Глава 4

Штик оказался невероятно живучим: пробитая стволом автомата грудная клетка, обильная кровопотеря, а он пришел в сознание. Знай, что он жив, аккуратней бы выдернул автомат из его грудной клетки. Его налитые кровью глаза смотрели на меня, практически не моргая. Говорить Штик мог только с паузами, с каждым разом все тяжелее. Он порывался отдать команду арестовать меня, пока я, продемонстрировав все три автомата и пистолет на поясе, не дал ясно понять, кто здесь диктует правила.

Его напоили водой — содержимое одной бутылки приобрело красноватый оттенок, умирающий ублюдок подгадил даже этим. Если к Петро, Даниле и Аде у меня не было ненависти, пусть они и оказались по другую сторону фронта, к этому особисту симпатии не испытывал. Дождавшись, когда Штик напился и успокоился, перестав пускать кровавые пузыри, поманил к себе Саленко.

— Виктор, приподними его, мне надо задать ему пару вопросов.

Нервно сглотнув, археолог приблизился к Штику, следившим за нами красными яблоками злых глаз.

— Отойдите, пока мы поговорим, — Андрий и Ада послушно отошли к Даниле, парень в это раз спал, дыхание было ровное, глубокое.

— Скажи мне, что за объект был там, где мы были, где меня поймали?

— Пшел ты, — голос Штика сорвался, он захрипел, пуская кровавые слюни.

— Я-то пойду, но мы в степи. Ты пойми, мы не в Килии, помощи ждать неоткуда. Эта вспышка была необычной, странной.

— Она меня ослепила, — осмелев подал голос Саленко, — Я даже не понял, как оказался здесь.

— Москаль, — каждый вдох и выдох Штику давался с трудом, — ты виноват.

— Ты умираешь, но Ада еще может выжить, дай мне понять, что случилось? — Упоминание красивой украинки сделало свое дело. Несколько раз вздохнув, Штик собрался с силами:

— Квантово-радиочастотный облучатель, секретная разработка американцев, — тоненькая струйка показалась изо рта особиста.

— Он потерял сознание, приведи его в чувство, надо еще кое-что узнать, — на мои слова Саленко покачал головой:

— Он мертв, он назвал вас русским, — археолог правильно оценил ситуацию — Вооруженного человека лучше называть на «вы».

— Все мы русские, только кое-кто об этом забыл, — отмахнулся от его слов, поднимаясь с колен. Штик мертв, жаль, мне надо было узнать побольше про эту секретную разработку. Судя по характеру местности, взрыв вызвал телепортацию. Но мы все равно на родной планете, а раз так, рано или поздно я доберусь до своих. А нашему генштабу ой как помогла бы информация про эту секретную разработку. Поручил еще раз проверить пульс у Петро — кто же знал, что украинцы такие живучие. Не хватало еще, чтобы и этот ожил, набросившись на меня, как зомби.

— Народ, идите сюда, надо кое-что обмозговать, — чуть отойдя от трупа Штика, дождался выживших.

— Мы все видели вспышку, после которой очнулись здесь, — присутствующие молчали, соглашаясь со сказанным. — Я думаю, что взрыв или, вернее, эта вспышка, каким-то образом создала телепортацию, нас закинуло в какие-то дебри. Но есть один момент, который я не могу объяснить, — сделав паузу, снова подождал, но никто не спешил высказываться.

— Какое сегодня число?

— Двадцать второе сентября, — первым ответил Саленко, безоговорочно признав во мне лидера. Остальные молчали, не понимая к чему я клоню.

— Осмотритесь вокруг, — я сорвал пучок травы, — Разве бывает такая зеленая трава в конце сентября, даже на юго-западе Украины?

— Что ты хочешь сказать? — Ада впервые за долгое время посмотрела мне в глаза.

— Произошло что-то странное, — продолжил, непрерывно наблюдая за Андрием. Саленко был хлипкий, Данила в отключке, а этот бугай силен и опасен.

— Мы не видим следов самолетов в небе, ладно, небо закрыто, и гражданская авиация не летает здесь. Но ведь нет и следов военных самолетов или следов ракет. Время года не соответствует осени, скорее, это раннее лето. Кроме двух наших машин, нет намека на цивилизацию — ни пластиковых бутылок, ни проселочных дорог, ни мусора. А в наше время трудно найти такой нетронутый уголок природы. Телефон не видит сотовой сети — мой остался в СБУ, но телефон Саленко безуспешно искал сеть.

— Мы на другой планете? — Андрий оказался не так глуп. Признаюсь честно, мне самому приходила такая мысль в голову. Читая разные книги на досуге, с чем только не сталкиваешься — и попадание на разные планеты и попаданцы в каменный век. Особенно понравилась эпопея космонавта, создавшего цивилизацию Русов в каменном веке.

— Я не знаю, — честно признался украинцу, — Но даже такое не исключено. У меня три возможных варианта — телепортация в девственный уголок природы. Например, ближе к экватору — это бы могло объяснить наличие такой густой свежей растительности. Второй вариант — планета-двойник нашей Земли или параллельная Вселенная с копией нашей планеты. И третий…

— Перенос во времени в будущее или прошлое, — опередил меня Саленко, даже подпрыгнув на месте. Он возбужденно начал ходить кругами, то срывая пучки трав, то вглядываясь вдаль.

