Глава 18

— Максим Клинков, — раздался голос глашатая, когда я вошёл в зал. — Кандидат из…

— Я знаю, кто передо мной.

Глубокий голос, слегка хриплый, эхом разлетелся по залу.

— Новости доходят даже сюда. Хаосит, враг Церкви Солнца, рубежник, командир отряда, уничтожившего Инквизитора, Мастер, алхимик, торговец высокоранговыми заклинаниями… Я ничего не забыл?

Я молчал. Это был риторический вопрос. Впрочем, глашатай тоже ждал дальнейших слов князя.

Тронный зал южноуральского князя не был пышным, но он давил — не золотом и мрамором, а тяжестью силы и магии, от которой волосы на теле электризовались. Здесь на стенах, за гобеленами и картинами, я видел мягко тлеющие руны. По полу россыпью тянулись небольшие ручейки маны.

Свет из резного окна за спиной князя не позволял рассмотреть его — приходилось щуриться. Как будто князь продумал всё вплоть до времени аудиенции так, чтобы даже солнце было на его стороне. Иронично, учитывая его конфликт с церковниками.

Я поклонился — не низко, но и не горделиво. На правах человека, пришедшего за правом стать частью этого княжества. Заработанным правом.

— Подойди, — голос князя разнесся по залу громовым раскатом.

Я зашагал вперёд по центральной дорожке, проложенной между рядами тяжёлых кресел и широкими скамьями для знати.

По традиции, в день аудиенции в зале должна была быть не только стража и глашатай, но и советники, члены семьи князя, доверенные люди — просто те, кому было дозволено стать свидетелями приёма. Иногда число свидетелей урезалось, но сейчас абсолютно все скамьи и стулья в зале пустовали.

Я остановился в шагах пяти от ступенек, ведущих к князю, перед креслом, обитым чёрным сукном.

Передо мной на троне, словно вырезанном из горной породы, возвышался Григорий Арсеньевич Демидов, Архимаг. И сам он казался вырезанным из камня — высокий, крепкий, с чёрными волосами, завязанными в хвост. О возрасте говорила лишь седина в висках и тонкие морщины.

Хотя он явно сдерживал свою ауру, я чувствовал его магию по всему залу. Но было здесь и что-то ещё — знакомое и едва уловимое.

— Оставьте нас.

Его приказу последовали все — и глашатай, и стражники. Личный караул князя — позиция почётная. Приказ они выполнили молниеносно. Впрочем, здесь, в этих стенах, Архимагу не нужна была ничья защита.

— Садись, — Демидов показал ладонью на кресло передо мной.

Я сел.

Некоторое время князь молчал. Я уж тем более не спешил говорить.

— Значит, хочешь титул, Род, право на землю? — князь опёрся локтями на подлокотники.

Я кивнул.

— Ещё — ответственность. Я год прожил в Чернореченске с отрядом. Участвовал в рейдах, торговал, создавал связи. И приехал в Беловежск не с пустыми руками.

— Не сомневаюсь, — коротко ответил князь. — Вот только к тебе, Максим Клинков, у меня слишком много вопросов.

Он замолчал, словно ожидая моего ответа.

— Ваша светлость, я готов на них ответить, — спокойно произнёс я.

— Я смотрю на человека, который полтора года назад был Неофитом. Мастер — это ведь четвёртый ранг. В моём княжестве много талантливых волшебников. Кто-то за всю жизнь может не взять Мастера, кто-то — под старость. Иногда если в магической семье рождается ребёнок, который способен достигнуть мастера к тридцати пяти годам, то его называют гением. Одним в поколение.

Я ожидал, что этот вопрос поднимется, потому просто слушал то, что говорил князь. Он по сути не требовал от меня ответа — скорее просто ставил перед фактом, что за мной если уж не следили, то приглядывали или собрали всю доступную информацию.

— Тебе же, Максим, всего двадцать один, а ты уже Мастер. Более того, ты не просто освоил заклинание одной из стихийных школ, ты владеешь хаосом. Я уже и не припомню, когда в Южноуральске… Да что там в Южноуральске, на той же Сибири, был мастер-хаосит, да ещё и многостихийный. Нестеровым ты, например, продал несколько заклинаний огня и воздуха, притом уникальных.

А вот это я не мог оставить без ответа.

— Сдали?

