— Она захватила машину «Скорой помощи»? Как? Вернее, зачем?
— На вопросы «как?» и «зачем?» у Клары и моего отца редко бывают ответы.
В туфлях на высоких каблуках было трудно поспевать за Кевином, и Рейчел немного отстала. Она уже раскаивалась, что приехала сюда. В итоге полицейский галантно увел у нее «БМВ», с Фрэнком Кормаком и его женой она знакома не была, а Кевину явно мешала.
— Осторожно, она вооружена, — проорал санитар Кевину, когда тот добрался до машины. Через несколько секунд подоспела и Рейчел.
— У нее что, пистолет? — осторожно спросил Кевин.
Потрясенная Рейчел смотрела на него. Ведь все происходящее просто кошмар, и с каждой минутой становится все хуже! Она тотчас же простила его за злые нападки на нее и прочих Саксонов. Подумаешь, попала под горячую руку. В таком состоянии чего не наговоришь.
Разве сама она не без греха? Если смотреть правде в глаза, в сложных ситуациях ее вряд ли можно назвать милой, терпеливой и выдержанной.
— Нет, пистолета у нее нет, — ответил санитар. — Но у нее по шприцу в каждой руке. Мы хотели ввести ей успокаивающее, но она вырвала их у нас. Заперлась в машине и угрожает, что выколет глаза любому, кто к ней приблизится. — Санитар вытер лоб. — Она не дает нам войти, ни с кем не говорит, только кричит как одержимая.
Экипаж «Скорой помощи», растерянный и встревоженный, стоял рядом. Изнутри послышался вопль.
— Сделайте что-нибудь! — взмолилась медсестра.
Кевин постучал кулаком в дверь.
— Клара, открой! Ты слышишь меня? Открой дверь и брось эти чертовы шприцы. Ну давай же, Клара!
Вопли прекратились. Неожиданная тишина почти оглушила. А потом женский голос пронзительно закричал:
— Фрэнк с тобой, Кевин? Я звонила утром в контору, его там не было… А он сказал, что ушел на службу. — В голосе слышались явные истерические нотки. — Где он, Кевин? Где Фрэнк? Я стирала и почувствовала запах дыма. Господи, Кевин, говорят, что Дастин остался в доме!
— Клара, открой дверь, — Кевин решил перейти к ласковым уговорам. — Я знаю, как ты напугана, родная моя. Нам нужно поговорить. Ну же, Клара, впусти меня.
Дверь распахнулась, и в объятья Кевина упала рыдающая черноволосая женщина.
— О, Кевин! Что мне делать? Мой мальчик, мы должны найти моего мальчика! — Клара бросила шприцы на землю и уткнулась в грудь Кевина.
Санитары подобрали свое снаряжение и поспешили забраться в машину.
Рейчел смотрела, как Клара Поллак Кормак, весьма соблазнительная в тесных джинсовых шортах и безрукавной маечке без спины, повисла на шее у Кевина; смотрела, как он крепко ее обнял. Сердце пронзило неведомое прежде отвратительное чувство.
— Это ее муж? — спросил кто-то у Рейчел.
Ее, видимо, считали официальным лицом; сдержанный коричневый костюм, шелковая кремовая блузка и туфли-лодочки выделялись на фоне шортов, маек и всякого рода летней обуви.
— Это ее пасынок, — холодно ответила Рейчел.
Она не стала уточнять, что пасынок на пять лет старше своей мачехи и что они, по всей видимости, неплохо ладят. Зачем? Все и так понятно. Клара, прильнувшая к Кевину, который утешает ее в своих объятьях, — какие еще тут нужны слова?
Зеваки, наблюдавшие за пожаром, казалось, ничего вокруг не замечали, но среди тех, что обступили машину «Скорой помощи», новые сведения распространились мгновенно.
Когда начались пересуды, Рейчел отошла, но несколько замечаний услышать успела.
— Ха, пасынок!
— Она не особо похожа на скверную мачеху из сказок.
— Она, может, и скверная мачеха, только не в том смысле, если вы меня понимаете.
Все понимали.
Рейчел пошла вдоль по улице, надеясь отыскать свою машину. Ей нужно немедленно уехать!
— Господи, я вас знаю! Вы Рейчел Саксон.
Рейчел обернулась и увидела одну из сестер Шилли. Она не знала, как ее зовут, но это точно была одна из рыжеволосых девочек Шилли. Она несла на руках сердито брыкающегося белобрысого малыша, одетого в ярко-голубой летний костюмчик.
