Глава 2
Звуки боя я услышал еще до того, как добрался до штаба: отрывисто строчил пулемет, один за другим хлопали сухие ружейные выстрелы, прогремел взрыв — и огненный столб взметнулся в небо, выше домов, оставив после себя плотное облако черного дыма.
Горожане запирали ставни и прятались по домам — они поступали так каждый раз, когда происходили любые непонятные события, а небольшая война в пределах города как раз относилась к разряду «прячься или беги». Правильная концепция выживания в любой смуте — переждать ее в надежном месте.
К сожалению, у меня подобного выбора не имелось. Я мчал трофейный мехваген по булыжным мостовым, надеясь не отбить себе окончательно зад.
Пулемет умолк.
Что же происходит, доннерветтер! Кто напал на штаб?
Мальчишка-посыльный не смог рассказать ничего вразумительного, сообщив только, что «там вовсю стреляют, господин… дом горит… страшно!» Его послал ко мне Крафт, которого в момент начала атаки как раз подъезжал к штабу. И, только лишь вручив монету мальчику и заставив того повторить мой адрес, он выхватил револьвер и бросился в гущу боя… Пареньку было жутко интересно — молодость не ведает страха смерти, и в ином случае он был остался поглазеть на происходящее их ближайшей подворотни, но долг — первым делом. Раз уж пообещал и взял деньги, то отработать их — дело чести. Он помчался ко мне, побив все рекорды скорости, и добрался до места буквально за полчаса.
«Дырокол» — изумительной мощности иномирянское оружие, без которого я давно уже не выходил из дома, лежал у меня в правом кармане куртки, в левом же был шестизарядный револьвер — простой и надежный, на все случаи жизни. Сейчас, как никогда весьма кстати оказался бы доспех — тоже артефакт иномирян, некогда спасший мне жизнь, но, к сожалению, его энергоресурс был давно исчерпан, а сам доспех утерян.
Дымовой столб впереди несколько настораживал.
Я оставил мехваген на соседней улице и очень осторожно, вдоль домов и заборов, двинулся вперед.
Улица была пуста. Со своей позиции я не видел ни нападавших, ни обороняющихся, только лишь слышал звуки непрекращающейся стрельбы, постепенно отдалявшиеся, да чувствовал сильных запах гари, доносимый до меня порывами ветра.
Нужно собраться с мыслями, временно откинуть все эмоции, оставив лишь рефлексы. Давненько я не вступал в открытый бой…
Короткая перебежка, еще одна, длинный зеленый забор — и вот, наконец, улица кончилась, открыв моему взору нашу штаб-квартиру.
Посреди дороги, перед бывшими воротами стоял покосившийся «страус» — трехметровая механическая конструкция с бойцом-оператором в кабине. Сейчас оба пулеметных ствола были уныло опущены вниз, обзорное бронестекло выбито, а из кабины свисало тело бойца-оператора.
«Страус» у нас был единственный, выделенный нашему отделу особым указом — очень уж ценный и полезный механизм, который, к сожалению, оказался слишком сложным в производстве, поэтому до сих пор использовались реквизированные у революционеров запасы, новые же аппараты так и не поступили в серийное производство.
Но, конечно, не «страуса» мне было жаль — в конце концов, это лишь аппарат, пусть и редкий. Солдат отдал жизнь, охраняя наш штаб. И что-то подсказывало мне, что это не последняя жертва сегодняшнего дня.
Если неведомые враги сумели уничтожить «страуса», то дела наши, несмотря на весь мой оптимизм, были плохи.
Вместо ворот зияла дыра. Створки висели, сбитые с петель, покореженные, некоторые прутья были попросту отогнуты в стороны. Проход на территорию был открыт.
Еще трупы. Восемь человек — все погибли с оружием в руках, защищая штаб.
Тела солдат выглядели страшно — словно их в спешке разделал неопытный мясник. У некоторых отсутствовали конечности, у одного была оторвана голова, обмундирование изорвано в клочья.
Ни одного чужого тела я не заметил — либо враги действовали настолько слаженно и четко, что не понесли даже минимальных потерь, либо уже успели убрать своих.
Я был уверен, дворец уже в курсе ситуации, и в нашу сторону направлены отряды быстрого реагирования… но, с другой стороны, я полчаса добирался до места, и тут никого, кроме меня… Где подкрепление? В столице творится невесть что, и ни одного полицейского рядом!
Я прошел сквозь выбитые ворота и ступил во внутренний двор, в самом центре которого развороченной землей чернела воронка от взрыва. Один из флигелей полыхал, выбрасывая высоко в небо клубы густого дыма. Этот дым я и увидел еще издали. Невыносимо пахло гарью и подгоревшим мясом. Кто-то не успел выбраться из флигеля…
Револьвер в моей руке слегка подрагивал, хотелось стрелять, но цели не было.
Я добрался до особняка, так и не встретив ни нападавших, ни оборонявшихся, кроме тех трупов, что обнаружил еще перед воротами.
