Глава 5. Свидетель

На следующий день я встретила тетку Машу Шамову. Увидев меня, она замахала руками и на всю улицу закричала:

– Представляешь?! Представляешь?!

Подбежав ближе, она повторила: "представляешь", как будто ее заклинило.

– Не представляю, тетя Маша, – искренне сказала я.

Тетка Маша хихикнула, прикрыла рот рукой и с затаенной радостью воскликнула:

– Следствие-то че установило!

Я мысленно перекрестилась и буркнула:

– Че?

– Есть информация! У них же там эти… Экспертизы всякие, медосмотры для преступников. Так вот, че оказывается-то…

– Ну что?! – потеряв терпение, рявкнула я.

– Ой, -Тетка Маша пожевала губами, словно смакуя во рту "информацию", затем выдала: – Костя-то, оказывается, этот… Гермафродит, или как их там называют. Ну эти… С мужскими и женскими причиндалами! Он Светке-то завидывал по-женски, вот и порешил!

Стоит тетка Маша, вся сияет. И, главное, по этим сияющим глазам видно, что верит, верит в эту чушь. Верит натурально!

– Вы совсем с ума сошли? – накинулась я на нее. – А эту информацию, случайно, не Ксюнька вам донесла?

– Если и она, и что? – посуровела женщина.

– А то, что наврала она в три короба! Зачем всяким сплетням верите?

Оставив озадаченную тетку Машу, я понеслась к Ксюньке Куприяновой, чтобы задать ей трепку.

– Ты зачем растрезвонила, что Костя, якобы, гермафродит?

– Дык баба Шура так сказала! – совершенно искренне воскликнула Ксюнька.

– Она так не говорила. Она сказала: человек один, а лика – два!

– Ну вот.

– Что – вот?

– Получается, гермафродит.Ты же сама так сказала. Забыла что ль?

Ксюнька Куприянова смотрела на меня круглыми, искренними глазами, и я поняла, что я зря теряю время.

В четверг утром прилетел самолет. Привезли покойную Свету Кантимирову. В темно-бордовом гробу она лежала бледная и все такая же красивая, как при жизни. Ее мать Наталья сидела возле гроба и шмыгала носом, ни на шаг не отходя от дочери.

В доме сновали люди. Пришли Витя Шмелев и Прохор. Витя Шмелев высокий, худощавый темноволосый красавчик с пронзительно зелеными глазами растерянно посмотрел на гроб, натолкнулся взглядом на Наталью Степановну, стушевался и бросился на улицу. Мне его поведение показалось странным. Но потом я вспомнила, что рассказал участковый Петя, и все в моей голове встало на места. В день убийства Костик и Света поругались из-за Нины – жены Вити.

Чадили свечи у изголовья гроба, тихо переговаривались женщины. Стало душно, и мне захотелось вдохнуть свежего воздуха, потому я встала со стула и, извинившись, вышла на улицу.

Витя стоял у калитки спиной ко мне, сложив руки на груди, и смотрел на улицу. Пастух Прохор, который был ростом чуть пониже его, стоял рядом и что-то ему говорил. Со стороны Витя выглядел как принц, а Прошка был похож на его советника.

Я подошла к ним, Прошка, увидев меня, замолчал, а Витя бросил недовольный взгляд, в котором явственно читалось, – какого лешего тебе надо? И снова стал смотреть на дома напротив. Наверное, он подумал, что я уйду, заметив его недовольство, но я не ушла и как можно приветливее улыбнулась:

– Привет, ребята.

Прошка приобнял меня за плечи. А Витя надменно скосил на меня глаза и буркнул:

– Привет, – Но видимо понял, что незаслуженно груб со мной, потому смягчившись, добавил: – Давно тебя тут не было. С приездом.

– Спасибо. Я хотела поговорить с тобой.

Прошка внимательно посмотрел на меня, затем убрал руку с моего плеча и сказал:

– Поболтайте, а я пойду, с покойной посижу.

С этими словами он похромал в дом, а Витя поморщился – перспектива поболтать со мной его не порадовала.

– Я слушаю, – процедил он.

Тон его стал меня порядком раздражать. Ах ты принц хренов! Стоишь тут, строишь из себя недотрогу. Я мысленно сосчитала до пяти, стараясь пригасить подступающий к горлу гнев, и как можно спокойнее проговорила:

– Расскажи мне, что случилось в тот день, когда Свету нашли мертвой? Что произошло между вами?

Витины глаза беспокойно заблестели, щеки заалели румянцем.

– Тебе какое дело? – грубо спросил он.

– А такое, что Света моя подруга. Я имею право знать, – с холодным спокойствием ответила я.

«Принц» расцепил руки и нервно потер лоб.

– Следователь уже допрашивал. Теперь ты.

– Расскажи, пожалуйста, Витя. Мне важно знать, что произошло, – с нажимом сказала я.

– Ну, мы сидели. Немного выпивали. Так, чисто символически. А потом Костя и Нина куда-то пропали, мы со Светой вышли, а они целуются. Ну, в общем, Света скандал закатила, я Нинку домой повел. Решил с ней дома поговорить, чтоб в улице не светиться. Народ, сама знаешь, какой. Чуть что, сразу сплетни пойдут… Это Костя ее порешил.

Витина голова задрожала, и на красивых глазах выступили слезы. Быстрым движением руки, он смахнул их. Сжал зубы так, что заходили желваки на щеках. Что-то он слишком эмоционален.

