Глава 8

Глава восьмая.

Братство «Смерть Абсолюта».

Не было громких угроз, театральных монологов или напыщенных вопросов вроде «Да Вы знаете, с кем связались?» или «А вам известно, кто мой отец?». Только стальные взгляды, кулаки, сжимающие рукояти мечей, и мгновенное понимание: либо мы, либо они.

Четверо плюс те трое против шестерых. Мы — те, кого Братство называло «нечистью». Они — фанатики, жаждущие нашей крови. И все мы, маги и не-маги, в тот миг осознали одну простую истину: вместе — шанс есть. врозь — смерть.

Как только всё завертелось, Большой Пуф, пригнувшись, словно тень, начал пробираться между столами. Его низкий рост и начавшийся хаос работали на него — никто не заметил, как зелёная фигура скользнула между гостями и перевёрнутыми стульями. Я следил за ним краем глаза, сжимая рукоять меча, атакуя того, что дрался с Ридом. Правда, он легко парировал наши атаки.

И тогда мой гоблинский друг сыграл свою партию. Он, кстати, вообще сильно изменился после принятия «Луносемье». Надо узнать про дары, что он получил, но не сейчас, конечно.

Один кинжал материализовался прямо перед лицом ближайшего к нему противника. Тот, не ожидая подвоха, дёрнулся — то ли пытался увернуться, то ли замахнулся. Но Грохотуну хватило этого мгновения замешательства.

— «Минус один», — прошептал я про себя, когда второй клинок гоблина вошёл по рукоять в печень врага, а затем ещё раз в висок.

Я на секунду расслабился. «Неужели Ридикус преувеличил их опасность?» — мелькнуло в голове. Это была ошибка.

В следующий миг двое «наших» уже хрипели от боли. Одна из магесс — стройная девушка с тёмными волосами — получила короткий удар в бедро, а следом в живот. Ридикусу повезло меньше: атаковавший его фанатик-магофоб проткнул его мечом насквозь. Если бы не Вейла… тут бы он и отдал богам душу. Потому как к нам подскочил ещё один, желающий добить мага.

Но Вейла устремилась на врага.

После того как она поглотила «Луносемье», её скорость и скорость обращения возросла втрое. Девушка метнулась, как стрела, и вцепилась в горло тому, кто готовился добить Огнебрового.

Может, их осколки и лишали нас магии, но вот мой слух продолжал отлично работать.

«М-да, куда катится мир. Сначала молодёжь в комнату тащат всякую зелёную погань, так ещё его женщина и не женщина вовсе, а зверь. Нет, мир точно где-то свернул не туда», — донеслось из-за стойки.

«Чаевых он точно не увидит», — пронеслось в голове, а сам в это время схлестнулся с тем, кто проткнул Рида.

Я бросился вперёд с прямым ударом меча, после выставил ладонь, дабы хорошенько прожарить врага молнией — но вместо привычного грохота разряда пальцы защекотало слабым электрическим покалыванием. В воздухе повисла одинокая синеватая искра, медлительная и жалкая, словно умирающий светляк.

На его лице я успел заметить мгновенную гримасу изумления, сменившуюся озлобленным оскалом. Противник фыркнул через нос, даже не утруждая себя полноценным уклоном — просто отклонил голову на пару сантиметров, а после бросился на меня. В ноздри ударил едкий запах пота и металла — его или мой собственный, я не мог понять.

«Нет, надо не рессоры придумывать, а дезодоранты», — пронеслась в голове очередная ни к месту мысль.

— Ну и воняет от... — не успел я договорить, как его нож вспорол мою ладонь. Ощущение было странным — сначала холодное касание стали, потом жгучая волна боли, и наконец тёплый поток, стекающий по запястью. Капли крови забарабанили по деревянному полу, смешиваясь с пылью в ржавые шарики.

Я дёрнул руку назад, закусив нижнюю губу от боли, и тут же рубанул наотмашь. Воздух засвистел, рассекаемый клинком. Противник шаркнул подошвами по полу, отпрыгивая, но в этот момент...

— Хр-р-р-кх! — его горло издало пузырящийся звук, когда кинжалы-полумесяцы вонзились в шею. Я видел, как его зрачки расширились, как слюна смешалась с кровью на губах. Следом мой меч вошёл в грудь с глухим чавкающим звуком, наткнувшись на сопротивление, затем скользнул между рёбер. Его тело задёргалось в последней судороге, кишечные газы с резким запахом вырвались наружу.

— «Бл*дь...» — выдохнул я, чувствуя, как слюна во рту становится вязкой и горькой. В животе заурчало, а в висках застучало.

Я убил человека. Не магией, а сталью. Я понимал, это не первый мною убитый человек, но вот так вот мечом в живого человека. Это не то, что убить магией. Там я себя подсознательно успокаивал: это не я, это магия. Понимаю, звучит как глупое оправдание, а оно это и есть. Только легче мне от этого не стало. Меня начало тошнить.

Внезапный визгливый вой Вейлы заставил меня вздрогнуть. Двое новых противников окружили нашу волчицу, а их клинки блестели алым. Аэридан, висевший рядом со мной, взметнулся с звонким ржанием, осыпав их искрящейся пылью, которая зашипела, попадая в глаза. Увернуться они смогли, благо он для них невидим.

