Цепляясь за нити

Цепляясь за нити

— Можно войти?

Двух лёгких стуков и голоса Тормана было вполне достаточно, чтобы не проверять, кто это, и разрешить ему войти.

Я сделала глоток энергетика, в который раз перечитывая листы, разбросанные по столу, и цифровые фотографии. Карты, короткие заметки и несколько DVD-дисков с аудиозаписями только добавляли хаоса.

Мозг закипал. Слишком много тёмных пятен вокруг Фабрики. Я расследовала это уже семь лет — и с каждым днём появлялось всё больше вопросов, чем ответов.

— Я думал, ты тоже развлекаешься с ними в гостиной, — прокомментировал он, скользнув взглядом по громоздкому столу.

— У меня есть дела поважнее, — бросил я.

— У тебя вообще много дел, Данте. Только вот жить, похоже, в их список не входит.

Его колкий сарказм был особенно неприятен. Не потому что задел, а потому что был бессмысленным — из тех пустых реплик, на которые никто бы и не подумал возражать.

Я щёлкнул языком.

— Ты принёс то, о чём я просил? — выпрямился я, засовывая руки в карманы. Взглянул прямо — без намёка на улыбку.

— Ты о чём именно?

— О Джордже Дроу.

— Хотел бы я понять, зачем, чёрт возьми, я занимаюсь тем, с чем легко справился бы кто-нибудь из твоих. Разве не Джексон у вас хакер из «Доминиона»? — спросил он, приподняв брови. От этого на его чёртовом лице стало ещё больше складок.

— Я задал вопрос, Торман. Не отвечай мне вопросом. Ты знаешь, как я это ненавижу.

Он вздохнул, как будто вся ситуация была шуткой, и вытащил из кармана пачку сигарет.

— Тогда никто ничего не получит.

— Не зли меня, — прорычал я.

Он устроился в кресле, закинул ногу на ногу и поднял подбородок, направляя его в мою сторону.

— Ты, может, и лидер, но это я сделал тебя им. Без меня вас бы уже давно не было. Я бы нашёл других — таких, как ты, кому нужен лишь толчок, чтобы стать мстительным. — Голос его был ровным, чуть приглушённым дымом. — Если ты хочешь, чтобы я рисковал профессией, даже не зная зачем, — ты не получишь от меня ни хрена. Я прикрываю вашу задницу уже семь лет. Если это окажется напрасным, рухну я — и вместе со мной потяну вас всех.

Я закатил глаза.

Торман мог говорить бесконечно — как будто ему было что предъявить. Словно я боялся хоть одного его слова, произнесённого с этим прокуренным дыханием.

Я обошёл стол — медленно, спокойно, не вытаскивая рук из карманов. Оказавшись рядом с ним, сделал так, чтобы он точно увидел, как я достаю пистолет из-за пояса и кручу его на пальце.

Как и ожидалось, Торман затянулся ещё раз, не отрывая взгляда от стены в глубине комнаты.

— Я заботился о тебе, — произнёс он.

— Я тебя об этом не просил.

— Я тебя усыновил. Пусть и ради чего-то большего. Я дал тебе еду, одежду, отправил в школу… хоть немного, но подарил тебе детство.

— Детство, да? — усмехнулся я с фальшивой, почти королевской надменностью в голосе.

— Ты смог бы убить меня? — спросил он без тени колебания. Его усталые, прожжённые временем глаза смотрели прямо — с храбростью. — Я — важное звено.

— Звено, которое мне угрожает. — Дуло пистолета упёрлось в его лоб, готовое в любой момент разнести череп. — А я не люблю угроз.

Фрэнсис не отводил взгляд. Сделал последнюю затяжку, выдохнул медленно, будто готовясь к неизбежному.

— Это из-за неё, да?

— Дай мне информацию — и мы закончим с этим, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая ярость.

— Ты бы убил одного из своих ради неё?

Взгляд Тормана по-прежнему был пристальным. Не отступал.

Я не колебался.

Я не позволил себе промахнуться.

Я был лидером, но у меня было соглашение. Слово, которое, может, и казалось для Грей ничтожным, всё ещё оставалось в силе.

— Я бы убил тебя ради неё.

Эти слова застряли в горле, ударили жаром по телу. Сердце било с удвоенной силой. Каждая клетка пульсировала.

Фрэнсис долго молчал, прежде чем из его больных лёгких поднялся хриплый смех. Он легко хлопнул меня по руке — как бы отмахиваясь, чтобы я убрал оружие от его головы.

— Я говорил с Коулом перед тем, как прийти. Ты одержим этой девчонкой. Всегда думал, что это не станет проблемой. Что ты справишься. Что сумеешь повернуть всё в свою пользу. Но, похоже, всё наоборот — она стала настоящим лидером «Доминиона» в тот самый момент, когда смогла контролировать тебя.

Я скривил рот.

— Умирать — её право.

Торман расхохотался.

— Эта фраза звучит романтично только из твоих уст, — усмехнулся он. — Садись, Данте. Поговорим как два цивилизованных человека.

Я убрал пистолет, но оставил его в руке — на всякий случай. Как напоминание.

— Я хочу всё, что у тебя есть на Джорджа Дроу.

— Тебе лучше сесть, чтобы слушать. Уверен — будет интересно. И позови остальных. Оно того стоит.

— Что это, семейный совет? Я думал, мы собираемся только по первым воскресеньям месяца, — заявил Ашер, входя в комнату с Рэйчел на руках, весёлый, как всегда.

Я даже не стал спрашивать. Понять, как работают нейроны у этого человека, — задача невозможная.

— Заткнись, Хоторн. Ты раздражаешь кого угодно, — прорычал Коул.

