Серенада

Серенада

— Отпусти меня! — взвизгнула Грей, сражаясь с воздухом, будто собиралась ударить меня.

Я втолкнул её в камеру и тут же захлопнул дверь, пока она не успела ускользнуть. Она вцепилась в решётку и яростно её трясла, хотя этого было недостаточно, чтобы хоть как-то повлиять на мой замысел.

— Ты не имеешь права запирать меня, ублюдок! — продолжала кричать она.

Мои уши уже гудели от её истерики.

— Предпочитаешь, чтобы я снова тебя связал, как в прошлый раз? — рыкнул я. — Мне кажется, тебе даже понравилось, раз ты осмелилась ослушаться.

Она сузила глаза, вцепившись в меня взглядом.

— Не смей вести себя так, будто ты мой хозяин!

— У меня, по-твоему, лицо благотворителя? — усмехнулся я. — Ты бы вела себя паинькой, если бы я на тебя руку поднял.

— Я закричу! Все услышат!

— Кричи. Или хочешь, чтобы я тебе помог? — издевался я.

— Ублюдок! Мудак чертов!

Я проигнорировал её. Не мог позволить себе снова посмотреть ей в лицо — иначе бы сорвался. Я был в состоянии, которое трудно поддавалось описанию. Даже не знал, что во мне кипит — ярость, усталость или ощущение полной несостоятельности. Всё тело дрожало от чего-то слишком большого, чтобы я мог это контролировать.

Но кулак мой рвался к лицу. Потому что Эмилия оказалась в ситуации, которая вовсе не входила в наши планы. Ничего из того, что произошло за последние дни, не должно было случиться. Мы искали карту. И собирались её найти, но точно не так — не запирая Грей на нашей базе, не раскрывая ей, где мы живём и кто с нами.

Это был просчёт. Один, но опасный. Мы подставились. И подставили её. С того момента, как она нас узнала — она стала мишенью. Любой другой на её месте уже давно кормил бы червей.

Я поднялся по лестнице под её вопли и звуки дрожащих решёток. В комнате совета четверо уже ждали. Без раздумий я схватил Ашера за ворот футболки и швырнул его к столу.

Он был сильнее меня. Это было очевидно. Один его удар — и человек труп.

Он был весь — из мускулов и холодной мощи. Почти два метра — огромное преимущество в бою. Но в нас горел разный огонь. Я был жестче. Я был расчетлив. И именно я командовал всей этой чертовщиной. Здесь, в этих стенах, моё слово — закон. Мы поклялись. У нас на коже — одинаковые татуировки.

И если кто-то забывал, кто здесь главный, смерть напоминала.

— Какого хрена ты устроил допрос, даже не поговорив со мной, Хоторн? — процедил я сквозь зубы, сильнее прижимая его к столу.

— Нам нужна эта сраная карта, — прорычал он, не отводя взгляда.

— Да у неё её нет, мать твою! Ты не можешь решать за всех, не поговорив со мной. Твоя "интуиция" такая убогая, что ты поставил под удар невиновную. Теперь у нас новая война. С теми, с кем мы не хотели её начинать. А у нас и так проблем — по горло, чёрт возьми!

— Ты мог её бросить там умирать, — выплюнул он, сжимая мою руку, всё ещё стискивающую его ворот. — Мог. Но не захотел. Мы оба ошиблись.

— Несколько целей. Не в первый раз.

— Мы не убиваем тех, кто не из Фабрики.

— А ты хватался за пистолет чаще за последние месяцы, чем за всю свою жизнь, с тех пор как она появилась, — бросил он колко. — Мы уже убирали тела. Большинство из них не имели никакого отношения к Фабрике. Я облажался — как и ты, когда решил показаться ей. Ты мог бы просто дать мне закончить дело, но не захотел. Потому что тебе нужно было, чтобы она знала: ты жив. Что ты всё ещё контролируешь её. Что она никогда не была по-настоящему одна. Твоя ошибка ничуть не меньше моей.

Кровь закипала у меня в венах.

— Она бы и сама всё поняла. Эмилия не дура.

На его губах заиграла опасная ухмылка.

— Тогда давай убьём её.

Я на секунду потерял контроль над мышцами, и этого хватило, чтобы Ашер вырвался и оттолкнул меня.

— Она мешает нам, — вмешался Коул, опускаясь на скамью и включая мониторы.

На экранах замерло изображение Эмилии. Она по-прежнему злилась, но выглядела спокойнее. Я не хотел запирать её, но мне нужно было пространство, чтобы думать. Пока она бегает на свободе, мы в опасности.

— Ашер напортачил, но мы обязаны что-то с этим сделать, — продолжил Ван Дорен. — Если у неё нет карты и ничего, что нам нужно, её нужно убрать. Как ты сам сказал — мы уже убили не тех, кого следовало. А начать войну с Кристианом Норманом сейчас — последнее, что нам нужно, особенно когда мы выслеживаем новую Секцию. И всё это может случиться из-за неё.

— Чёрт, я знаю, — проворчал я, почти рыча.

— Тогда скажи правду, — подал голос Джексон. И все, даже Вэнс, который до этого смотрел в потолок от скуки, перевели на него взгляд.

— Мы не говорим о Доминионе, — резко оборвал Коул. — Это правило. Всё, что здесь происходит — остаётся здесь. Никто не входит. Никто не выходит. Ты согласился на это, как и все мы.

Он показал запястье. Метка в виде буквы X, вырезанная на коже, всё ещё была алой.

Сic Infit. (День возмездия)

Это была та самая ночь, когда мы дали клятву. Когда приняли свою судьбу. Когда решили, что месть важнее нашей собственной жизни.

