Глава 30. Мировоззрение и его перемены
Начало весны Миронов банально пропустил…
У покупателей, утомлённых долгой зимой, вдруг случился приступ истовой любви к природным ароматам, а тут как раз подоспела реклама с Мироновскими шампунями, гелями для душа и пенами для ванн… А что самое удивительное, так это то, что на сей раз реклама оказалась изумительно правдивой — средства действительно так и пахли, да и по качеству были отличными.
Результатом такого покупательского открытия стал взрывной спрос.
Цеха начали работать практически круглосуточно, Миронов срочно ремонтировал пока ещё пустующие помещения и закупал для них оборудование, а когда доезжал домой, то от него как тараканы по стенкам разбегалась ремонтная бригада, которая судорожно доремонтировала дом Фёдору Семёновичу.
— Петрович, ты только того… не нервничай! — издалека докладывал бригадир, — Мы этого… почти что уже совсем всё! Осталось чуть-чуть…
— Я вот это «чуть-чуть» уже слышать не могу! — Николай устало потёр лицо — было ощущение, что дневная беготня, суета и миллион нерешенных проблем осели на физиономии какой-то невидимой паутиной, вот он и пытался её содрать.
— Прямо хочется догнать и вытрясти из них все их «чути», чтобы мне хоть раз сказали, мол, да, всё сделано безукоризненно, всё готово.
Лёгкая и прохладная ладонь Дашки смахнула с его лица все мерзкие ощущения, даже усталость от которой к вечеру гудело в ушах, как-то смутилась, ослабила хватку и стала сползать с Мироновского затылка.
— Хорошо… и как ты это делаешь? — ему даже есть не хотелось — была одна мечта, уснуть прямо тут, на стуле у входной двери, но Дашка и с этим справилась. Приволокла его за руку в кухню и поставила перед носом тарелку с едой.
— Валентина Ивановна принесла отличные котлеты и пюре, — Даша улыбнулась.
У них с соседкой были свои отношения…
Валентина всю свою сознательную жизнь искренне презирала всех женщин, которые не умели готовить.
— Что за баба, если не умеет? — возмущалась она.
А теперь, познакомившись с Дашей, Валентина боролась с противоборствующими чувствами…
Во-первых, невеста Николая ей не нравилась изначально, но та сумела сходу прервать полёт атакующей валькирии, предложив ей стать моделью.
Во-вторых, готовить она не умела, но оказалась редкой умницей и умелицей в другой сфере!
Нет, ну, правда, Вале ли не знать, какая у неё фигура… да, муж утверждал, что если бы статую, выполненную по фигуре его жены, закрепили бы на носу корабля, то перед ним даже рифы расступались бы, распадаясь белым чистым песком, а мели торопливо расползались бы в разные стороны.
— Валечка, ты ж вся такая… решительная и внушительная… То есть это… внушающая уважение!
И вот на эту внушительно-внушающую личность, Дашка буквально на коленке построила выкройку и сшила изумительный халатик…
— Халаааатик, — растаяла Валентина, обнаружив, что пусть она в нём и не способна кого-то распугать — какая-то очень уж мирная, но так себе нравится, что просто ах! — И цвет… сиреневый с белым! И ой как мне идёт!
За халатиком последовал тёплый домашний костюм, туника, ночная сорочка, пижама…
Валентина таяла, прикусывала, и даже временами пожевывала язык, рвущийся высказать что-то о неумехах, не знающих как готовить, относила еду к соседям, а сама надевала тот самый первый «сиреньковый» халатик и ощущала себя красивой, приятной и симпатичной для себя самой!
На смену привычной категоричности пришли новые слова:
— Да и ладно, ну и не умеет готовить. И в огороде — сама рассказывала, ничего не понимает… И что? Я и приготовить могу, и огород посадить, а вот сшить ТАКОЕ… озолоти меня не сумею! Может, и ладно? Пусть девочка лучше своим делом занимается, а я что? Да помогу я ей и с готовкой, и огород сделаю, тем более что мне за всё платят!
Для любого человека, который мало-мальски Валентину знал, это было сродни великому откровению!
А уж когда Валя выяснила, что её любимый кулинарный канал ведёт Дашина подруга Милана, отношение к непременным женским умениям и вовсе изменилось.
— Она действительно готовит бесподобно! — рассказывала Даша, ловко раскраивая ткань для пробного пошива. — А я вот — нет…
Руки порхали над тканью, а сознание ошалело пыталось осознать слова, которые только что прозвучали:
— И не надо! Дарья! Не смей расстраиваться! Ты вон какое дело умеешь делать! Вот смотри, ты мне одежду шьёшь, и у меня настроение сразу ррраз и улучшается, а в хорошем настрое мне и на полк наготовить не сложно!
Именно эту вдохновенную тираду и вспомнила Даша, подвигая умотанному Николаю тарелку с ужином.
— Чудачка… грозная, добрая, настырная и деликатная одновременно! Неидеальная ни разу, но такая настоящая, — Дашка умела принимать людей такими, какие они есть. Принимать и подтягивать в свою орбиту.
Собственно, именно благодаря «орбитальной» Валентине, они с Николаем и оказались в самом эпицентре весны. Точнее, весенних особенностей данной местности.
