Глава 2: "Оценка врага"
На следующий день я проснулась с четким планом действий.
Во сне или не во сне, а жить в этом теле мне пока что нравилось. Никаких болячек, прекрасное самочувствие, и главное — возможность наконец-то сделать то, о чём мечтала всю жизнь. Пусть даже в галлюцинации.
Утреннее солнце заливало комнату золотистым светом, и я впервые по-настоящему рассмотрела свое новое жилище. Высокий потолок с лепными карнизами, старинная мебель из темного дерева, гобелены на стенах. Когда-то это было роскошно. Сейчас — просто красиво, но с налётом запустения. Гобелены выцвели, позолота потемнела, а мраморная столешница туалетного столика покрылась мелкими трещинками.
Поместье умирает вместе с семьей, думаю я, рассматривая потёртый ковёр под ногами. Но смерть — это не всегда конец. Иногда это возможность для нового рождения.
Но сначала нужно было понять, с чем именно я имею дело. Вчерашний разговор с Анри показал только верхушку айсберга. Если я собираюсь спасать это поместье, мне нужна полная картина происходящего.
Первым делом я попросила мадам Бертран показать мне все документы — долговые расписки, счета, остатки семейной казны. Старая экономка притащила целую корзину бумаг, и мы расположились в библиотеке за большим дубовым столом.
Библиотека оказалась настоящим сокровищем. Стены от пола до потолка уставлены книгами в кожаных переплётах. Здесь пахло старой бумагой, кожей и тем особым запахом времени, который накапливается в старых домах. Резные книжные полки, массивный письменный стол с множеством ящичков, кресла с высокими спинками — всё говорило о том, что когда-то здесь любили читать и думать.
— Мадемуазель, — вздыхала экономка, раскладывая передо мной бумаги, — боюсь, картина не из радостных.
— Ничего, посмотрим.
Я принялась изучать документы, и с каждой минутой становилось всё яснее: Анри умудрился влезть в долги по самые уши. Счета от торговцев, расписки ростовщикам, векселя... В моей прошлой жизни я насмотрелась на людей, доигравшихся до банкротства, но здесь ситуация была ещё хуже.
Цифры танцевали перед глазами. Двадцать тысяч ливров винному торговцу. Пятнадцать тысяч — портному из столицы. Десять тысяч — ювелиру. И это только официальные счета. Сколько ещё неофициальных долгов? На что можно было потратить такие деньги?
— Мадам Бертран, а вот это что? — Показываю на особенно внушительную сумму.
— Это... — Экономка мнётся, беспокойно поглядывая на дверь. — Месье Анри увлекается азартными играми. И не очень в них удачлив.
— Понятно. А это?
— Кредит под залог урожая. Только урожай в том году был плохой...
— А это?
— Долг винному торговцу. Месье Анри... ценит хорошие вина.
Ценит хорошие вина. Дипломатично сказано. Интересно, как она назвала бы откровенное пьянство? «Изучает местные традиции виноделия»?
Я продолжала копаться в бумагах, пытаясь понять логику финансового краха. Картина складывалась печальная: молодой человек пытался жить не по средствам и влез в долги. Обычная история, которая плохо заканчивается.
Но меня удивляла не сама ситуация, а её масштабы. Чтобы накопить такие долги, нужно очень постараться. Или иметь очень дурную компанию.
— Мадам Бертран, а как давно поместье пустует? В смысле, когда последний раз здесь останавливались путешественники?
— Ещё при вашем отце случались постояльцы. Но это было... как бы это сказать... неофициально.
— То есть?
— Барон де Монклер принимал купцов как гостей. За их щедрость в ответ. Но никогда не называл это торговлей.
Понятно. Папаша был умнее сына — не нарушал дворянских предрассудков открыто, но и денежку подрабатывал. Мудрый человек. Жаль, что сын не унаследовал его практичность.
— А почему Анри прекратил эту практику?
— Сказал, что это неподобающе дворянину. А потом... стал больше пить и меньше думать о хозяйстве.
Классическая история деградации. Отец ещё держался, а сын окончательно спустился. Видимо, смерть родителя сломала его, и он решил утопить горе в вине и развлечениях.
— И как долго это продолжается?
— Года полтора. С тех пор, как месье Анри познакомился с новыми друзьями из столицы.
— Какими друзьями?
— Молодые дворяне. Приехали в наши края развлекаться. Охота, карты, вино... Месье Анри быстро вошёл в их компанию.
И быстро влез в долги, следуя их образу жизни. Типичная ситуация — провинциальный дворянин пытается соответствовать столичным денди и разоряется. В моей прошлой жизни я знала множество людей, которые разорились, пытаясь жить не по средствам. Человеческая природа не меняется, что в двадцать первом веке, что в восемнадцатом.
— Понятно. А эти друзья до сих пор здесь?
— Нет, они уехали месяца три назад. А долги остались.
Ещё бы. Золотые мальчики поиграли в рискованную жизнь за чужой счёт и умылись. А местный дурачок остался разгребать последствия.