Джексон встряхнул своими волосами и глубоко вдохнул.

— Эмилия может быть полезной, — добавил он.

— Полезной в чём? — усмехнулся Ашер, несильно постукивая кулаками по столу. — Если даже сраной карты ей не оставили родители, ей нечего нам предложить.

— Она что-то должна знать. У неё должно быть хоть что-то, — возразил Джексон.

Я барабанил пальцами по столу, а в голове пульсировала боль от нескончаемого потока мыслей, которые приходили и уходили.

— Единственное, что у неё есть, — это отсутствие мозгов, — выплюнул Коул. — К тому же, она получит наследство родителей только в двадцать один. Что, надеюсь, не произойдёт, потому что я рассчитываю, что она будет мертва задолго до этого.

— Кто тебе это сказал? — нахмурился я.

— Кто-то, — отрезал он.

Джексон рассмеялся, будто всё это была какая-то детская игра.

— Значит, она получит карту, когда ей исполнится двадцать один? — продолжил он смеяться, пока мы втроём переглядывались, словно собирая очевидный пазл.

— И где, чёрт возьми, находится это грёбаное наследство? — Ашер всё больше раздражался от нашей болтовни. Я знал, что он жаждал всё закончить, как и Коул. — Оно что, у её родственников?

— У Эмилии нет семьи. Она одна, — процедил я, глядя, как она сидит на полу и смотрит в потолок. — После смерти родителей ей помогали только родственники Кейлин Калберт, но у них просто заморожены деньги. Возможно, карта у кого-то, кому её родители доверяли.

— Вы предлагаете ждать, пока ей не стукнет двадцать один, чтобы достать эту карту?

— Осталось семь месяцев, — сообщил Джексон.

Коул усмехнулся саркастично, выдыхая носом.

— Да вы издеваетесь. Я против этой херни. Эта девчонка уже натворила дел меньше чем за неделю. Представьте, что будет через несколько месяцев. Кто нам даст гарантию, что она будет молчать всё это время? Мы не новички. Чёрт возьми. Мы не станем доверять Грей из-за какой-то херни, что случилась четыре года назад. Мы не остановим охоту ради того, чтобы ждать, пока эта малолетка получит диплом.

— Это просто запасной план, — Джексон скрестил руки и откинулся к стене. — Он нам не помешает.

— Херовенький у вас запасной план, — пробормотал Ашер, запрокидывая голову назад. — Она же не согласится. Грей хочет голову Капитана. Разве не это она сказала?

Слушать, как она договаривается с тем ублюдком, секретарём Кристиана Нормана, действовало на меня как топливо. Она пыталась убить меня взрывом, но, похоже, это была всего лишь попытка выиграть немного времени и сбежать.

Но она хочет моей медленной смерти. Моего уничтожения. Чтобы всё, что я построил и завоевал, рухнуло.

Не знал, смеяться ли.

Она была голодной до мести. Мне это в ней нравилось. Но я ненавидел то, что именно я пробудил эту её сторону.

— Чёрт, если вы не можете её убить, я сам это сделаю. Но я не соглашусь с этим идиотским планом, — Коул буквально кипел от ярости. — Мы рискуем жизнями, мать твою. Уже рисковали дважды, когда она сбежала. Данте, твою мать! Ты же лидер. Наша война важнее, чем какая-то пизданутая подружка.

Вена на моей шее вздулась.

Моё лицо застыло, и единственной реакцией Вэнса была ухмылка.

Этот парень никогда ничего не говорил, но впитывал каждую мелочь в комнате.

Кэмпбелл вообще не раскрывал рта, чтобы высказать мнение. Он соглашался со всем, если мы давали ему то, чего он хотел больше всего: кровь. Его желание мести было сильнее нашего. Ему было плевать на средства, на тех, кто погибал по пути, на тех, у кого переставало биться сердце. Вэнс просто хотел испить все оттенки холодной мести.

— Теперь я чуть лучше понимаю капитана. Кто бы мог подумать, что избалованная девчонка превратится в такую чертовски горячую штуку, — Ашер присвистнул, и все взгляды тут же обратились к мониторам.

Камеры с разных углов транслировали происходящее в реальном времени.

Моё тело вздрогнуло.

Что за хрень?

Эмилия Грей раздевалась, показывая свои изгибы прямо в камеру. Она смотрела точно в объектив — знала, что за ней наблюдают.

Грей сняла футболку, обнажив свои маленькие груди. Моё горло сжалось, когда они дрожали при её движении, даже такие крошечные. Затем она стянула штаны, выгнула спину, и один маленький, но критичный нюанс вскипятил мою кровь.

На ней не было трусиков.

Эмилия Грей была без нижнего белья.

— Если она хочет предложить своё тело, может, я и оставлю её в живых. Как думаете, справится сразу со всеми нами? — хмыкнул Ашер, но его голос быстро затих.

Чёрт, он был прав. Я действительно хватался за оружие чаще, чем когда-либо прежде.

Я разнес все мониторы, на которых она была. Осколки экрана, чёрный дым, поднимающийся от техники, и тишина, которая повисла после выстрелов, были оглушающими.

Ноздри горели.

Её тело — это не шоу. Не для них. Ни для кого. Что бы она там ни пыталась устроить, я положу этому конец.

— Похоже, кое-кто вскипел, — пробормотал Джексон.

Ашер расхохотался.

Мои шаги были тяжёлыми на пути к чердаку. Я распахнул дверь с яростью — и застал Эмилию голой, стоящей и смотрящей прямо на меня с улыбкой, будто она знала все секреты Преисподней.