– Ты в порядке?

– Она мне нравилась…

Я не удивилась услышанному. Светка многим мужикам нравилась. Вон, полный дом поклонников. Даже Сема-тракторист здесь. До девятого класса за Светкой бегал, а потом женился на тихой, домовитой девушке Кларе и вроде успокоился. Дети пошли. Да и Клара его тоже здесь, больше не ревнует мужа. Поговаривают, что Сема оказался отличным мужем и надежным плечом для Клары.

– Я не верю, что Костя ее убил, – проронила я. Витя усмехнулся и высокомерно глянул на меня.

– А во что ты веришь? Что она сама утопилась? – Его верхняя губа поползла наверх, обнажая зубы. Вмиг он стал похож на злую кошку. Даже не кота, а именно кошку. Грациозный, страшно красивый.

– Эта мразь ее убила. Он испугался, что она бросит его. Светка всегда говорила, что он никогда ее не отпустит… – злым шепотом проговорил он.

Что? С чего бы Свете говорить этому щеголю, про то – отпустит ее или не отпустит Костя? Я неприятно удивилась услышанному. Получается, Витя и Света были близки? У них были теплые и доверительные отношения?

– Это она так ТЕБЕ говорила? – спросила я.

Витя наклонился ко мне и рявкнул так, что люди на крыльце с любопытством уставились на нас:

– Да! Мне! И что? – Быстро оглянувшись, он понял, что вызвал ненужное внимание, и понизил голос вновь до шепота: – она не любила его. Просто жалела.

Я смотрела на красивое и нервное лицо Вити и думала о том, почему он ни слова не сказал о своей жене. Ведь он ее застал с Костей, как он оценивает сие открытие? По всей видимости, смерть Светки занимает его внимание куда больше, чем измена жены.

– Значит, у вас со Светой что-то было? – спросила я в лоб. Витька окатил меня ледяным взглядом и, демонстративно промолчав, двинулся в дом.

«Было», – с горьким сожалением поняла я. Мне хотелось верить, что у Светы и Кости все было хорошо. Вера моя рухнула.

А мог ли этот красавчик убить Свету? Предположим, что Костя и Нина тоже были близки, и, увидев это, Витя отвел законную жену домой, а затем вернулся. Предположим, он знал, в какое время Света доит корову. Пришел сразу в коровник, зашел через заднюю калитку и поставил женщине ультиматум: либо он, либо Костя. Света выбрала Костю, и чересчур нервный Витя разозлился и утопил Свету в ведре с молоком, а сейчас строит из себя невинную овцу. Могло так быть? Вполне могло. Но для убийцы что-то уж больно сильно он переживает.

Если Витя и Света были в близких отношениях, знал ли об этом Костя? Неизвестно. Если бы знал, то мог ли на почве ревности убить Свету? Получается, что мог. Но ведь, как сказала Наталья Степановна, он спал, когда она обнаружила свою дочь мертвой. Сможет ли спокойно спать человек, который несколько минут назад убил другого человека? Конечно же нет, если, конечно, он не какой-то маньяк.

Притворялся, что спит? Этого мне не узнать. Так или иначе сердце мне подсказывало, что Костя не убивал Свету. Если не Витя и не Костя, кто тогда?

На кладбище отец Прокоп заунывно прочитал молитву, отпел новопреставленную Светлану. Мы подходили, кидали комья земли в могилку. Когда мужики принялись работать лопатами, мне стало так тоскливо, что слезы сами покатились из глаз. Я подошла к Наталье Степановне и обняла ее. Вдвоем мы тихо плакали, пока зарывали могилку. После того как вырос холмик из земли, баба Шура Клопиха, появившаяся из ниоткуда, подошла и бережно положила на него огромную охапку цветов. Все ахнули. Никто этого не ожидал. Обкладывая цветами холмик, она бормотала:

– Вот, девонька, тебе. Чтоб на том свете дорожка у тебя была из цветов. Чтоб благоухала ты.

Заголосила Наталья Степановна. Прижимая бледного Васеньку, сына Светы, одной рукой, другой она закрывала себе рот, но тщетно, плач ее коробил всем души. Все начали всхлипывать, промокать белыми платочками глаза. В какой-то момент я зачем -то повернулась к воротам кладбища и увидела спешно удаляющуюся мужскую фигуру. Витя Шмелев.

После похорон и поминок люди долго не уходили. Толкались во дворе, тихо переговаривались, курили, качали головами. Всем еще хотелось побыть на, так сказать, «интересном мероприятии». Свадьба ли, похороны ли, – для деревенского люда какое-никакое развлечение.

Зорко следил за людьми Прошка – пастух, стоя возле дровней и засунув руки в карманы. С тихим смехом что-то рассказывала стайке женщин тетка Маша Шамова. Не может она чтобы не смеяться. Даже на похоронах найдет, какую байку рассказать. Не замолкали двое закадычных друзей – дядя Федя и дядя Миша, уже изрядно подпившие и гордые тем, что копали могилку, посмеивались и, перебивая друг друга, вещали о том, как уснули на кладбище, а потом напугали самого отца Прокопа. С их слов выходило, что отец Прокоп – личность, оказывается, очень романтическая, – устроил себе свидание возле кладбищенских ворот, стоял, обжимался с Ксюнькой Куприяновой, а тут они, мол, вынырнули прям из-за крестов и всю малину влюбленным испортили и так напугали их, что отец Прокоп могучей Ксюньке аж на руки запрыгнул.