— Я Сара Шилли. Мы встречались у вашего кузена Уэйда прошлым летом, но вы, наверное, не помните. Ваш брат дружит с моим братом Тимом и сестрой Даной, — продолжала объяснять Сара, а малыш тем временем по-прежнему пытался вырваться из ее рук. — А м-м… моя сестра Кейти работает на вашей фирме, — явно нервничая, добавила она.
Рейчел почувствовала себя бабой-ягой. Неужели у нее такой неприступный вид, что людям приходится столько времени оправдываться за попытку с ней заговорить?
— Здравствуйте, Сара, — ответила она как можно приветливее, не сводя глаз с белобрысого малыша. — Это… это сын Кевина Кормака?
— Да, это Брейди, и ему здесь не место, — честно ответила Сара. — Двухлетнему мальчику нечего делать на пожаре. Мне пришлось взять его с собой, потому что я не могла его оставить одного, а соседи требовали, чтобы я приехала и попыталась успокоить Клару. Она у них в квартире все вверх дном перевернула.
— После того, что она вытворяла здесь, я могу их понять, — пробормотала Рейчел.
— Мне нужно поговорить с Кевином. Я уже пыталась, но он все время с Кларой, — пожаловалась Сара. — Мне даже подойти к нему не удалось. Какая-то санитарка меня отпихнула.
— Конечно, они не подпустят к Кевину никого, кто бы мог отвлечь его от Клары. Не дай бог, она снова выйдет из берегов и начнет захватывать заложников.
Рейчел услышала нотки сарказма в собственном тоне и мгновенно устыдилась. Сын Клары в опасности, а она… ревнует — вдруг пришло ей в голову единственно верное слово. Нет, нет, нет. Она же не чудовище. Замечание, которое она себе позволила, чрезвычайно неуместно.
— Я очень сочувствую Кларе, — произнесла она более приличествующие случаю слова.
— Думаю, ей будет еще хуже, если мне не удастся уговорить Кевина либо взять у меня Брейди, либо как-то повлиять на Остина, — мрачно заявила Сара.
— Брейди вниз! Брейди на ножки! Вниз на ножки! — требовал Брейди, брыкаясь так, что миниатюрная Сара едва удерживала равновесие.
— Прекрати, Брейди! Плохой мальчик!
Ребенок заревел, еще сильнее замолотив руками и ногами.
Сара, казалось, тоже готова была расплакаться. Не выпуская рыдающего малыша, она посмотрела на Рейчел полными слез глазами.
— Что мне делать? Я видела, как Остин бежал по улице с духовым ружьем, и знаю, что он собирается выбить стекла в пустом доме в конце квартала. Я же не могу тащить туда Брейди.
— Остин — это старший сын Клары, — вспомнила Рейчел, стараясь разобраться в том, что наговорила Сара. — И у него духовое ружье. С помощью которого он, э-э, бьет стекла?
Девушка, всхлипнув, кивнула.
— Кевин с ним поговорил, после того как полицейские застукали его за тем, что он обстреливал уличные фонари, и все обошлось. Но теперь совсем другое дело, Остин в панике. В подобных обстоятельствах его можно понять.
— А вы можете отобрать у Остина ружье, Сара? — перешла Рейчел прямо к делу. — Прежде чем случится что-нибудь нехорошее?
— Конечно. У меня четверо братьев, и с двенадцати лет я перенянчила половину городских детей. Я отлично знаю, как успокоить Остина Кормака. — Сара вновь обрела уверенность.
— Тогда давайте я возьму Брейди, а вы тем временем разоружите Остина, — быстро предложила Рейчел. — Пожалуй, если еще полиция поймает его за битьем стекол, это будет уже слишком для одной семьи. — Она взглянула на ревущего, брыкающегося мальчика. — Вы думаете, он пойдет ко мне? — спросила она неуверенно.
— Пойдет как миленький! — Сара, не раздумывая, сунула ей ребенка. — Побегу за Остином. Спасибо, Рейчел. — И она бросилась вниз по улице.
Едва оказавшись на руках у Рейчел, Брейди замолчал. Оба принялись внимательно разглядывать друг друга.
— Пивет! — сказал Брейди; нижняя губка у него дрожала.
Рейчел растаяла. Она любила детей; одним из самых дорогих для нее существ на земле была маленькая племянница.
— Привет, Брейди, — произнесла она ласково. — Ну, хочешь сам походить?
Малыш только что требовал именно этого, но теперь, кажется, передумал. Он молча коснулся щеки Рейчел, а потом маленькие пальчики ухватили золотую сережку, висевшую в ее ухе.