Но выстрелы все еще были слышны, и чем ближе я подходил, тем отчетливее они раздавались. Ружейные, пистолетные — я легко отличал их на слух, но они звучали приглушенно, бой велся внутри дома.
У меня никак не укладывалось в голове, кто мог вот так беспардонно и легко устроить настоящую бойню в столице суверенного государства. Пробиться в охраняемое здание, миновав внешнюю оборону, которую Силлас организовал весьма прагматично и рационально, и главное — зачем? Чего хотели добиться неведомые враги? Изъять документацию, похитить артефакты Зоммера, уничтожить наш отряд целиком? И почему не сработала агентура, не предупредив нас о готовящемся теракте?..
Я заглянул в ближнее окно — никого. Тойфель*! Стоит ли туда соваться? Наверное, проще дождаться подкрепления. Один я вряд ли смогу помочь…
*Дьявол (нем.)
Согласившись с собственными логичными доводами, я пошел дальше. Крепкая дубовая дверь теперь отсутствовала, зияя очередной дырой в стене дома. Что же, так даже проще.
Холл первого этажа оказался пуст, и тут же, на паркетном полу в луже багровой крови лежали еще трое солдат и совсем молоденький риттер — командир отделения. Те же самые травмы: вырванные глотки, растерзанные тела, порванная в клочья униформа, у одного отсутствовала рука.
Я толком не знал никого из них лично, только с риттером пару раз общался по службе, и в глубине души слегка обрадовался, что не вижу сейчас мертвым никого из моего отряда. Пусть это и звучит цинично…
Я не стал обходить весь этаж в поисках нападавших — у меня просто не оставалось на это времени, звуки выстрелов доносились сверху и каждая секунда была на счету. Если неведомые враги так легко прошли первый и второй уровни обороны, то моим подчиненным сейчас приходится несладко, и мне следовало поторопиться, пусть и оставив собственную спину незащищенной.
Наверх вела единственная лестница — слева от входа в здание.
Выстрелы внезапно затихли. Нужно было поспешить.
Я пулей взлетел по ступеням, миновав промежуточную площадку, и очутился в узком коридоре второго этажа.
Вот тут я их и нашел — тех, кто напал на наш дом. Их было много — на первый взгляд, не меньше сотни, хотя я мог и ошибаться, слишком уж тесно оказалось в коридоре, я бы и подумать не мог, что столько живых существ сумеет втиснуться в столь ограниченное пространство.
Хотя… однажды я уже видел нечто подобное, там, в подземных туннелях унтербана, когда гигантский червь пытался пробиться в наш мир, а существа, некогда бывшие людьми, пытались помешать нам его уничтожить. Туман, пришедший из провала, воздействовал на их сознание и превратил в монстров, живущих лишь убийством. И все же, в какой-то степени они еще оставались людьми, хотя их физические возможности резко возросли.
Но сейчас передо мной толпились совершенно иные создания, лишь отдаленно напоминавшие людей. Да, они были прямоходящие, у каждого по две руки и две ноги, но на этом сходство заканчивалось. Они не носили одежду. Их голые, грязно-серого цвета тела казались невероятно гибкими, конечности — непропорционально удлиненными, а головы, наоборот, маленькими и слегка приплюснутыми. Ростом нападавшие не вышли — самый высокий был не более полутора метров, и оружия в их руках, или скорее — лапах, я не заметил, но эти мощные лапы и сами по себе являлись отменным оружием. Существа издавали равномерный гул — казалось, что они вместе, слаженно тянут одну низкую ноту.
Меня пока не заметили, хотя я стоял, не таясь, прямо за их спинами. Но все внимание тварей было сосредоточено на моих друзьях и коллегах, укрывшихся в дальнем конце коридора за импровизированной баррикадой из предметов мебели, наспех вытащенных из комнат по обе стороны коридора.
Перед баррикадой беспорядочной грудой валялось с десяток тел нападавших, остальные же замерли на месте, чуть покачиваясь вперед-назад, как детская игрушка «Ванька — встанька», которую раскачала рука ребенка.
Мне были видны ружейные стволы, направленные на выставленные из-за поваленных шкафов и комодов, но я прекрасно понимал, что если твари атакуют, наплевав на собственную безопасность, то шансов у защитников нет — их попросту сметут, задавят числом, и несколько убитых иномирян (я не видел прежде подобную расу, но не сомневался, что передо мной чужаки) остальных не остановят.
Всю диспозицию я сумел рассмотреть столь отчетливо лишь потому, что значительно превышал ростом самого высокого из чужаков, и мне прекрасно был виден весь коридор –последняя линия обороны.
Такой наглой атаки мы, к сожалению, предусмотреть не могли, и уровень защиты нашего штаба оказался существенно ниже требуемого. В этом я мог винить лишь себя одного. Недодумал. Недооценил. Недоработал. Теперь за мои ошибки гибнут люди.
Ситуация была не просто критической, она казалась совершенно безнадежной. Там, за баррикадой, справа по коридору оставалась последняя комната, окна в которой были надежно защищены прочной решеткой — я хранил там небольшой личный архив и казну организации. Выбраться из комнаты на улицу было невозможно.