Глава 38

Мирон

Света луны было достаточно, чтобы видеть её. Плед соскользнул, обнажил её коленку, и серый комок шерсти лежал, прижавшись к её коже. Я уже знал, какая она тёплая и нежная, но не знал, что чувствуешь, когда ведёшь ладонью. От бедра ниже, а потом по внутренней стороне обратно, пока пальцы не коснутся…

— Дьявол, — процедил и хотел сделать глоток виски, но стакан оказался пуст. Пришлось тянуться к стоявшей у ног бутылке, но и в ней ничего не осталось.

Сколько я так сидел, смотря на неё, не имею понятия. Должно быть, долго, если виски закончился.

Тряхнул головой. Тупая боль отдалась в висках. Чёрт подери! У меня завтра важная встреча, хорошо бы было выспаться после перелёта. И точно не стоило пить. Но её дурацкий попкорн, мелодрама с ожидаемо слащавым финалом, лезущая на колени собака: всё это было ненужным мне. До того момента, пока я не увидел её в своей гостиной. Пока не сел с ней рядом, не коснулся её волос.

Лиля вдруг зашевелилась и, открыв глаза, присела на диване. Заметила меня и замерла. Её волосы в лунном свете отливали серебром, и вся она в этот момент казалась почти нереальной. Отбросив плед, она встала и подошла ко мне.

— Лиля…

Я не услышал собственный голос — таким он стал сиплым. Она приложила палец к губам, а потом дотронулась до моих. Я сглотнул. Меня словно в кипяток бросили, потом облили ледяной водой. Царевич из «Конька Горбунка» и то на своей шкуре такого не испытывал. Скрутило каждый нерв, хотя она ничего не сделала.

Она склонила голову на бок, и её волосы колыхнулись. Глаза были глубокие и тёплые, а губы влажные. Она вздохнула, коснулась моего лица, провела по лбу, по носу, словно слепая. Я хотел взять её за руку, но она отдёрнула её и покачала головой.

— Не трогать? — голоса по прежнему не было.

Она кивнула. Что за игру она затеяла?

Она склонилась, и её дыхание осталось на моих губах влажным туманом. Но только я подался вперёд, Лиля отступила. Чёрт! Если она хочет свести меня с ума, она недалека от цели!

Таинственно улыбнувшись, она обошла кресло. Встала позади меня и положила руки мне на плечи. Провела сперва мягко, потом, чуть надавливая, и я прикрыл глаза. Усталость брала своё, мышцы были каменными. Она гладила мои плечи, изредка задевая кончиками ногтей кожу — специально или нет, хрен поймёшь. Но с бугром в паху я сделать ничего не смог бы, даже если бы захотел. Пальцы её прошлись по моим вискам, и боль прошла в мгновение. Проклятая колдунья! Неземная колдунья!

Она массировала мне голову, и я чувствовал её дыхание, когда она склонялась ко мне. От поцелуя за ухом я дёрнулся. Она погладила меня по горлу, словно предупреждала, что я в её власти. Да, похоже, так оно и было. Поцеловала снова…

— Марк, — шепнула она.

Я развернулся и…

Девчонка лежала на диване. Кончик одеяла соскользнул, открыл её коленку, и серый комок шерсти прижимался к её голой коже.

Сон! Это был просто пьяный бредовый сон!

— Сука!

Я сжал горлышко бутылки, которая так и была у меня в руках. Её ладонь выглядывала из-под пледа, а волосы в лунном свете отливали серебром.

— Сука! — со всей силы швырнул бутылку. Зазвенело стекло, собака подскочила и завыла, как ошалелая, но мне было похрен на это. Я слышал только её нежное «Марк», чувствовал прикосновения её рук и тяжесть в паху, какой не было с тех времён, когда первый раз снял отличную шлюху в немецком борделе.

Лиля

Грохот был такой, что у меня едва не выскочило сердце. Рядом испуганно поскуливал Дэни.

Я не сразу поняла, где я. Гостиная… Кино, попкорн, Мирон…

Мирон.

— Мирон! — крикнула, увидев тёмный силуэт в дверях гостиной, но он не обернулся.

Сквозь разбитое окно дул ветер, луна отсвечивала в разбросанных вокруг стёклах.

— Мирон! — крикнула снова и бросилась за ним.

Догнала и схватила за руку, но он посмотрел на меня, и я отступила. От него несло спиртным, и это был… не он. Совсем не тот Мирон, с которым я ела попкорн из одной миски, даже не тот, который заставил меня выйти за него замуж.

Это был Люцифер.

Он смотрел на меня ещё секунд десять, а потом пошёл наверх, ничего не сказав. Дени, поскуливая, бросился за ним.

— Пошёл вон! — процедил он и оттолкнул его.

Малыш едва не слетел со ступенек. Я подхватила его и прижала к груди. В подбородок мне ткнулся мокрый носик, Дэни дрожал.

— Тише, — прошептала я и погладила его по голове.

С ним на руках я вернулась в гостиную и осмотрелась. Луна была большая, круглая и розоватая, а небо чёрное, как никогда, только звёзд не было. Словно бы они осыпались и теперь стекляшками лежали на полу.

Я положила ладонь на живот. Саша не шевелился, и мне вдруг стало до ужаса страшно.

— Всё хорошо, — сказала я сама себе и не поверила в это.

Вспомнила взгляд мужа и поёжилась. То ли от ветра, то ли от холода, поселившегося внутри.