Глава 33

Упав на четвереньки, я выгнула спину с каким-то жутким, нечеловеческим хрустом. Я завизжала, но изо рта (точнее – пасти) вырвался протяжный вой. 

Я превращалась в волка. 

Я физически ощущала, как теряю контроль над собой. Тело уже вообще жило своей жизнью – руки и ноги превратились в лохматые лапы, позвоночник поменял своё естественно-вертикальное положение на горизонтальное. 

Вы когда-нибудь задумывались, как собаки (да и кошки, наверное) воспринимают свой хвост? Как что? Они же им виляют по своему желанию, а значит, управляют?

В общем, ответ таков: хвост я ощущала как часть своего тела. Видимо, он, как и лапы, содержит нервные окончания, которые помогают ориентироваться в пространстве. Это как будто третья рука внезапно отросла. 

Стоять на четырёх лапах было также естественно, как на двух, что было приятным удивлением, что я так быстро освоилась.

Я припала к каменному полу (который уже и не казался таким холодным, как раньше) и ощерилась, а потом рванула вперёд на ненавистного тюремщика, и плевать, что решётка.

А, нет, не плевать.

Я с визгом отшатнулась от сжигающего моё тело металла. 

– Что, шавка, больно, да?! Ещё бы. Металл заколдован специально от такой дряни, как ты! – злобно усмехнулся тюремщик.

Я с ненавистью посмотрела на мужчину и отошла в дальний от решётки угол. 

Во-первых, важный момент: пока я была человеком, ничего не жгло. Значит, заколдована эта решётка от вот такой формы.

Однако если бы оборотничество было моей природой, если рассуждать логически, то чарам на решётке было бы всё равно в какой я форме, так же? А значит, это не моя природа, а то, что наколдовано на меня кем-то. Проклятье по-простому. 

А что надо делать с проклятьем? Правильно, снимать. 

Во-вторых, можно замотать лапы в одеяло и проверить, работает ли эта магия чисто от прикосновения, или просто, когда я помещаю лапу на решётку. А если засунуть между решётками, сработает ли? Если да, то у этого гадёныша тюремщика останется шикарный шрам. 

В-третьих, тюремщик говорил, что я потеряю контроль над разумом и телом, но это не так. Да, в момент превращения мне всякая дикость лезла в голову, но сейчас мне не хочется творить безумства вроде разорвать ему глотку. Оставить вот пару шрамов… да и то. Пусть в штаны от страха наложит и мне уже хватит. 

В-четвёртых, нужно проверить возможности этой формы. Судя по следам на стене в моей лавке я очень сильная, если на каменной стене у лестницы остались такие глубокие дыры. 

Я повернулась к тюремщику хвостом, и подойдя к стенке, осторожно, всё увеличивая нажим, надавила на стенку когтями.

Звук получился душераздирающий. Вот это силища! Прекрасно.

– Эй, тварь, ты чего там удумала?! – визгливо воскликнул мужчина. – А ну, прекрати! Уши в трубочку сворачиваются!

Представляю. Но мне в этом теле – всё равно. Никакой это не режущий слух скрежет, а вполне мелодичные трели. Тем более, если тюремщику они не по душе.

Ещё пару минут я с упоением чертила на стене: «Тюремщик – подлый трюфель!». 

Почему такое странное ругательство? Не знаю, захотелось. Но вряд ли он в темноте поймёт, что я тут написала.

А нет, понял. Когда возмущённые крики тюремщика перешли в активные действия в виде пролетевшей мимо меня кружки, я (очень на это надеюсь!) с коварным оскалом обернулась.

Ещё одно предположение моё проверили. Магическая преграда не является физическим щитом. Дело в заклинании.

Я подцепила покрывало зубами и подтащила к решётке. 

– Ты чего там удумала, шавка? Фу! Брось одеяло! – уже менее уверенным голосом вякнул тюремщик.

Я мрачно покосилась на него поверх одеяла. Вообще, тащить что-то столько большое в зубах было не очень удобно. Точнее, очень неудобно. Крайне. 

Теперь я понимаю, почему собаки так нелепо выглядят, когда делают это. Как лапы-то так широко расставить?!

Подтянув одеяло к решётке, я положила его на пол и решила провести следующий эксперимент. 

В этот раз я начала аккуратно просовывать лапу МЕЖДУ решётками. 

Лапа слегка зудела, но такой жестокой боли, как раньше, не было. 

Я подняла взгляд на массивный засов с той стороны. Ещё будучи человеком, я разглядела его, удивившись, что привычного замка нет, есть только толстенная арматура, которая задвигается под металлическую щеколду, и длинный рычаг с той стороны решётки, чтобы извне её было удобно открывать–закрывать.

Я аккуратно дотронулась лапой до металла решётки.

Больно, зараза. Жуть как неприятно.

Я, помогая себе носом и всеми лапами, кое-как намотала одеяло на одну из передних лап и коснулась решётки.

Бинго.

Не чувствую боли. Ну, берегись, гадкий мужик, кучу в штанах тебе сейчас обеспечу.