Глава 5.

Рустам Ватаев создан для того, чтобы бесить меня. Вот жила я спокойно до встречи с ним, и никто никогда меня не бесил! Я даже не знала, что такое состояние бывает. А теперь я буквально закипаю. Когда смотрю, как он смеется, разговаривая с какой-то женщиной. Они далеко от меня, но в моих ушах звучит его низкий смех. Со мной он почему-то был серьезный – серьезнее не придумать. А тут смеется, флиртует, придерживает за локоть. Кто эта курица, интересно?! Я ее не знаю.

– Рена, – раздается над ухом голос Леонида. – Я принес тебе шампанское.

Я вообще-то не просила! Но мне сейчас точно надо. Выпиваю практически залпом, Леонид смотрит на меня с веселым изумлением.

Ай, изыди! За шампанским.

Послушно исчезает, возвращается с еще одни бокалом.

– Потанцуем?

Все, что угодно, только бы не смотреть на Ватаева! На угольно-черные волосы, подстриженные волосок к волоску. На чеканные профиль и густые брови вразлет. На всегда прищуренные глаза, хотя они у него точно такие же, как у сестры – а уж глаза Гульнары я всесторонне рассмотрела. Они и нее большие и выразительные. У ее брата такие же, но сейчас он смотрит совсем не на меня, а на какую-то курицу!

Я усилием воли отворачиваюсь и кладу руку Каминскому на плечо.

– С удовольствием.

***

Они прилипли друг к другу, как два куска халвы!

Нет, мне это только на руку.

Нет, меня это дико бесит!

Когда я вижу мужскую руку на талии Рены, у меня сжимаются кулаки. Ирина, начальник эйчапров, смотрит на меня с удивлением.

– Рустам, что-то случилось?

Резко отворачиваюсь. Разжимаю кулак и протягиваю руку.

– Потанцуем?

– Давай.

Ирина Вячеславовна год назад вышла замуж. С ней мне танцевать можно. А вот на Рену с Каминским лучше не смотреть.

А не смотреть не получается. Я уже как сова – голова поворачивается во все стороны! Туда, где Рена. Будто в ней какой-то маячок, на который я настроен. И не смотреть не могу!

И праздник уже не праздник. Впрочем, для меня все корпоративы не праздник, я там на работе. Расслабляться себе не позволяю – жена Цезаря же.

А вот Рена позволяет себе. В какой-то момент вижу, что она стоит, прислонившись спиной к стене, рядом с ней Леонид. Каминский почти закрывает Рену, я делаю шаг в сторону и вижу, что у нее в руке бокал шампанского. Осознаю, что она все время с шампанским – когда бы я на нее не посмотрел.

Так. Рена производит впечатление разумной девушки. Уравновешенной. Она же работала инструктором по самообороне! Спортсменка как бы. Сейчас что?

Я смотрю, уже не таясь. Похоже, что шампанского в ней больше, чем один бокал. Значительно больше. Какого хрена происходит?!

Ко мне подходят отец и Артур. У них минутка ностальгии, они вспоминают основателя компании, деда Артура и Миланы, Бориса Петровича Балашова. И мне какого-то хрена решают устроить экзамен – насколько хорошо я знаю биографию Бориса Петровича. Да наизусть! Но отвлечься приходится. А когда минутка ностальгии перекатывается к кому-то другому, я не вижу Рены. Нигде! И Каминского тоже. Так, ты что удумал, упырь?!

Выхожу в холл ресторана. А, вот она где. Похожу ближе. Рена вскидывает на меня взгляд, а потом резко отворачивается. И чуть не теряет равновесие – я ловлю ее за локоть, а она пытается высвободить руку. И ее снова шатает.

Да что ж такое! На минуту оставить нельзя! Вспоминаю вдруг, как моя сестрица любимая вот так же в загул сорвалась, когда я за ней должен был присматривать. Отвлекся на хорошенькую с тату, и вот пожалуйста! Дело кончилось тем, что отец из Москвы в Сочи сорвался, чтобы решить вопрос. Решил. Дочь замуж выдал.

Сейчас ситуация вообще другая, но я вдруг понимаю, что чувствовал тогда отец. Этот прекрасный, мать его, пол вообще ни на секунду нельзя без присмотра оставлять!

– Куда собралась? – я крепче перехватываю вырывающийся локоть. И пытаюсь не орать. Кажется, получается не очень.

– Тебя не касается.

Ага. Как же. Боковым зрением вижу, что к нам кто-то подходит.

А вот и наш верный паж. Одежду принес. За это бить сегодня не буду.

– Рустам… – Леонид кивает мне. Оборачивается к Рене. – Рена, такси приехало.

Молча забираю из рук Каминского бежевое пальто. Думаю, это пальто Рены. С другой стороны мне уже протягивают мое пальто. Охранник сообразительный, как будто отцом выдрессирован.

– Такси приехало, да, – натягиваю на Рену пальто, свое перекидываю через руку. – Я сегодня ее такси.

– Рустам, а что, собственно…

– Хорошего вечера Леонид.

***

– Нет! Я с тобой никуда не поеду!

– Я тебя ни о чем не спрашивал.

На холодном зимнем воздухе я слегка остываю. Куда-то она собралась. С Каминским! А со мной, значит, «никуда не поеду». Как миленькая поедешь!

Запихиваю Рену в машину. Не сопротивляется. Неужели пришла в светлый разум? Дверью хлопаю излишне сильно, получается громко. Вдыхаю, оборачиваюсь к дверям ресторана. Оттуда на меня смотрят двое – охранник и Каминский.

Да, вечер кончился неожиданно. Или он только начался?.. Отворачиваюсь и иду к водительской двери.