— Ты так меня любишь, что, кажется, сейчас предложишь мне отсосать, — парировал Ашер, за что тут же получил мощный толчок от Ван Дорена.

Они оба были как проклятые дети. С самого детства: Коул — агрессивный, Ашер — неисправимый клоун. Смешно, что именно Коул из всех нас никогда не убивал, а Ашер мог врезать так, что человек уже не вставал.

— Лучше сдохнуть, — буркнул Ван Дорен.

— Учту это, когда ты сам попросишь, — подмигнул Ашер. — Не ревнуй, Данте.

Я закатил глаза.

— Коул давно для меня бесполезен. С тех пор, как ушёл с поста моего лучшего друга, — сказал я вслух.

Он стиснул зубы.

— А это вообще существовало между нами? — спросил Джексон, садясь. — Блин, я чувствую себя одиноким. Ашер — идиот, Коул — вонючий ублюдок, Данте… Ну, ты вообще не умеешь дружить. — Я сделал вид, что это меня не задело. — Остаётся Вэнс. А он даже не разговаривает.

— Зато он чувствует, — усмехнулся Ашер. — Правда, дружище? Кто у тебя партнёр по жизни?

Один мрачный взгляд Кэмпбелла — и Ашер понял, что лучше к нему больше не приставать.

Эмилия шла рядом. Её растрёпанные волосы и сухие губы ясно говорили о том, что она только что проснулась.

Я поймал себя на мысли, с какой лёгкостью она позволяет себе спать рядом с моими ребятами — без страха, без опасений, что они могут с ней что-то сделать. Конечно, пока она спит, они бы её не тронули… но сама возможность этого бесила меня.

Я почесал затылок — будто мог так стереть свои сомнения.

Я слишком много думал, когда речь шла о ней.

Я видел, как она опустилась на один из стульев рядом с Джексоном.

Сухо сглотнул, чувствовал, как горячий комок слюны медленно скользит по трахее.

— Данте пригласил меня вести эту душевную семейную встречу, — начал полицейский.

— Было бы повеселее, если бы мы общались через кулаки и пули, — отозвался Ашер. — Хотя, признаюсь, я люблю семейные сборища. Наблюдать за происходящим хаосом — просто прекрасно.

— Закрой уже свой вонючий рот, — огрызнулся Коул.

Ашер плотно сжал губы… но быстро их снова разомкнул:

— Прошла уже секунда. Скучал?

Ван Дорен был на грани взрыва, но Эмилия положила ему руку на плечо.

Я подумал, что он её оттолкнёт, ударит или хотя бы одёрнет — но он просто посмотрел на неё внимательно… и сдержался.

Что-то внутри меня резко сорвалось с места.

— Эмилия.

Мой резкий голос сразу привлёк внимание всех — особенно её. Её спина непроизвольно выпрямилась.

— Я?

— Иди сюда, — приказал я.

Она нахмурилась. Я хлопнул по своему бедру.

— Стульев больше нет.

— Представь, что я — стул. Иди сюда, — повторил я жёстко.

Она даже не попыталась возразить.

Послушно, она встала, скрестив руки на своей хрупкой груди.

Все следили за ней, пока она неспешно приближалась. Её взгляд скользнул по моему телу, вытянутому на кресле, по раздвинутым ногам, по руке, лежащей на бедре — и я заметил, как у неё дернулось горло.

Я снова хлопнул по бедру — и тут же потянул её за талию, усадив её задницей себе на бедро.

Моя рука тут же обвила её живот, прижимая крепко, как будто она могла вырваться и убежать — а я этого не позволял.

Без объяснений. Без причин. Без слов.

Она не сойдёт с этого места — даже если начнётся война.

— Для стула ты слишком громко дышишь, — прошептала она.

— А ты слишком шевелишься на нём. Успокоишься наконец или всё-таки хочешь почувствовать то, чего не должна? — парировал я, зарабатывая её недовольное бурчание и внутреннюю победу.

Я вернул внимание в зал, пальцы лениво скользнули по её талии.

— Говори, Торман, — бросил я, и тот, не спеша, затянулся второй сигаретой.

Дым рассеялся по комнате.

— Я пытался выяснить, кто такой Джордж Дроу. Судя по всему, он просто обычный человек. Чистая биография, никаких судимостей, резюме — ничем не примечательное. Никакой связи с Фабрикой. Он работает баристой возле университета, не женат, детей нет, родители умерли больше десяти лет назад. Всю жизнь — сам по себе, долгов нет, — начал Торман, больше занятый своей никотиновой драмой. — И тогда встаёт вопрос: что могло подтолкнуть его к попытке убить Грей?

Я почувствовал, как тело девушки в моих руках дрогнуло.

Кожа её похолодела, и мне казалось, что я снова вижу в ней тот же самый страх.

Я обхватил её ногу, осторожно, нежно поглаживая.

— Он работает на Кристиана Нормана? — спросил я прямо.

— Он на него не работает, — отозвался Джексон. — Я проверил. Это больше похоже на случайную вспышку.

— Слишком уж удобно, тебе не кажется? — парировал я.

— Мы были осторожны, — вмешался Коул. — Мы убрали всех, кто мог её видеть. Никто бы и не подумал, что инцидент в Риме был связан с Эмилией. Это личная месть, нет смысла нападать на неё, а не на нас.

— Значит, это была просто удача? — спросил я, стараясь не смотреть на Эмилию.

Я не мог считать её лицо, но по лёгким дрожаниям тела догадывался: в её голове сейчас не было ничего хорошего.

— Это не удача. Они хотят ударить по нам через неё. И начнут с тебя, потому что она — твоя слабость, — заявил Ашер.