Глава Четвертая

— Куда ты тайком сбегаешь? — Имоджин, моя сестра, загоняет меня в угол на кухне закусочной, когда я мою руки.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я.

— Каждую ночь, — она толкает меня в бедро, и я пододвигаюсь, давая ей немного места рядом со мной у раковины, — ты уходишь отсюда и не возвращаешься домой.

— И откуда ты это знаешь? — я смотрю на нее.

— Потому что я твоя сестра и я проверяю, — пожимает она плечами.

— Я аннулирую твои привилегии, — говорю я ей. — Я предоставила тебе доступ к моему дверному замку только для важных целей. Не для того, чтобы проверять, когда я возвращаюсь домой.

— Кто еще должен убедиться, что ты доберешься домой в целости и сохранности?

— Когда здесь что-нибудь происходило, Имоджин? — я смеюсь.

Моя сестра взяла на себя роль старшей сестры и мамы, когда наших родителей не стало, и, несмотря на то, что мы обе взрослые, она, кажется, не может смириться с тем, что я могу сама о себе позаботиться. Она бы хотела, чтобы я жила с ней и Шоном, ее мужем, если бы могла, просто чтобы защитить меня.

— Дело не в этом, Несс, — говорит она, — мне нравится знать, что ты дома в безопасности. Мы закрываемся поздно, и уже темно.

Я закатываю глаза:

— Я в порядке. Я просто прогуливаюсь.

Легко лгать об этом, слишком легко. Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал о Кольте и наших тайных встречах в доках. Это было наше дело, наш секрет. Это казалось священным, и им нельзя было делиться.

Не то чтобы я скрывала от нее что-то важное, интрижки все время происходят так, что никто не знает. Я не собираюсь влюбляться в этого парня. Мы ясно дали понять, что это только на данный момент, он не останется, я тоже, и после того, как это будет сделано, я все равно никогда его больше не увижу.

Даже если я привязана к нему прямо сейчас. Я могу отпустить его, когда придет время. Ничего страшного.

Я могу заботиться об этом, все будет хорошо.

Мои губы покалывает при воспоминании о его поцелуе. Он целовал меня так, словно мы были единственными людьми на этом маленьком острове. Он безвозвратно завладел мной в тот момент, когда наши руки крепко сжались, а губы слились в поцелуе, который копился в течение нескольких дней глупых игр и долгих часов, проведенных в темноте.

Но он пришел с окровавленной губой и сломанными ребрами, и тот факт, что я не знаю, что произошло, до сих пор тяжелым и тошнотворным грузом лежит у меня в животе. Я даже не могу представить, что здесь происходит что-то подобное, так где же он был до того, как встретил меня на причале?

«Не мое дело», — говорю я себе. Это всего лишь развлечение.

Мы друзья. Вот и все. Друзья, которые обмениваются потрясающими поцелуями.

Я даже не собираюсь касаться того факта, что прошлой ночью я была полностью готова заняться с ним своим первым сексом. Я не могу дать мужчине, по крайней мере, на десять лет старше меня, которого я даже толком не знаю, свою визитную карточку.

Нет.

Я не могу этого сделать.

Я перевожу взгляд на Имоджин, проверяя, догадывается ли она о том, что происходит у меня в голове. Мы с моей сестрой близки, она знает, что я девственница, но ей не обязательно знать, что я подумываю о том, чтобы отдать это мужчине, которого едва знаю, и который ясно дал понять, что он не собирается оставаться рядом.

Я мою руки во второй раз, а затем насухо вытираю их полотенцем:

— Мы открываемся в пять, увидимся у входа! — я кричу сестре, выбегая через вращающуюся дверь.

В закусочной, несмотря на малолюдство здесь, в Рэйвенпик-Бэй, всегда полно народу. Мы — единственный настоящий бар и ресторан в Рэйвенпик-Бэй, и по вечерам здесь особо нечего делать, поэтому мы всегда заняты.

Туристический сезон стартовал несколько недель назад, поэтому наряду с постоянными посетителями мы всегда можем рассчитывать на непрерывную смену новых лиц.

В четыре я переворачиваю табличку на двери и открываю ее, и через несколько минут у нас появляется первый посетитель. Реджи, постоянный посетитель, приходит и садится за стойку. Как по маслу, он заказывает неразбавленный виски и тарелку жареной картошки. Полезно ли это было? Нет. Но ему почти восемьдесят, у него все еще целы зубы, и он управляет рыбацкой лодкой так, словно ему все еще за двадцать, так что он должен делать что-то правильно.

— Иду, Редж, — говорю я ему, хватая бутылку и стакан, прежде чем отнести его заказ на кухню.

Имоджин и Шон присоединяются ко мне в баре несколько минут спустя, готовые к вечерней суете.

Из-за того, что туристы заполняют это место, нет времени остановиться и поговорить, а значит, у моей сестры нет времени задавать мне еще какие-то вопросы. Я не так уж много могу вынести из ее допроса; она тоже это знает.

Запах жира и пива пропитывает мою одежду, мои волосы, и, несмотря на то, что я помыла их перед приходом на работу, они кажутся жирными. Мои туфли начали прилипать к полу за баром из-за обильного количества пролитого алкоголя и содовой. Здесь шумно и многолюдно. Это мой дом.

