыку, чтобы не слышать собственных мыслей.
Трачу целых два дня на организацию.
Вместо вечернего платья заказываю себе абаю, глубокого сапфирового оттенка, почти чёрную, с еле уловимым блеском. Ткань: тонкий шёлковый шифон в несколько слоёв поверх атласной подкладки. Ручная вышивка вдоль подола и манжет — серебристая, из тонкой нити, с восточными геометрическими узорами и тонкими вкраплениями бисера. Самый модный фасон на лето 2025 года: приталенный силуэт с высоким воротом и длинными расклешёнными рукавами. Талия подчеркнута тонким поясом с серебряной застёжкой, инкрустированной сапфиром.
Пользуясь случаем, заказываю себе закрытый хиджаб, разные платки и длинные неброские платья. В таких можно спрятать любую девушку, подходящую под меня комплекцией и ростом. Одеть темные очки и не отличить.
Вечером примеряю наряд для торжественного приема перед Ибрагимом. Одобряет.
Получаю очередную "порцию" супружеского долга и долго прихожу в себя. Лежу на кровати и прислушиваюсь к ощущениям. Все так же болит как и в первый раз. Ибрагим снова уходит в душ и возвращается в свою спальню. Так лучше для меня. Не могу на него смотреть после "обмена жидкостями".
И как награда за покорность, мне выдается разрешение покинуть особняк — впервые за многие дни — чтобы выбрать вино у поставщика. В сопровождении Максима. И еще одного охранника, Ибрагим не доверяет Максиму на 100%.
Второй охранник должен следить за ситуацией. У него настоящий ствол за поясом. А у Максима нет ствола.
Я должна одеться скромно, повязать платок и сидеть одна на заднем сиденье, потому что никто не может случайно касаться собственности Ибрагима. Даже в огромном джипе нельзя сидеть рядом со мной. Между мной и охраной - стекло, как в такси. И при желании можно вообще отгородиться перегородкой.
Это мой шанс? Как его правильно использовать?