— Чему вы радуетесь? — Ада не смогла скрыть неприязненности в голосе. Потеряв интерес к археологу после своего вопроса, девушка возразила мне:

— Все это чушь, фантастика, вы, русские, любите все усложнять. Пока мы были без сознания, ваша диверсионная группа нас накачала каким-то газом, перевезла куда-то в район Сочи и инсценировала этот апокалипсис.

— Еще раз назовешь лжецом, получишь по пятой точке, — девушка вспыхнула, но возразить не решилась. Между тем Саленко вспомнил про вопрос Ады:

— Чему я радуюсь? Так я же археолог, моя спецификация — каменный-медный век. Что может быть для ученого лучше, чем натуральная реконструкция событий, чем своими глазами увидеть развитие человечества?

— Это в случае, если нас забросило в прошлое. А если это не наша планета или мы в будущем?

Мое замечание охладило пыл археолога, он даже поник, бормоча: «Будущее всем неведомо, прошлое ведомо археологам».

— И что нам делать? — видимо, до Ады наконец дошло, что наше положение серьезное.

— Я предлагаю перемирие, пока мы не выйдем к людям или не поймем, что это просто невозможно.

Оба украинца и девушка с интересом взглянули на меня.

— Я получу свой автомат? — Андрий даже сделал шаг вперед.

— Не сейчас, получишь, как я буду уверен, что ты не пристрелишь меня, — украинец даже не смог скрыть разочарования. Саленко кивнул, выражая, что готов следовать перемирию, Ада презрительно хмыкнула. Она умудрилась прибрать волосы и вытереть размазанные по лицу потеки грязи, снова становясь красавицей.

— Обычно после авиакрушения людям предписывают находиться рядом с самолетом, так их легче обнаружить. — сделав паузу, жестом пригласил к обсуждению, но все хранили молчание. Даже болтливый Саленко немного вжал голову в плечи, словно ожидал услышать неприятное.

— В нашем случае это не вариант…

— Почему? — хлестнуло по ушам. И снова рыжеволосая нарывается, а ведь мое терпение не безгранично.

— У нас нет еды, а главное, запасы воды минимальны. Этот хряк, — я кивнул в сторону мертвого Штика, — испортил одну бутылку. На нас пятерых всего три литра воды — с учетом жары, это вода на сегодняшний день, если не экономить.

— А если экономить? — в этот раз девушка спросила без резкости.

— Два дня максимум, учитывая, что у нас есть пострадавший, — я показал на Данилу.

— Ему и тебе, — Ада слушала внимательно, — по мере необходимости, но все же экономя. Нам троим, — обвел пальцем себя, Андрия и Саленко, — по три глотка дважды в день. Может, сможем продержаться три дня, если будем соблюдать установленную норму.

— И тебе тоже только три глотка дважды в день? — уточнила девушка, не сводя с меня подозрительного взгляда.

— А почему мне должно быть не как всем? — ответил вопросом.

— Так у тебя же оружие, — с недоверием протянула девушка, впервые увидев во мне человека.

— Мы сейчас все в одном положении, и чем раньше это все поймут, тем безопаснее будет всем. Кроме того, девочка, я русский, а мы не привыкли злоупотреблять своим положением, учти и сделай выводы.

— Ты говорил, что оставаться не вариант, — похоже, только Ада сохранила ясность ума. В голосе девушки не было враждебности. — Тогда что нам делать, в какую сторону идти?

— Пусть выскажется каждый, я не хочу навязывать свою волю.

— Мы находились в Килии у самой границы с Румынией. Дунай был западнее нас, но сейчас я его не вижу, — Саленко высказался первым, — На мой взгляд, нам надо держаться реки, когда ее найдем.

— А где река? — Андрий засопел, потом довольно ловко взобрался на Хамви. Пару минут он вглядывался во все стороны, махнул рукой и упавшим голосом констатировал:

— Нигде не вижу реки.

— Что скажешь?

Ада вздернула бровь на мой вопрос:

— Воздержусь, я понятия не имею куда идти, тем более, что нам делать с Данилой? Я его не брошу, — в голосе девушки появились угрожающие нотки.

— Никто его не бросит, мы же не звери и не ваши западные союзники, — кольнул девушку, ответившую мне злым взглядом.

— Давайте пойдем на север, этот задохлик, наверное, прав, — спрыгнув с машины, Андрий сплюнул на землю.

— Раз вы хотите на север, пойдем на север, — не стал я перечить, увидев удивление в глазах Ады.

— Там будут наши, — невольно вырвалось у девушки.

— Вот и прекрасно, значит, мне ничто не угрожает, — на мои слова Ада с Андрием переглянулись. — Я бизнесмен, на Украине был по делам, ты же сама проводила мне тесты на полиграфе.

Девушка на секунду задумалась, а вот Андрий спросил сразу:

— Так может, автомат отдашь?

— Отдам, но не сейчас, — ответил уклончиво. Надо было хоть немного усыпить их подозрения — я не смогу сутками держать их в поле зрения. может кое-кто на моем месте сразу пристрелил бы бандеровцев, но случившееся было необычно. Вначале надо хотя бы понять где мы и в каком времени, прежде чем принимать решение по вчерашним противникам.