ДЭННИ

Боль в груди, когда я проснулась, была такой острой, что у меня перехватило дыхание. По мере того, как сознание возвращалось к моей голове, капля за каплей, острая боль за ребрами только усиливалась. Это было не из-за каких-то физических травм - хотя я была уверена, что их у меня было предостаточно - это была чисто эмоциональная боль. Травма сердца и души… как нежелательная ампутация, которая оставила зияющую инфицированную пустоту там, где когда-то жили два тупоголовых альфа-самца-засранца.

Несмотря на всю мою подготовку, на все мое самообладание перед лицом пленения и пыток в прошлом, мои силы иссякли. У меня больше не было сил отрицать боль, и я заплакала.

— Фу, ты вся в соплях, — сказал кто-то, и мои опухшие глаза распахнулись, когда я ахнула.

Черт. На чем я остановилась? Я была на кровати. Обычная кровать размера "queen-size" с постельным бельем хорошего качества. Самая странная тюремная камера, в которой я когда-либо была, это точно. А в ногах моей кровати сидел ребенок, уставившись на меня с ужасом и восхищением.

— Тебе дать салфетку или еще что-нибудь? Это отвратительно. — Ребенком был мальчик, по моим предположениям, лет одиннадцати-двенадцати, одетый в безразмерную футболку и кепку задом наперед. Он сморщил нос с крайним отвращением, и я почувствовала влагу у себя под носом, которая стала причиной такой драмы.

— Конечно, — ответила я хриплым голосом.

Мальчик слегка кивнул и спрыгнул с моей кровати. Он прошел в смежную ванную комнату, затем вернулся ко мне с горстью плотных салфеток. — Вот.

Я взяла их из его протянутой руки, и он небрежно присел на край моей кровати, с любопытством изучая меня.

— Спасибо, — пробормотала я, высморкавшись и вытирая глаза. — Эм, где я? И ты кто такой?

Парень криво улыбнулся мне. — Ты в моем доме, чувиха.

Мои брови взлетели вверх. — Чувиха?

Он закатил глаза, полный нахальства. — Да, чувиха. Как скажешь. И разве не очевидно, кто я такой? — Он указал на свое лицо, как будто я должна была сразу его узнать. Теперь, когда я присмотрелась к нему повнимательнее, в этом парне было что-то странно знакомое.

Не то чтобы я часто общалась с детьми, но в нем было что-то такое, чего я не могла уловить. Он был тощим, долговязым, как будто находился на пороге резкого роста, который еще не совсем начался. Черты его лица были симпатичными, почти слишком тонкими, чтобы быть мужскими, а нос пуговкой усыпан едва заметными веснушками.

Очевидно, я слишком долго не отвечала, и он развел руками. — Может быть, у тебя действительно повреждение мозга или что-то в этом роде. Скольких людей ты когда-нибудь встречала с волосами такого цвета? — Он снял кепку, обнажив серебристо-белые волосы, идентичные моим собственным. — Я твой младший брат, тупица.

У меня отвисла челюсть, а он расплылся в широкой улыбке.

Что за дерьмо...

Но потом я вспомнила катастрофу. Армию наемников, которые схватили меня. Блондинку, которая застрелила парня, который ударил меня. Моя мать.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — прошептала я, откидывая покрывало с кровати и мчась в ванную, которую только что показал мне этот парень. Мои колени сильно ударились о кафельный пол, и меня вырвало в унитаз. Гребаные успокоительные всегда выводили меня из строя.

— Отвратительно. Я думал, девушки должны быть такими.… Не знаю. Менее отвратительными. — Парень последовал за мной в ванную и взобрался на туалетный столик, чтобы посмотреть, как меня рвет. Маленький чудак.

Я схватила полотенце для рук и вытерла рот, затем покраснела. — Ты явно мало общаешься с девушками.

Он одарил меня улыбкой. — Э-э, вообще-то у меня "у нас" есть еще две сестры, и если ты спросишь их, они даже не пукают. Никогда.

— У тебя есть еще две сестры? — Повторила я, потрясение прокатилось по мне и заставило задрожать.

Он выгнул темную бровь - очевидно, еще одна генетическая черта, которую мы разделяем. — У нас. Да. Но между нами? Я почти уверен, что они приемные. О, и у нас также еще есть брат, но он такой же старый, как ты.

К собственному удивлению, я рассмеялась. — Я старая? Грубиян. Как тебя зовут, сопляк?

— Коэн. А тебя?

— Ты еще не знаешь? Откуда ты знаешь, что я твоя сестра? — Я встала с кафельного пола и оттолкнула его от туалетного столика, чтобы плеснуть немного воды себе в лицо. Черт возьми, я выглядела ужасно. Сбоку на моем лице темнел огромный синяк, а на глубокой ране у линии роста волос были свежие швы.

Коэн пожал плечами в зеркале, засовывая руки в карманы. — Э-э, возможно, я случайно услышал, пока мама сидела в своем кабинете, когда тебя принесли. Поэтому я пришел разобраться. — Он одарил меня зубастой улыбкой, полной озорства.

— Я Дэнни, — сказала я ему, вытирая лицо насухо и морщась от боли в ушибе. — Так, ты не должен быть здесь?

Он покачал головой. — Нет. Если мама узнает, держу пари, она бы...

— Коэн Александр Этвуд, — раздался резкий женский голос из спальни позади меня, и мальчик вздрогнул. — Я должна была догадаться, что ты найдешь дорогу сюда.