Я откладываю документы и встаю. Ходьба по библиотеке помогает мне думать. Под ногами скрипят половицы — видимо, и они требуют ремонта. Сквозь высокие окна видны заросшие сорняками клумбы и покосившуюся беседку. Поместье действительно приходит в упадок.
Но костяк крепкий. Дом большой, добротно построенный. Земли плодородные, расположение удачное. Нужно только вложить силы и средства — и всё можно восстановить.
Нужно осмотреть поместье с практической точки зрения.
— Мадам Бертран, покажите мне дом. Все комнаты, все помещения. Мне нужно понять, что у нас есть для работы.
— Для работы? — Экономка выглядит озадаченно, морщинки у неё собираются в недоумённые складки.
— Да. Мы собираемся превратить это место в постоялый двор.
— Мадемуазель! — Старая женщина хватается за сердце, и лицо у неё становится таким, будто я предложила превратить дом в бордель. — Но вы же дворяне!
— Дворяне, которые скоро останутся без крыши над головой, если ничего не предпримут.
Следующие два часа мы обходили поместье. Я внимательно изучала каждую комнату, мысленно планируя, что где разместить.
Главный зал на первом этаже — огромное помещение с высоченными потолками, расписанными мифологическими сценами. Потолок, правда, кое-где потрескался, а позолота облупилась, но впечатление всё равно грандиозное. Отлично подойдёт для общей трапезной. Большой камин создаст уютную атмосферу зимними вечерами.
Пять спален на втором этаже можно переоборудовать для гостей. Комнаты просторные, с высокими окнами и видом на парк. Правда, мебель потёрта, обои выцвели, а кое-где даже отклеились, но это дело поправимое. Главное — в каждой комнате есть камин и достаточно места для кровати, стола и кресел.
Конюшни нужно привести в порядок для лошадей постояльцев. Сейчас там живут всего две лошади — старая кобыла Анри и ещё более старый мерин для поездок в город. В остальных стойлах паутина и мыши. Но конюшни большие, рассчитанные на дюжину лошадей. Достаточно вычистить, заменить подстилку и починить кормушки.
— Мадам Бертран, а кухня у нас какая?
— Небольшая, мадемуазель. Раньше готовили только для семьи.
— Покажите.
Кухня действительно оказалась маленькой и тёмной. Один очаг, минимум посуды, крохотная кладовая, низкий потолок с закопчёнными балками. Единственное окошко выходит во двор, но оно настолько грязное, что через него едва проникает свет. Для серьёзного заведения этого мало.
Но я уже вижу решение. Стена между кухней и соседней кладовкой не несущая — её можно снести. Получится помещение в два раза больше. Добавить ещё одно окно, поставить второй очаг, установить больше столов для готовки...
— Эту стену можно снести, — размышляю вслух, постукивая по каменной кладке. — Расширить кухню в два раза. Поставить второй очаг, больше столов для готовки...
— Мадемуазель, это потребует денег, которых у нас нет.
— Деньги найдём. Можно продать часть фамильного серебра, заложить драгоценности матери...
— Но это же память о ваших родителях!
— А что толку от памяти, если мы умрём с голоду?
В моей прошлой жизни я слишком часто цеплялась за прошлое вместо того, чтобы строить будущее. Семейные традиции, устаревшие принципы, чужие ожидания — всё это связывало по рукам и ногам. Сейчас у меня есть шанс избежать этой ошибки.
Мадам Бертран качает головой, но я вижу, что идея её заинтриговала. В глазах старой женщины появляется искорка интереса, хотя она пытается её скрыть.
— А сколько постояльцев мы сможем принимать?
— При полной загрузке — человек пятнадцать. Плюс их слуги и лошади.
— И сколько это может приносить дохода?
Я быстро прикидываю. В моей прошлой жизни я знала экономику ресторанного бизнеса не понаслышке. При средней цене за ночлег и питание, если загрузка будет хотя бы наполовину...
— При удачном раскладе — достаточно, чтобы расплатиться с долгами за год-полтора.
— А при неудачном?
— При неудачном мы разоримся ещё быстрее.
Честность — лучшая политика. Бизнес — это всегда риск. Но без риска нет и выигрыша.
Экономка задумывается, глядя в окно на заросший парк.
— Но что скажут люди? Дворяне, которые содержат трактир...
— А что они скажут, когда нас выселят за долги? «Вот молодцы, честь дворянскую сохранили»?
— Но ведь это против всех традиций...
— Мадам Бертран, традиции традициями, а есть хочется каждый день. И потом, кто сказал, что мы будем содержать обычный трактир?
— А что же тогда?
— Мы создадим место, где люди будут чувствовать себя желанными гостями. Чистые постели, вкусная еда, тёплый приём. Возможно, даже развлечения по вечерам — музыка, рассказы, игры.
Глаза экономки загораются.
— Как в старые времена, когда ваш отец принимал гостей?
— Именно. Только лучше и на регулярной основе.
Я как раз прикидывала, сколько потребуется средств на первоначальные вложения, когда раздался стук в главные ворота. Громкий, уверенный. Не так стучат торговцы или просители — это стук человека, привыкшего к тому, что ему открывают.