***

В машине молчим. Я как будто успокоился. По крайней мере, орать уже не хочется.

– Куда ты с Каминским собралась, Рена?

– Тебя это не касается.

Она отвечает мне, не поворачиваясь. Краем глаза вижу, что смотрит в окно. Не вперед, не на меня. В окно. Что мы там, обиделись?

– Тебе не говорили при устройстве на работу, что служебные романы – табу?

– Вот ты это правило и соблюдай.

Бьет прямо прицельно. Как будто знает. Как будто что-то знает обо мне. И я от этого начинаю закипать.

– Сколько ты выпила?

– Тебе это не касается.

– Повторяешься.

– Так ты с первого раза не понимаешь.

И со второго тоже. Я этого вообще не хочу понимать. Я не хочу понимать, зачем Рена куда-то собралась с Леонидом.

Дальше мы снова едем молча. И чем ближе мы к моему дому, тем больше на смену раздражению приходит другое чувство.

Я везу Рену к себе домой. Забрал из-под носа у другого. Украл. И она теперь моя.

Приходится тряхнуть головой, чтобы изгнать из головы эти мысли. Что за атавизм? С хрена ли Рена моя? Просто не даю ей совершить глупости. Явно же не совсем трезва и не в полной мере отдает себе отчет в том, что делает. Для Гульнары я бы сделал то же самое. Тем более, что и Милана, и Гуля к Рене расположены. Так что я, можно сказать, присматриваю за Реной по просьбе мачехи и сестры.

Я бросаю короткий взгляд на Рену. Профиль у нее… нежный. И губы...

Так, стоп. О другом. О чем-то другом.

– Ты любишь собак?

Она поворачивается ко мне. Взгляд удивленный.

– У тебя есть собака?

– В некотором роде.

– Что это значит? Есть или нет?

– Ну, во-первых, это такая собака... Почти как кошка.

Рена улыбается. Сейчас кажется, что она совсем трезвая. Ну, может, самую капельку выпила. И ужасно милая. В смысле, улыбка у нее милая. Ей идет улыбаться.

– Я была уверена, что если у тебя собака – то какой-нибудь… дог. Доберман. Что-то большое и строгое.

Мгм. Интересно. Ты думала о том, какая у меня могла бы быть собака, Рена? О чем ты еще обо мне думала?

– Вест-хайленд-уайт-терьер. Вообще-то, это собака сестры. Очень любвеобильная и ветреная особа, поэтому живет на два дома. Сейчас она у Гульнары. Возвращаться пока не планирует.

– Она? Девочка?

Меня так и подмывает сказать «Ага, сучка». Но я все-таки сдерживаюсь.

– Винни.

– Жаль, что ее сейчас у тебя нет. Я люблю… собак.

Мне кажется, что и Рена хотела сказать какое-то другое слово вместо «собак». Возможно, мне просто кажется.

Машина въезжает под шлагбаум.

***

Открываю дверь в общий холл и замираю. Вообще-то… Вот по-хорошему… Если не врать себе… То вон она – квартиры сестры. Только Гульнара сейчас живет в другом месте, вместе со своим мужем. У двух квартир общий холл, и квартира Гули пока не продана. Вот туда бы и надо определить Рену, раз уж вызвался изображать из себя рыцаря, спасающего девушку от дракона-Леонида. Или вообще надо было отвезти ее к ней домой.

Ага, сейчас.

Я беру Рену под локоть, и мы идем к двери в мою квартиру. То, что Рена не спорит со мной, греет. И, одновременно, беспокоит. Не тот у нее характер, безропотное подчинение – не про Рену Петровскую.

Или я ее плохо знаю.

Помогаю снять пальто, провожу в гостиную, устраиваю на диване. Рена снова не смотрит на меня, демонстративно разглядывает пространство.

– У тебя хороший вкус.

Ну, положим, хороший вкус у Гульнары – именно она обставляла обе квартиры. Но ограничиваюсь коротким:

– Спасибо.

Теперь во всей красе встает вопрос: «Что дальше?». Я Рену к себе зачем привез? Смотрю на нее, будто она мне сможет ответить. А она снова смотрит куда угодно, только не на меня. Нет, у нее ответов искать не надо. Но и у меня их нет.

– Сейчас приготовлю кофе.

Кофе хорошо помогает, чтобы протрезветь. Я сам с алкоголем на очень солидной дистанции, но откуда-то это знаю.

Кофе варю, как мать научила. Сосредоточенно даже. Стараясь не думать, что там делает Рена. Уйти не может. Уснула? Сидит в телефоне? Переписывается с Каминским?

Керамическая турка с глухим стуком опускается на подставку. Так, где у меня кофейные чашки?

Рена, давай, ты уснешь, а? Это самое лучшее сейчас. И похрен на кофе, сам выпью.

Мои пальцы в последний миг ловят начинающую выскальзывать чашку. Она звонко звякает о блюдце.

Рена не ушла. Конечно, нет, я бы услышал. Рена не уснула.

Рена сидит на диване, как послушная девочка.

Послушная девочка в одном только белом кружевном белье.

Мне кажется, я иду сквозь воду – медленно, вязко, тягуче. Так же медленно Рено встает навстречу мне.

– Я принес тебе кофе.

Какой, к черту, кофе. Я смотрю на густые длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. А вот и лямка. Теперь я знаю, к чему она прилагается. Белое полупрозрачное белье облекает пышные полушария, сквозь кружево проступают темные пятна сосков. Рена тянет из моих рук чашку с блюдцем, я разжимаю пальцы. Она наклоняется, чтобы поставить чашку на столик. Передо мной – тонкая спина, изгиб бедер и узкая полоска белого кружева между круглых половинок.