Я разбежался и вмазал ногой в грудь ближайшему. «Уфф!» — вырвалось у него, когда воздух шумно вырвался из лёгких. Но он устоял, шмыгая носом, из которого потекла густая слизь.

Вейла впилась ему в плечи, её когти скрежетали по ключице. Они грохнулись на пол, её рычание и его хриплые вопли сливались в жуткую какофонию. Терять время нельзя. Мой меч вонзился в глаз с хрустом ломающегося яйца, мозговая ткань забулькала вокруг лезвия.

Другой, что схлестнулся с гоблином, получил меч в спину от Ридикуса. Тот закашлял кровавой пеной, которая пузырилась на губах, когда он рухнул на колени.

Наш маг огня, двигаясь, оставлял крупные следы крови на полу, но всё же нашёл в себе силы забрать одного из врагов на свой счёт.

Только капающая с мечей кровь и хриплое дыхание нарушали её. Я облизал пересохшие губы, ощущая металлический привкус — то ли крови, то ли страха.

Из троицы магов в живых остались двое: мужчина и женщина, оба изрядно потрёпанные, но ещё боеспособные. Та, что получила ранение первой, уже лежала неподвижно, её стеклянный взгляд уставился в потолок. Они всё ещё сражались с главным — тем самым, что задавал вопросы про карету. И надо отдать ему должное — фехтовал он с убийственным изяществом. Но и тот маг владел оружием на уровне.

Только сообща, всей нашей разномастной компанией, мы сумели его одолеть, и даже это далось нам дорогой ценой — каждый получил свою долю ран. Наш ловкий гоблин, что за сегодня избежал трижды ранений, умудрился подставить бок под удар.

Едва последний фанатик испустил дух, я тут же ощутил, как магия хлынула обратно — источник вновь был подвластен мне. Первым делом я достал зелья, протянув флаконы Грохотуну и Ридикусу. Затем, щёлкнув пальцами, произнёс:

— «Искра Возрождения».

Золотистые нити заклинания обвили мою раненую ладонь, и плоть тут же начала затягиваться.

«Двадцать золотых за склянку» — не шутки, — пробормотал я про себя, наблюдая, как рана на руке исчезает без следа.

Вейла, как всегда, обошлась без посторонней помощи — её тело и само справлялось с подобными ранами.

Что поразило больше всего — так это реакция посетителей «Горькой правды». Ни паники, ни криков. Те, кого не задела наша схватка, продолжали сидеть на своих местах, будто ничего не произошло. Я замер, не веря своим глазам.

И тут случилось нечто ещё более странное — тела поверженных врагов начали рассыпаться в прах, словно пепел от сгоревшего пергамента. Через мгновение от них не осталось и следа. Ни оружие, ни кулоны, которые я так желал заполучить. Вообще ничего.

— И как, скажите на милость, с этим Братством до сих пор не покончили? — громко поинтересовался я, обращаясь больше к самому себе, чем к компании.

Вейла, облизывая окровавленные когти, лишь хмыкнула:

— Потому что они, как тараканы — плодятся быстрее, чем их успевают давить.

Ридикус, осматривая рану на животе, добавил мрачно:

— И потому что у них слишком много влиятельных друзей в столицах разных королевств. Тех, кто предпочитает держать магию на коротком поводке.

Я вздохнул, понимая, что эта победа — всего-навсего начало долгой войны. Я с ними ещё не раз столкнусь.

После кровавой схватки никто из нас не спешил покидать общий зал. Напротив — мы заказали кувшины медовухи, а маги тёмного пива, словно пытаясь смыть горечь боя хмельной сладостью. Даже я, обычно воздерживающийся от выпивки, на сей раз не устоял — душа требовала хоть какого-то утешения. Пока Ридикус обсуждал с трактирщиком детали заказа, я обратился к Аэридану:

— Без твоей своевременной помощи мы бы потеряли сегодня не только кулон «перерождения», — моя рука сама собой потянулась погладить его шелковистую гриву, но вовремя остановился. Это выглядело бы странно, гладь я пустоту, — но и куда более ценное, а именно нашу Вейлу.

Пегарог горделиво встряхнул гривой, но ответил с присущей ему «скромностью»:

— Сущие пустяки. Хотя... если ты подаришь мне одну из тех волшебных горошин, я бы счёл долг чести исполненным.

— Можешь отправиться за ней... ну, ты знаешь куда, — проговорил я едва слышно. Только при этом мои друзья как-то странно посмотрели на меня. По барабану. Они привыкли к моим странностям. Позже им расскажу.

Те двое магов, уцелевших, оказались не кем иными, как магистрами стихий — ветра и земли. Токлинс и Морвенс — так они представились.

Я вздрогнул, услышав имя Морвенс. Неужели и в этом мире бывают полные тёзки? Я-то думал, маги тщательно следят за уникальностью своих имён — слишком уж велико их самолюбие.

С мрачной торжественностью они попросили Ридикуса совершить последний обряд. Наш маг огня молча кивнул, и после плавного взмаха его руки тело погибшей Дорис — некогда прекрасной магини — рассыпалось в золотистую пыль, унесённую невидимым ветерком.

— Ей было всего полтора века, — тихо произнёс Токлинс, наполняя бокалы. — Она стояла на пороге звания магистра...