15

— Знаешь, Преция, отъезд уже решен. Завтра на рассвете. Мы должны подняться на борт еще сегодня вечером. Ах, какой у тебя красивый браслет! Покажи, сирийский или вавилонский? Как он идеально подходит к твоей столе. Не бойся! Гай уверял меня, что войны не будет. Карфаген не осмелится защищаться, да и не сможет. Он ведь отдал весь флот, все машины, все оружие.

— Но, Плотина…

— Ты не рада? А я уже сыта по горло этими Сиракузами и ожиданием! Хотя Гай смеется и говорит, что на войне постоянно чего-то ждешь, чтобы потом нестись сломя голову. Вино здесь хорошее, но рыбу готовить они не умеют. А эти здешние дамы с их модой, словно из времен Нумы Помпилия, с их чопорностью… Ох, надоели они мне! Но теперь мы уж точно отплываем. Флот выступает, но идет не прямо на Карфаген, а сперва на юг. У них там какие-то дела. А мы выйдем завтра утром и встретимся с ними у самого города.

— А я все-таки немного боюсь.

— Чего? Ах, Преция, мы ведь плывем на военной триреме, и столько солдат будет на борту. К тому же у Карфагена не осталось ни одной галеры.

— Я боюсь моря.

— Мы принесем дары Нептуну перед отплытием, чтобы он нас не слишком качал. Впрочем, это недалеко. Через два дня будем на месте.

— А Антония наконец решилась?

— Да, конечно. Она просто любит вечно устраивать суматоху, чтобы привлекать к себе внимание. Плывут Ливия, Антония, Децимия, Клавдия, Горация, Тарентия, Ливилла, Юлия Лингина, Юлия Цепиона, ты и я. Ах, Преция, какая волнующая поездка нас ждет! Я, наверное, сегодня не усну!

— Завтра ты будешь бледной, а Марк Перперна так восхищается твоим румянцем.

Плотина пожала плечами.

— Мальчишка! Он мне безразличен! С нами едет Фульвий Флакк.

— О? Он ведь должен был командовать флотом?

— Он примет командование под Карфагеном. А сейчас плывет с нами. Ох, Преция, какой это великолепный мужчина!

— Доспехи ему очень к лицу, — поддакнула младшая из подруг, мысленно добавив: «Потому что не видно ни живота, ни лысины!» Вслух же сказала: — Но ты права, уснуть этой ночью будет трудно.

Пират Тридон тоже не спал, но не от радостного возбуждения, а от гнева. Впервые ему не удалось нападение на намеченное селение. Сам Аид, должно быть, выплюнул из тьмы ту центурию, которой вздумалось заночевать именно там! В такой укромной, тихой бухте! Застигнутые врасплох, римляне тотчас же схватились за оружие и сомкнули ряды. О бое не могло быть и речи; пираты едва успели уйти на свою галеру, да и то со значительными потерями. Хуже всего был бунт гребцов, которые, услышав бой на берегу и хриплые звуки буцин, сзывавших солдат в строй, бросились на оставленных на корабле надсмотрщиков. Нескольким как-то удалось освободиться от оков…

Когда Тридон с товарищами отступил на галеру, он застал на палубах и в трюме ожесточенную, смертельную схватку. Что и говорить, застигнутые врасплох, разъяренные после поражения на берегу, пираты набросились на бунтовщиков, но опомнились слишком поздно, когда в живых осталось всего несколько гребцов.

Тем временем солдаты на берегу построились и начали наступать. Не оставалось ничего иного, как самим пиратам сесть за весла и поскорее уходить от опасного берега.

Но Тридон хорошо знал своих людей и понимал, что в такой ситуации они долго не выдержат; бунт против него, незадачливого «вождя», мог вспыхнуть в любую минуту. Еще до восхода солнца пираты начали браниться, роптать и гребли все неохотнее.

Побережье Сицилии уже скрылось за горизонтом, легкая дымка укрывала беглецов, и Тридон, пользуясь погодой и морем, гладким, как зеркало, спустился в трюм вместе с товарищами, чтобы посовещаться, что делать и где взять новых гребцов. Надсмотрщика Порнака за то, что он допустил освобождение нескольких человек и не подавил бунт в зародыше, немедленно приговорили к смерти и выбросили за борт, а Тридон поклялся богами преисподней и моря, что захватит первый же встреченный корабль, будь то хоть пентера с полным экипажем.

Удача сопутствовала пиратам, о чем они еще не знали, ибо гонец с вестью о ночном нападении добрался до Сиракуз через два часа после отплытия галеры адмирала Фульвия Флакка. В порту еще оставалось несколько легких, быстроходных судов, но комендант местного отряда пренебрег этим происшествием и не послал никого, чтобы догнать и предупредить большую трирему. Впрочем, чего было опасаться? Огромному военному кораблю не пристало бояться какой-то «мыши».

Он лишь не знал, что Флакк еще вечером велел убрать с триремы боевые мостки и катапульты, чтобы у путешествующих дам было больше места. Ведь галера шла не на настоящую войну. У Карфагена уже не было флота, и вся эта демонстрация силы имела целью скорее устрашить карфагенян.

Туман рассеялся довольно внезапно, через два часа после восхода солнца, и обе галеры увидели друг друга одновременно. Серый корабль пиратов, издали казавшийся лишь утлой лодчонкой, медленно плыл на восток и был еще далеко от триремы.

— Рыбаки, наверное, — сказал командир триремы, Опий Сабин. — Торговые суда обычно идут южнее.

