Глава 47

Дорога до деревни показалась Раде длиннее, чем она помнила. Алексей молчал за рулем, а Рада боролась с усталостью. День оказался слишком насыщенным, и теперь она жалела, что согласилась отправиться в деревню на ужин к Ивану Петровичу и Даше вместо того, чтобы пораньше лечь спать. Рада все пыталась зацепиться за ту мысль, которая крутилась у нее в голове, но так и не оформилась в какую-то логичную идею. Княжна Елена, ключи, синяя лента, дневник князя Хворостина…

– Лёш, зачем мы искали целый день незнамо что, если ответ был так очевиден? – пробормотала Рада, покосившись на Иволгина.

– Считаешь, что нужно было отправиться в склеп и поискать в нем замочную скважину?

– Нет, нужно было в подземной комнате, что мы обнаружили, найти дверь, которую бы открыл один из тех ключей.

– Дверь? – нахмурился Алексей.

– Ну, конечно. Вспомни дневник князя, который я обнаружила. Он же в нем говорил, что держал жену и ее любовника в темнице прежде, чем их казнить.

– Думаешь, темница находится прямо в усадьбе?

– Сам подумай, – воодушевилась Рада. – Если он учинил самосуд, где еще он мог их запереть?

– Ты права, – протянул Алексей задумчиво. – Скорее всего, в усадьбе и правда есть темница.

– И находится она где-то рядом с подземным кабинетом князя. Не зря он портрет княжны Елены туда повесил, а я уверена на все сто, что это именно ее портрет.

– Думаешь, он и дочку сгноил в темнице?

– Я почти в этом уверена, – кивнула Рада и снова откинула голову на подголовник кресла.

– И это… – пробормотал Алексей, – это отлично вписывается в легенду о том, что князь замуровал кого-то заживо. Помнишь, я тебе рассказывал о найденной мной старинной записке некоего Потапа Черного?

Рада кивнула и почувствовала, как засосало под ложечкой. Жутко было думать, что где-то под домом есть темница, а в ней – скелеты жестоко убитых Елены и ее возлюбленного. Если, конечно, все это правда, а не очередные домыслы…

Когда они наконец подъехали к дому деда Ивана, Даша уже ждала их на крыльце. Увидев машину, она радостно замахала рукой.

– Ну, наконец-то! – воскликнула она. – Мы вас заждались!

– А где мой подмастерье? – рассмеялся Алексей, когда они с Радой вошли в дом и поприветствовали Ивана Петровича.

– Да в сарае, что-то там возится, – ответил он. – Сейчас прибежит. Хороший помощник у тебя, Алексей, рукастый да башковитый.

– Завтра в город его отправлю за припасами, – сказал Алексей, – так что, если что надо – просите, Данила привезет.

– Ой, дедушка, а можно я с Даней поеду? – обрадовалась Даша.

Дед Иван хмыкнул, покосившись на внучку, но протестовать не стал.

Вскоре сели ужинать, и Рада признала, что все-таки они поступили правильно, приехав в гости: их вкусно накормили, да и поговорить было о чем.

– Иван Петрович, – спросила Рада, – а почему вашу деревню Чёрной зовут? Тут ведь где-то и болото есть с таким названием?

– Твоя правда, дочка, – кивнул старик, набивая табаком трубку.

Ужин подошел к концу. Даша с Данилой мыли посуду, а Рада помогала накрывать стол, посреди которого водрузили начищенный до блеска самовар – собирались чаевничать.

– Значит, есть такое болото? – снова задала вопрос Рада.

– Было когда-то, но сейчас от болота осталась одна лужица да груда камней.

– А далеко оно? Когда я ездила на границу с Беларусью, то видела тянущееся вдоль дороги болота. Я думала, это оно и есть – болото Чёрное.

– Нет, Рада, – сказал Иван Петрович, – там Лесные топи, так их кличут, а Чёрное болото было с этой стороны деревни, за лесом, что сразу за нашей околицей начинается.

– Далеко? – поинтересовалась Рада.

– Далече, – кивнул он. – А чтой-то тебя Чёрное болото заинтересовало?

– Да мы тут с Алексеем нашли старинный свиток, а в нем – легенда.

– Про Левона, – догадался Иван Петрович.

– Так вы слышали?

– Много кто про это слышал, да мало кто верит.

– Дедушка, а ты веришь? – тихо спросила Даша.

– Я во всякое верю, – хмыкнул он. – Думаешь, откуда пошли все эти истории про призраков, гуляющих по дорогам?

– Откуда? – чуть ли не хором спросили Рада, Даша и Данила.

– С Левона и пошли. Хворостинская усадьба эта проклята. Нет там покоя. —Иван Петрович прищурился и внимательно посмотрел на Раду. – И вам, небось, неспокойно?

– Терпимо, – пробормотала Рада.

– Терпимо, да мочи нет терпеть? – хрипло рассмеялся старик.

– Дедушка, а правда, что это Софья прокляла и сам дом, и весь род Хворостиных? – завороженно смотря на деда, спросила Даша.

– Правда, неправда, кто ж его разберет? – усмехнулся Иван Петрович. – Знамо только, что никто в Хворостино долго не жил. То один заболеет, то другой пропадет, то третий помрет. То дом сам начнет вести себя странно. Гиблое это место.

Алексей переглянулся с Радой. Они оба подумали об одном и том же.

– Думаете, почему ни во времена советов, ни даже в войну усадьбой не пользовались? – продолжал Иван Петрович.

– Разве там немцы не стояли? – спросила Рада.

– Стояли да не выстояли, – опять пошутил он, но глаза его оставались серьезными.

– Расскажи, деда, – попросила Даша.

– Да нечего особо рассказывать, – вздохнул Иван Петрович. – Я сам тогда еще не родился, конечно, а вот отец мой партизанил. Тогда, в сорок третьем, в усадьбе немцы поселились. Целый отряд. Пришли, заняли дом, распорядились, чтобы местные не совались. Жили недели две, может, больше. В деревню наезжали чуть ли не каждый день. Местных постреливали да со дворов всю живность тащили. А потом однажды утром – ни звука. Тишина. Кто-то из деревенских прибёг и сказал, что немцы-то все мертвы.

– Как? – опешила Рада.

– Партизаны, – сказал Алексей.

– Нет, партизаны бы расстреляли или дом бы подожгли. А здесь все тихо было сделано. А главное – ни крови, ни следов борьбы. Весь отряд лежал мертвый. Кто на кроватях, кто на полу. Лица у всех перекошены, будто перед смертью ужас какой увидели.

– Это же невозможно, – пробормотала Рада.

– А я тебе говорю, – кивнул Иван Петрович, – в том доме живет что-то. Что – не знаю. Но живет…