Глава 3

— Ты головой своей подумала, прежде чем скандал закатывать? — прошипела она, а я не узнавала ее.

Казалось, передо мной совершенно незнакомая женщина. Не милая и обходительная мадам, которая мне понравилась сразу, как только я попала в этот мир. Другая.

— Ты вообще понимаешь, что ты наделала? К чему нужен был этот скандал?

Я не ответила.

Подождите. Я как охренела, так еще и выхренеть не могу. Так, дайте мне время, чтобы прийти в себя. А то меня что-то слегка пошатнуло.

У меня до сих пор перед глазами лицо мужа, когда я открыла дверь. Этот “баболаз” покорял мою сестру, изображала сразу и Эверест, и его пик со стонами, словно кто-то мучает котенка. Она сначала выглядела, как олень при свете фар. И я должна была промолчать?

— Тебе сорок пять! — выкрикнула мать, словно ее просто распирало от гнева. — Ты уже не дебютантка! Ты — невеста не первой свежести! Посмотри на себя в зеркало! Кто тебя замуж возьмёт?

Я посмотрела.

Женщина.

Ничего так.

Вполне неплохо сохранившаяся. Светлые волосы.

С морщинками у глаз.

С легкой, едва заметной сединой в волосах.

С усталыми, но живыми глазами.

Не роза-бутон, которая вот-вот расцветёт. Но еще не гербарий!

Нет.

Скорее, роза, которая пережила зиму.

Поблёкшая. Но настоящая.

— Да, — сказала я, чувствуя, как в голосе проступают первые нотки уверенности. — Я посмотрела. И знаешь что? Я нравлюсь себе.

Я чувствовала. Я прямо физически ощущала, что позади меня стоит старинное поместье тетушки. Дом. Убежище. Место, куда я могу уйти.

— Угомонись! — рявкнула мать, ударив ладонью по столу.

Она начала нервно мерить шагами комнату.

— Завтра же пойдёшь к мужу. Попросишь прощения. Утешишь сестру. Она в положении! Ей нельзя плакать! Ей нельзя нервничать! Я ее не могу успокоить. Она боится, что ты ее отравишь!

— Так ты знала! - произнесла я, глядя на ее нервные шаги по моим покоям.

— Разумеется! Еще бы мне не знать! А ты сорок пять лет живёшь, — прошипела мать, — а ещё не поняла, насколько важно нам оставаться в этом роскошном доме! У нас ничего нет! Кроме захудалого поместья, у которого провалилась крыша, в котором жить невозможно! Ты понимаешь, что мы живём милостью твоего мужа, которому ты не удосужилась подарить ребенка?

— А если бы я родила? — спросила я, не узнавая своего голоса. — Что бы изменилось?

— Всё! — выкрикнула она. — Когда он умрёт — всё его имущество перейдёт в первую очередь его родственникам! А уже потом — обломится супруге! И не это не факт! Возникнут споры относительно того, был ли консумирован ваш брак! Если у вас нет детей — его могут признать недействительным! И нас всех вышвырнут на улицу! И в этом будешь виновата ты!

Я смотрела на неё.

И понимала:

Она не за меня.

Не за сестру.

Она за деньги.

За статус.

За то, чтобы не быть нищей.

— Где документы на поместье тетушки! - произнесла я, видя, как мать меняется в лице. — Мне сейчас нужны эти документы!

— Ты что? Собираешься там жить? Не сходи с ума! Оно уже развалилось! Без слуг, отопления и ремонта поместье превратилось в руины! - небрежно произнесла мать, словно испугавшись моей настойчивости.

— Где документы?! - произнесла я, повышая голос. Я схватила ее за корсет и резким движением дернула на себя, глядя прямо ей в глаза. — Только не говори, что ты его продала!