Глава 31. Дракон

Пальцы в перчатке дрогнули.

Сердце билось, как молот, но я не мог отвести взгляд от неё. Она спала передо мной, бледная, измученная. С ужасающим красным следом на шее.

Я видел, что она боролась. Боролась не только за свою жизнь, но и за что-то большее. Она почти сдалась. Но в этот момент она сделала то, что поразило меня до глубины души. Она вонзила нож.

Не в него. Не в себя. В иллюзию. В ложь. В возможность вернуться.

Я снял перчатку. Осторожно. Медленно.

И коснулся лезвия. Не кожей. Кончиком пальца.

Я надел перчатку и подошёл к окну.

Холодный ночной воздух ворвался в комнату.

Я не оставил следов.

Не оставил слова.

Только нож остался в платье. И письмо — на столе.

Я вышел.

Закрыл дверь.

И уже в коридоре, в темноте, я осознал, что за столько лет одиночества сегодня я впервые чувствовал себя прежним. Впервые за столь долгое время я провел вечер не наедине с книгами, а в компании остроумной и приятной женщины. Она не была жеманной, не была наигранной. Она была настоящей, без церемоний, без попыток понравится. Она вела себя так, словно мы с ней друзья, хотя знакомы от силы день.

И всё-таки я был с ней не до конца честен.

Да, я действительно не хочу, чтобы она становилась жертвой.

Я не хочу, чтобы она умерла за меня.

Я не хочу быть причиной её смерти.

Мне ее искренне жаль. После всего, что она пережила, было бы неправильно пользоваться моментом.

Но…

В то же время я понимаю, что это — мой единственный шанс.

Шанс снять проклятие.

Шанс снова жить.

В этот момент, стоя уже в коридоре, я снял маску и посмотрел на свое отражение в зеркале.

Я почувствовал, словно на меня осуждающим взглядом смотрит Агостон. Мой брат. “То есть ты решил воспользоваться плачевным положением женщины, ее отчаянным предложением, продиктованным ее горем, чтобы снять с себя проклятие? О, мне кажется, это еще хуже того, о чем подумал я! И сейчас ты собрался упорно делать вид, что никакой сделки между вами нет, чтобы она не чувствовала, что ее заставляют? Браво, братик, браво! Как говорит дедушка Угу, где-то проснулась королевская кровь!”.

Я стиснул зубы. Собственные мысли были мне противны. А голос брата в этих мыслях звучал еще ужасней, чем на самом деле.

— Но я же ее не просил. Она сама предложила. Это раз. Второе. Речь идет не о “сейчас”, а о “потом”. О глубокой старости, — словно оправдывался я, чувствуя, как что-то темное проснулось внутри меня.

И это темное шептало: “Другого такого шанса может не быть. Ты навсегда останешься в отчаянии и одиночестве”.

— Если это — шанс, то разве стоит его упускать?