Мои родители открыли эту закусочную, когда впервые собрались вместе, слишком много лет назад, чтобы сосчитать, и по мере того, как мы с Имоджин росли, мы тоже начали увлекаться. Мои родители умерли несколько лет назад, сначала моя мама от рака, а потом мой папа от сердечного приступа, и с тех пор мы присматриваем за этим местом. Мы унаследовали его как партнерство, и, сколько мы себя помним, Хейлы жили и дышали этим местом.

Но Имоджен знает о моей мечте уехать и получить степень. Я всегда интересовалась медициной и подала заявление о поступлении в колледж. Мы обе знаем, что я не планирую оставаться.

На часах пять минут двенадцатого, когда толпа начинает редеть, и почти полночь, когда я запираю дверь за последним посетителем.

Я опускаюсь в одну из кабинок, переводя дух, прежде чем снова встать на ноги, чтобы привести себя в порядок, готовая завтра повторить все сначала.

Я решаю принять душ перед тем, как отправиться в доки. От меня слишком сильно пахло жиром и пивом, и я не хотела подвергать Кольта этой вони. Приведя себя в порядок, я надеваю леггинсы и футболку большого размера, убирая свои светлые волосы в пучок, поскольку у меня нет сил сушить их. А потом я спускаюсь к докам, воздух стремительно выходит из моих легких, когда звуки океана достигают моих ушей. Чернильная вода плещется у берега, небо чистое, усыпанное мерцающими звездами.

Когда я добираюсь туда, причал пуст, хотя я надеялась, что Кольт будет ждать.

Я стараюсь не позволить разочарованию опустить плечи, и ровный стук моих кроссовок по деревянным доскам сливается со звуком воды, мягко плещущейся о берег.

Я добираюсь до самого конца.

И там кто-то плавает в воде.

— Кольт? — зову я.

— Привет, беда, — отзывается он, и в моем животе что-то странно переворачивается.

— Ты плаваешь.

— Это определенно так выглядит, — он топчется на месте, повернувшись ко мне лицом. — Ты присоединишься?

— Я одета не для плавания, — говорю я ему.

— Я тоже, — поддразнивает он.

О. О.

Сглотнув, я беру подол своей футболки, наблюдая за ним. Кажется, он замечает, как мои пальцы цепляются за низ моей рубашки, и замирает, едва двигаясь в воде, когда я стягиваю ее через голову.

— Ты голый? — спрашиваю я, сдерживая волнение.

Я и раньше была полуобнаженной перед парнями, но никогда полностью, и эта информация важна.

— Нет, на мне боксеры. Вода выглядела слишком привлекательно.

Я киваю, снимая леггинсы, пока не остаюсь в неподходящем комплекте бюстгальтера и трусиков.

— Черт, — слышу я вздох Кольта.

— Что?

— Ты сногсшибательна, беда. Поистине сногсшибательна.

Жар разливается по моим щекам, когда я делаю несколько шагов к концу причала.

— Здесь холодно? — спрашиваю я.

— Холодно, — отвечает он.

— Хорошо.

Мне это нужно, думаю я про себя, а потом ныряю в воду.

Вода проносится мимо моих ушей, и я продолжаю плыть вниз, меня окружает тишина. Он не преувеличивал, вода ледяная, все мои мышцы сокращаются, желудок опускается, и весь мой организм кричит на меня. Я выныриваю на поверхность, судорожно втягивая воздух, отчаянно откидываю волосы, закрывающие мне глаза, и делаю глубокий вдох.

Но руки совсем рядом, шевелят волосы, удерживают меня над водой.

— Ты в порядке, — уверяет Колтен, — я держу тебя.

Мои ноги отчаянно дрыгаются подо мной, пальцы впиваются в его плечи, когда я хватаюсь за него, чтобы удержаться на плаву.

— Дыши, Несс, — требует он, — глубоко дыши, детка.

— Здесь холоднее, чем я ожидала, — признаю я.

Он хихикает, перемещаясь, пока не может схватить меня за бедра, а затем обхватывает ими свои, мои руки автоматически обнимают его за плечи.

— Держись за меня, — говорит он мне, — я рядом.

— Никогда не думала, что затащу тебя в воду.

— Я ждал, искупаться показалось отличной идеей.

— Здесь холодно!

— Здесь всегда холодно.

Его пальцы сжимают кожу на моих бедрах.

— Ты опоздала, с тобой все в порядке?

— Напряженная ночь в закусочной, — говорю я ему. — От меня пахло пивом и маслом, мне нужно было принять душ.

Он ухмыляется:

— Ты хочешь сказать, что это ты готовишь лучший бургер, который я когда-либо пробовал?

— Нет, нет, — я разминаю руки, подходя ближе, — просто совладелец упомянутой закусочной.

Он усмехается:

— Я почти думал, что ты бросишь меня после вчерашней ночи.

— После того поцелуя? — я придвигаюсь ближе, шепчу своими губами ему: — Я не уверена, что смогла бы.

С его губ срывается какой-то хриплый звук, отчасти рычание, когда он говорит:

— Я рад, что ты так считаешь.

— Как насчет еще одного, просто для уверенности?

— Еще один? — выдыхает он.

Я киваю и придвигаюсь невозможно ближе:

— Поцелуй меня.

Его рот без вопросов обрушивается на мой.

«Просто друзья», — говорю я себе. Мы просто друзья.