Глава 7

Моё сердце взорвалось надеждой. Он был здесь. Я не сошла с ума. Он пришёл. Он не забыл меня.

— Ищете кого-то, леди Моравиа? — голос прозвучал за спиной.

Голос прозвучал тихо, с лёгкой насмешкой, но в нём таилось что-то ещё — напряжение, которое Агостон не сумел скрыть.

Я обернулась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна разочарования.

Он стоял у дверей, ведущих в его спальню. На нём был халат, небрежно запахнутый, а в руке он держал канделябр с горящими свечами. Его волосы были растрёпаны, словно он только что проснулся, но глаза — нет, они не были сонными. В них читалась настороженность, почти тревога.

Агостон сделал шаг вперёд, и я заметила, как его взгляд скользнул по мне. Он выглядел усталым, но в то же время каким-то сосредоточенным, словно пытался понять, что я здесь делаю.

— Почему вы не спите? — спросил он, его голос был низким и немного хриплым. — Неужели брак с таким убийцей, как я, не даёт вам покоя?

Я не сразу нашлась, что ответить. Его слова прозвучали как издевка, но в то же время в них была какая-то горькая правда. Я знала, что он прав, и это знание царапало меня изнутри.

— А почему вы не спите? — спросила я в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, не выдавая ненависти. — Или вы боитесь, что я найду того, кого ищу?

Агостон усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Я посмотрела на рояль.

— Я слышала мелодию, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Вы её тоже слышали. Не пытайтесь отрицать. Кто-то только что играл ту самую мелодию, которую играл мне мой муж. Ту, что он играл в нашу первую ночь. И после этого вы смеете утверждать, что не слышали её?

Агостон медленно поднял на меня глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни раздражения. В них читалась усталость, смешанная с чем-то ещё, что я не могла определить. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, что за этой маской скрывается нечто большее.

— Мелодию? — переспросил он, его голос был низким и глубоким, как будто он пытался скрыть что-то.

Я не отвела взгляд.

Я хотела, чтобы он увидел, что я не отступлю.

Но в его глазах не было ответа.

Вместо этого он сделал шаг вперёд, его движения были уверенными и грациозными. Он подошёл к роялю и остановился перед ним, словно сыщик, который хочет найти улики.

— Вот эту? — спросил он, три раза опуская палец на клавишу. От звука у меня внутри всё задрожало. Дыхание перехватило.

Он небрежно сел и заиграл.

Ту самую мелодию.

С трёх нот, как стук в дверь.

Потом — переход в тёплый, грустный аккорд.

Ту, что Анталь называл «нашей» .

Я почувствовала, как сердце сжалось.

Как будто кто-то вонзил нож в грудь и медленно повернул.

Я почувствовала, как моё сердце сжалось, словно кто-то вонзил нож в грудь и медленно повернул его. Боль была невыносимой, и я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Как он смеет играть то, что принадлежит не ему? Это не его! Это наше! Это мелодия, которая связывала нас с Анталем, и он не имел права трогать её.

— Как вы смеете? — вырвалось у меня. Мой голос дрожал. Гнев и боль переполняли меня, и я не могла сдержать их. — Как вы смеете играть то, что принадлежит не вам? Это не ваше! Это его! Это наше! Вы не имеете права!

Я шагнула к нему, чувствуя, как гнев и боль кипят внутри меня. Моя рука потянулась к крышке рояля, и я хотела захлопнуть, прижав его руки.

Я хотела стереть этот звук, стереть его присутствие, стереть всё, что прикасалось к этим клавишам, кроме мужа!

Но Агостон не отдёрнул руки. Он продолжал играть, его пальцы двигались по клавишам с уверенностью и грацией, которые меня завораживали и пугали одновременно.

— Я сочинил её, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от клавиш. — И позволил ему присвоить. Потому что она ему очень нравилась. А он хотел, чтобы она понравилась вам.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Не в силах поверить.

— Вы лжёте, — прошептала я. — Это невозможно.

— А почему нет? — спросил он, его голос звучал почти безразлично, но в этом безразличии было что-то зловещее. — Вам легче верить, что он был гением, чем принять тот факт, что он мог просто позаимствовать мелодию брата, чтобы очаровать понравившуюся ему девушку.