Коэн вздрогнул, затем робко улыбнулся женщине, стоявшей в дверях, уперев руки в бедра. — Мам, мы только что говорили о тебе.

Женщина, которая вытащила меня из разбитой машины, а затем застрелила мужчину за то, что он ударил меня, просто мягко улыбнулась своему ребенку и покачала головой. — В один прекрасный день у тебя будут неприятности, Ко. Иди раздражай Каролину на кухне; мне нужно поговорить с Дэнни наедине.

Парень шутливо отсалютовал ей и вышел из ванной с поддразнивающим да, мэм. Затем он остановился и повернулся к нам. — О, кстати, Дэнни только что вырвало. Она может быть беременна или что-то в этом роде.

Я нахмурилась, и его мать раздраженно закатила глаза. — Коэн, уходи.

Его смех затих в комнате, и дверь за ним захлопнулась, оставив меня наедине с женщиной, которая назвалась моей матерью. Это было бы смешно, если бы не тот факт, что она выглядела точь-в-точь как я, с еще несколькими морщинками вокруг глаз.

— Это не так, — сказала она мне более холодным голосом. — Мои сотрудники сделали анализ крови, пока ты была под действием успокоительных.

Я фыркнула, закатив глаза. — Конечно, нет, у меня нет эндометрия, и мои трубы были перевязаны шестнадцать лет назад. Но спасибо, что проверили. — Мой сарказм в ответ на это спасибо был сильным.

К ее чести, она, казалось, не была обеспокоена моим отношением. Вместо этого она указала мне вернуться к кровати, а сама села в кресло рядом с ней. Когда я не сразу последовала ее указаниям, она просто пожала плечами и сложила руки на коленях.

— Дэнни, я уверена, ты в замешательстве. Коэн вряд ли поспособствовал на этом фронте. — Она мягко улыбнулась, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что она искренне любила своего сына. Это раздражало. Гильдия никогда не поощряла любовь. Любовь была слабостью, инструментом эксплуатации и рычагом шантажа.

Облизнув губы, я придвинулась к ней ближе, но не села обратно на кровать. Мне было не настолько комфортно или безопасно, чтобы вот так ослабить бдительность. Черт, во что я была одета? Бледно-фиолетовые атласные шорты для сна и кружевная кофточка были не в моем стиле.

— Давай проясним, — осторожно сказала я. — Ты организовала ту аварию, когда я уезжала из Шедоу-Гроув.

Она склонила голову, принимая эту ответственность.

— И ты привела такое количество подкрепления, что даже если бы я так сильно не ударилась головой во время аварии, я не смогла бы спастись. — Я провела рукой по волосам, поморщившись, когда пальцы натянули швы у линии роста. Они спутались, и мои пальцы нащупали слишком много узлов. Мне нужно было расчесать их до того, как начнут формироваться колтуны, что заставило меня задуматься о том, как долго я спала.

Женщина ничего не сказала, просто ждала. Она была терпелива и спокойна, единственным признаком напряжения были сжатые пальцы на коленях.

Я сделала глубокий вдох, тяжело выдохнув. — Ты из Гильдии. — Она кивнула, и мои глаза расширились. — Ты из Круга. — Еще один кивок. Блядь. Я подавила инстинктивную волну паники и сосредоточилась на настоящем. — Ты была ответственна за то нападение на следующий день после Рождества?

Ее губы сжались. — Ни в коем случае. Меня меньше всего волнует шантаж Лейлы.

В том, как она произнесла имя Лейлы, чувствовалась… фамильярность. — Ты знала ее.

— Я встречала ее, — поправила она. — Она не прислушалась к моему предупреждению о том, чтобы не совать свой нос в дела Круга.

Я обдумала это, оглядывая комнату. На окнах не было ни решеток, ни замков. Дверь казалась обычной, без каких-либо видимых мной укреплений или усовершенствованных замков. Зачем было так хлопотать, чтобы похитить меня, а потом так легко облегчить побег?

— Ты назвала меня своей дочерью, — сказала я ровным голосом, снова поднимая на нее взгляд. Я не была эмоциональной, потому что я была взрослой. У меня не было матери двадцать восемь лет, и, конечно, сейчас она мне не нужна. Это не будет какое-то полное слез воссоединение, это просто стратегический шаг. Она хотела меня сейчас не просто так. — Я хотя бы узнаю твое имя?

Идеальные брови женщины слегка приподнялись, как будто она была шокирована тем, что я еще не знала. Или, может быть, собой за то, что забыла представиться?

— Кэрол, — тихо ответила она. — Кэрол Этвуд.

Это имя мне абсолютно ничего не говорило. — Что тебе от меня нужно, Кэрол?

Стэнли. Что случилось со Стэнли? Он попал в аварию, вся его земля была рассыпана, а стебли сломаны… Кто-нибудь спасет его? Найдут ли его Кай и Леон и будут ли ухаживать за ним, пока он не выздоровеет? Или он погиб?

Черт возьми, эта мысль причиняла боль. Он был всем, что у меня осталось от Джуд.

— Что бы ты ни думала, Дэнни, ты ошибаешься. — Кэрол встала с кресла и разгладила свои безупречные брюки. — Ты уже оценила комнату; ты знаешь, что сможешь уйти в любой момент. Но я бы хотела, чтобы ты выбрала остаться. По крайней мере, на несколько дней. Нам так много нужно обсудить.… если тебе интересно.