Всем известно, что весна — время необычное, она и на людей интересно действует, а уж на животных, а особенно на котов! И ещё более неординарно на котов с характером. К примеру, таких как Тимур и Чингиз.
Валентина это знала преотлично — даром ли всю прошлую весну выскакивала с ведром ледяной воды наперевес, вопила громче тех самых котов и метала поток воды через соседский забор — на котористалище.
В этом году, как человек опытный, Валя решила подстраховаться.
— А я чего придумала… — ликовала она, рассказывая о своих деяниях соседке напротив — Марине Андреевне. — И даже лучше, чем придумала — сделала! Я озеро расширила! Ну для гусей и уток моих.
— А тебя соседи не притопят? Приедут же когда-нибудь, а у них на весь участок болото, — осторожно уточнила Ленина бабушка.
— Неее, не притопят! У них там и так лужа была — всегда с крыши натекало, а я просто соединила озерко с лужей.
— А зачем?
— Ну как же! Коты! Там наши коты сражения устраивают! Я прошлой весной чуть по стенке не бегала, так замучили гады хвостатые! Ваш и мой как сойдутся…
— Да, весной их клинит! — согласилась соседка. — А с чего ты взяла, что они, обнаружив, что их поле боя залито и кишит твоими ута́ками, не переберутся к тебе в огород?
— Так я ж предусмотрела — купила шланг с такой насадкой, которая тонкой струёй весь мой участок перекрывает. От забора до забора! Короче, пусть только попробуют!
Валентина так торжествовала и радовалась, что соседка не стала портить её настроение и уточнять, а что будет, если боевитые коты пойдут драться на огород к Мироновым, к примеру…
— Одно дело, когда они просто на его машине валяются, а другое — когда ТАКОЙ беспредел к ним переедет… Хотя, может, ещё и обойдётся!
На этой оптимистичной ноте разумная и предусмотрительная Марина Андреевна и смолчала.
Зато, не смолчали пришедшие на привычное ристалище Тимур и Чингиз.
— Уааааууу? — удивились они согласным, но крайне громким дуэтом.
— Вот так то! — злорадно рассмеялась Валентина, готовясь ко сну и любуясь своей новой ночной рубашкой. — Хоть поспать можно будет, а то как весна, так такие вопли…
Наивная женщина, право же…
На некоторое время могло показаться, что она права, но как только все огни в окнах погасли, все уснули и даже начали видеть какие-то сны, округа дрогнула от пронзительнейших воплей — затравок котов, нашедших преотличное место для драки прямо у забора Валентины на территории Миронова.
Нет-нет, сначала коты вполне дружно обошли округу, принюхиваясь и примеряясь к возможным вариантам размещения площадки для срaжeний, потом определились с наилучшими результатами, и наконец, точно решили — быть посему — тут и удобно, и к домам близенько.
А что? Подрались — пошли отдохнули. Логично.
Дальше пара котоприятелей разошлась в разные стороны, глубоко вздохнула пьянящий весенний воздух, осмотрела кошек-поклонниц, традиционно рассевшихся на машине Николая и…
— Миииииявавввввааавввааа! — огласил окрестности возглас Тимура, полный глубочайшего презрения к Чингизу.
— Ииииивайййвайвайййй! — ответил ему более лаконичный Чингиз, и…
Валентина чуть не упала с кровати, благо коты находились в аккурат под её окнами, и звучанию их многооктавных трелей ничего особенно не мешало.
В дом Николая звуковые волны тоже проникли — ещё бы!
Дашка взвилась с дивана так, словно её кто-то укусил, Белис, которая спала у неё под боком недоуменно заметалась по дивану, Винь, прошелся прямо по Николаю и длинными прыжками рванул к входной двери, опасаясь, что всё веселье сейчас закончится, а разумная Тохтамышка забралась на подоконник, стараясь рассмотреть из окна таких замечательно громких певцов.
— И что это? — уточнил Николай.
— Йййййййяяяяяя! — резонно донеслось с улицы.
— Мыыыымааааауууу! — вторил первому заявлению ещё один участник дуэта.
— Содержательно! — оценил Николай, прислушавшись — была слабая надежда на то, что это было так… случайно мимопробегающее котохоровое пение.
Как же!
— Ииииииййййййймяяяя! — завопили с удвоенной силой.
— Даш… какое сегодня число? — уточнил Николай, что-то прикидывая.
— Двадцать третье марта, — осторожно призналась Дашка. — А что?
— Я понял, зачем коты так орут! — вздохнул Николай, натягивая спортивный костюм. — Есть весна календарная — она уже давно началась, но, если честно, я её почти не заметил. Есть весна фактическая — но она пока толком не наступила — холодно ещё. А есть весна котовая! Они, гады, вопят как сирены, чтобы уж точно всех оповестить «весна идёт, весне дорогу». Придержи Виня, а? А то, мы его до утра не отмоем от глины, знаю я все эти финты…
Николай распахнул входную дверь и его чуть обратно в дом от очередной звуковой волны не снесло!
— Как вопят… как вопят, прям певцы! — Николай всегда признавал чужие достижения. — А ну… маааааалчаааааааать!
Рёв внезапно разбуженного медведя раскатился над деревней, прорвался сквозь заросли в лес, был подхвачен эхом, и вызвал горячее сочувствие у местного ещё дремлющего в берлоге медведя — собрат собрата всегда поймёт…