Глава 15 Ведунья
Я выхожу из комнаты. Дик тенью движется позади. Едва прикрываю дверь, как тут же натыкаюсь на Мальву. Ее появление застает меня врасплох, но лишь на мгновение. Она выходит из комнаты моего мужа с откровенно торжествующим выражением на лице, от которого у меня внутри закипает отвращение. Ее глаза самодовольно блестят, черные блестящие волосы небрежно растрёпаны. Платье измятое, груди едва ли не вываливаются наружу. А на шее — темный крупный засос, который она даже не думает скрывать. Нет, она даже гордится им, словно получила от Дейрена подарок, а не печать собственного бесстыдства.
Мальва не спешит уходить. Напротив, она стоит передо мной, откровенно наслаждаясь моментом. Ее алые губы изгибаются в высокомерной улыбке. Взгляд насмешливый и пренебрежительный.
— Ну что ж, — говорит она, и ее голос звучит презрительно. — Кажется… ты и так все понимаешь, Итара. Это поместье скоро сменит хозяйку. Предупреждаю: не стой у меня на пути!
Ее слова остры, но не ранят. Они меня веселят!!! Но я продолжаю отыгрывать нужную роль. На лице у меня — смесь ярости и боли. Пусть думает, что ее победа сокрушительна, а колкие слова вонзаются в сердце. Пусть тешится иллюзией своего превосходства… пока может.
— Как ты смеешь??? — мой голос срывается, дрожь в нем хорошо заметна. Мальва довольна этим, это видно по тому, как ярко начинают блестеть ее глаза.
— Смею! Уйди с дороги, пока цела!
Я заставляю себя сделать шаг назад, как будто отступаю перед ее словами в страхе. Но внутри меня — пламя триумфа. «Подруга» настолько уверена в победе, что легко ведется на мое представление
Я отворачиваюсь и ухожу, высоко задирая подбородок. Ее взгляд сверлит мне спину, но я не останавливаюсь. Чем дальше от нее ухожу, тем более расслабляюсь. Теперь уже можно побыть самой собой. Хоть немного…
Направляюсь на кухню, чтобы раздобыть сладостей на завтрак и разузнать атмосферу, царящую среди слуг. Да, они так обнаглели, что даже не носят мне чай по утрам!
Как только я вхожу, все работники кухни замолкают. В воздухе летает какое-то напряжение и недовольство. Слуги продолжают работать, но каждый бросает на меня быстрые, настороженные взгляды. Мне становится понятно, что все уже знают о Мальве. Здесь тайны не держатся долго — поместье всегда полнится сплетнями. Да и распутница явно ничего не скрывает: теперь она будет демонстрировать засос каждой собаке.
Я подхожу к столу со сладостями — пирожными и пирожками — и слышу шепотки вокруг.
— Говорят, у хозяина теперь любовница, — доносится из-за угла, где собрались служанки помоложе. — Леди Мальва… Ну, что тут скажешь, красивая женщина. И может быть, волшебница, если смогла уложить в постель человека, имеющего истинную пару…
Я нахожу пустое блюдо и начинаю перекладывать пирожные в него. Хотелось бы прикрикнуть на них и заставить обслужить себя, но пока у меня немного не та роль. Временно, конечно.
Кухарка, стоящая напротив и раскладывающая новую партию пирожков поднимает мне глаза и, не скрывая презрения, смотрит прямо в лицо. Я делаю вид, что не замечаю этого
В сердце вспыхивает негодование.
И вдруг Дик касается моего локтя, проявляя поддержку, а по моему телу разливается теплая волна. Его нежный жест напоминает мне, что я не одна, что у меня есть союзник, который всегда рядом.
Воспоминания о вчерашнем вечере взрываются в памяти вспышкой: неожиданный поцелуй, наполненный страстью, сладкие губы, жадно прижимающиеся к моим. Дик казался отчаянным и уязвимым тогда, но таким голодным! А когда очнулся и разорвал поцелуй, то в глазах его вспыхнули страх и шок. Кажется, он пожалел о своем порыве, и мне пришлось действовать, чтобы прекратить эту глупость. Я ответила на его поцелуй, чтобы успокоить и дать ему понять — я принимаю его чувства и влечение…
Погружённая в размышления, почти забываю, где нахожусь, как вдруг замечаю, что мимо проходит кухарка. Ее лицо скривлено в презрительной гримасе, и она демонстративно задевает меня плечом. Я замираю от изумления. Вот это берега потеряла! Такой наглости я точно не ожидала…
В тот же миг у меня перед глазами вспыхивает яркое видение:
Я вижу эту женщину у окна, ее напряжённое лицо, усталые глаза, которые с надеждой смотрят вдаль. Она давно ждёт вести от сына, который уехал на королевскую службу. Его долго не было, слишком долго. Она каждый день молится, молча или вслух, сжимая руки до боли. Но от сына — никаких вестей. Она уверена — с ним что-то случилось. И теперь я вижу его: жизнь парня пошла под откос. Его выгнали со службы из-за пьянства, он потерял здоровье в потасовке и теперь хромает на одну ногу. Возвращается домой оборванным, грязным, измождённым. Я вижу его так чётко, что ощущаю даже запах дорожной пыли, которой он пропах. И этот оборванец уже рядом. Он почти дома, его путь закончился. Еще немного, и он пересечет родной порог…
Неосознанно, под впечатлением видения, я восклицаю вслух, почти не задумываясь:
— Твой сын… Он вернётся сегодня. Оборванный и хромой, но живой.
Всё происходит в доли секунды. Кухня погружается в напряженную тишину. Все застывают в неловких позах, глядя на меня. Кухарка — та самая неприветливо-наглая — поворачивается ко мне очень медленно, ее лицо начинает пылать гневом, а в глазах мелькает долго сдерживаемая ненависть.
— Проклятая безумица! — цедит она мне в лицо. — Что ты можешь знать о моем сыне? Он в порядке! Он жив, здоров и богат!!!
Ее голос с каждым словом звучит всё громче и злее. В нем плещется ярость, перехлёстывающая через край. Руки дрожат, лицо пылает.
Дик тут же реагирует — делает шаг вперед, нависая над ней угрожающе. Он готов наказать ее за дерзость, но я мягким жестом останавливаю его. Не хочу конфликта, он вряд ли нам нужен. У нас несколько иной путь. Путь мудрости и находчивости, а не демонстрации силы…
В этот момент дверь кухни резко распахивается, и вбегает дворовой мальчишка, грязный, с растрёпанными волосами. Он возбужденно дышит и выкрикивает, размахивая руками:
— Тётя Нилли! Ваш Ольгий вернулся! — кричит, едва переводя дыхание. — Я сначала подумал, что это какой-то оборванец, да и хромает он, но нет, это Ольгий! Ждёт у ворот, а привратники его не пускают!
Эти слова буквально повисают в воздухе. Кухня снова замирает, но теперь тишина другая. Воздух будто густеет от шока и недоверия. Наглая кухарка застывает на месте, ее лицо белеет, как мел, а взгляд начинает панически метаться. Она не может поверить тому, что только что услышала. Но мальчишка не врёт — это видно по его лицу.
Губы женщины начинают дрожать. Она срывается с места и бежит прочь из кухни — встречать своего нездорового и небогатого сына, а остальные слуги смотрят на меня с ужасом.
— Ведунья… — раздается шепот со всех сторон, и от прежнего презрения не остается ни следа…