— Или через Мессину.

— Да, это рыбаки.

— Какая жалость! — прекрасная Плотина капризно надула губки. — Я уж было подумала, что нас ждет какое-то приключение. Что это, может быть, враг.

— Но у Карфагена нет флота.

— Ну, тогда хотя бы пираты.

Офицеры, окружавшие группу дам, рассмеялись.

— Пираты? Ах, да они улепетывают со всех ног, едва завидев издали военный корабль. Знают, чем для них закончилась бы такая встреча.

— Он меняет курс! Идет быстрее и явно нам навстречу! — крикнул молодой Марк Перперна, с любопытством наблюдавший за движениями другого судна.

Опий Сабин, опытный моряк, через мгновение согласился с ним. В его голосе, когда он обратился к Флакку, было что-то такое, что старый адмирал тотчас же оставил женщин и живо подошел к борту.

— Взгляни, достопочтенный Фульвий. Какой-то странный корабль. И как-то странно он движется.

Они с минуту молча наблюдали. Серое судно приближалось, теперь уже отчетливо видное в ярком свете, и тут все заметили что-то неладное в его движениях. Ну да. Весла работали неровно, вся галера шла каким-то шатким зигзагом.

— Больные, раненые, помощь нужна, что ли? — пробормотал Опий, но Флакк покачал головой.

— Да поглотят меня все боги Аида, если это не пиратская «мышь»!

— Похоже на то! Но чего они хотят? Атаковать трирему?

— Они идут прямо на нас!

— С ума сошли! Ну, но нужно быть осторожным. Центурион, пусть солдаты строятся в боевой порядок на переднем и заднем мостиках.

Едва хрипло проревела буцина, как дисциплинированные солдаты уже высыпали из-под палуб и слаженно строились в указанных местах. Опий Сабин с тревогой указал на пустые места, где должны были стоять боевые машины и мостки.

— Не понадобятся, — уверенно заверил его Флакк. — Те не посмеют атаковать. Они не безумцы.

С беззаботной улыбкой он обратился к женщинам:

— Ну, прекрасные дамы, вы хотели приключений, и, кажется, сейчас будет первое. Потому что это, похоже, все-таки пираты.

— Ах! Я боюсь!

— Как это хорошо!

— Юнона, храни нас!

— Нет, это шутки! Достопочтенный Флакк хочет нас напугать!

— Нет, Плотина! Но, разумеется, нет никаких оснований для опасений. Если это действительно пираты и если они осмелятся напасть, это будет лишь доказательством того, что они либо сошли с ума, либо пьяны. Забава с ними будет короткой!

— Может, все же будет лучше, если благородные дамы укроются под палубой, — посоветовал Опий, но вызвал лишь визг и протесты.

— Нет, нет! Я хочу все видеть!

— И я! И я! Не сдвинусь с палубы!

— Ах, как это волнующе! Кто начнет первым?

— Достопочтенный Флакк, наши лучники сейчас начнут стрелять?

— Боги, у меня колени дрожат, как в амфитеатре перед боем двух гладиаторов!

— Ставлю талант против сестерция за трирему! — весело бросил молодой знаменосец Спурий Юкунд.

Ему ответил общий взрыв смеха.

— Нет, Спурий, никто не захочет потерять ни сестерция! Ни даже асса!

— Смотрите, смотрите, что те вытворяют!

Серая галера, быстро приближавшаяся сбоку, внезапно изменила курс и, слегка отвернув, начала огибать трирему с кормы, словно там, на палубе, внимательно разглядывали военный корабль.

— Что это за корыто из портовых помоек? — рычал пират на товарищей. — Ни мостков, ни машин!

— А галера-то добротная. Смотри, какая обшивка, какие весла и навесы над палубами.

— Наверное, военная.

— Ты что, ослеп? Солдатни на палубах — как вшей на фракийском тулупе, а он сомневается!

— Военная, но безоружная? Да поразит меня проказа, если я что-нибудь понимаю!

— Тридон, а может, это ловушка? Может, какая-то хитрость?

— Не думаю. Это скорее боги, милостивые к нам, подсовывают лакомый кусок. Сифакс, ты мастер по катапультам! Иди с людьми на нос и пали из обеих машин что есть мочи! Ты, Аминтос, следи за движениями этой посудины! Всегда держись сзади, за ее кормой, и не приближайся! У нас есть катапульты, а у них — луки! Могут себе стрелять по рыбам!

Он наклонился над центральной, некрытой частью галеры и крикнул:

— Братья, еще немного терпения! Зайдем этому зубастому волку с хвоста и будем так держаться! Как нашпигуем его снарядами, он быстро взвоет!

Первая стрела, выпущенная из катапульты, — снаряд величиной с копье — неожиданно просвистела и угодила в отряд солдат, стоявших на носу галеры. Она пронзила плечо одному воину и застряла в боку другого. Раненый, старый ветеран многих войн, не смог сдержать боли и со стоном рухнул. Ему ответил хоровой визг ужаса из толпы женщин. Но уже летел второй снаряд, который с треском отколол щепу от мачты, а третий свалил десятника.

Старый вождь Фульвий Флакк мгновенно осознал весь ужас положения.

— Да у них же катапульты! — бросил он Опию Сабину. — Они нас тут перестреляют, как уток!

Словно в подтверждение этих слов, снаряд снова прожужжал в воздухе, и ему ответили стон и предсмертный хрип в группе солдат, а также почти истерический крик женщин.