— Почему «сдали»? Они соблюдают условия договора. Выяснить их можно разными путями, особенно если ты князь. Я понятия не имею, что конкретно ты им продал, но представляю, какие стихии там были… Понимаешь, я всё это говорю не просто так. Одно дело — будь тебе хотя бы сорок-сорок пять, тут твой послужной список был бы логичным. Если ты будешь развиваться такими темпами…

Князь не договорил, лишь выдержал многозначительную паузу.

Да, я понимал изначально, что все мои достижения и путь наверх вызовут у князя вопросы. Я даже отчасти удивлён, что он так долго ждал, чтобы их задать. Впрочем, аудиенции предшествовали долгие проверки. И сейчас для вопросов вполне подходящий момент.

Здесь, в своём дворце, он не только в силе, но и вправе — я отсюда никуда не денусь, если я, конечно, хочу собственный Род. А без него забраться наверх не получится. Как и без Демидова.

— Я ни в коем случае не принижаю твои заслуги. За год в Южноуральске твой отряд заметно усилил безопасность. Да и слышал я о тебе от многих — твоё имя на устах. Но меня что-то смущает. Что-то не даёт сейчас просто дать тебе право на Род. Слишком много несостыковок. А инстинктам я привык верить.

Здесь мне было нечего ответить. Князь в своём праве требовать объяснений. И от моего ответа зависело всё.

— Я даю тебе шанс. Один. Ты выложишь правду прямо сейчас, как есть. Или титул ты не получишь. Род — это не только твоя ответственность, но и моя. И основывать его на недомолвках я не собираюсь.

То, что последовало за этим, я узнал практически сразу. И мои собственные инстинкты, предупреждавшие меня с самого начала встречи, не подвели.

Руны на стенах, потоки маны — всё пришло в действие. Вернее, оно уже действовало. Это были мощные ментальные чары, причём активировались они не князем, а были заложены в самом зале.

Сложная ритуальная схема, с действием которой я был знаком по прошлой жизни. Если бы князь захотел, то даже на простенький вопрос я бы отвечал как миленький — всю правду, в деталях. Что, как, когда и так далее.

Похоже, что ко мне отнеслись довольно вежливо и врубили чары не в полную силу. Я всё-таки был кандидатом в аристократы, и начинать отношения с допроса с пристрастием, с использованием ментальной магии, было как минимум невежливо, а как максимум — могло на корню зарубить любые отношения с кандидатом.

Это было предсказуемо. В принципе, вопросы князя, или скорее утверждения, не были враждебными. Скорее, все достижения до как раз таки повлияли на то, что я получил личную аудиенцию. Разговор.

И тут встаёт вопрос о том, что нет у меня ни одной истории, ни одной сказки, которая убедила бы Архимага в том, что взять Мастера за полтора года — это нормально. Я уж молчу про остальные детали.

Есть несколько вариантов легенды. Вот только правда всегда просачивается наружу, и развиваться, придерживаясь легенды, быстро не получится — придётся прятаться, сдерживаться, лгать.

Более того, не обязательно, что я смог бы обмануть Демидова. Но, если бы попытался, то ментальные чары запросто выявили бы мои намерения и нашли ложь. Передо мной вопрос о выживании и развитии. Вот только Южноуральск — это не княжество солнечников, где меня считают преступником. Здесь у князя у самого нет ни единой причины церковникам помогать.

Я сидел в кресле с высоко поднятой головой и смотрел князю в глаза. Я ясно видел в них, что если я сейчас начну нести что-то такое, что покажется ему бредом, или даже маленькой ложью, чтобы обхитрить, то он может и не постесняться применить чары на полную силу.

Архимаг может наплевать на мнение остальных. Демидов без меня запросто проживёт. А вот я на данный момент могу разве что уехать в другое княжество. Я это уже обдумывал — всю ситуацию и то, как состоится разговор.

Единственным барьером для себя я вижу тщеславие, зависть или даже просто конкуренцию. Мой прогресс идёт смирными шагами. Архимага я точно возьму, и если князь решит, что я для него угроза, то меня выгоднее убрать, пока я не вошёл в силу.

Выбор, выбор, выбор… Вот только идя сюда, я его уже сделал. Главная задача — правильно всё преподнести.

Южноуральск строится на почитании предков. Где, если не здесь, может всплыть один из таких предков? Пусть и Клинковых.

Южноуральск практически окружён солнечниками. Более того, они постоянно лезут во внутренние дела. Что ж, риск для движения вверх необходим — оправданный и продуманный.

Заклинания в зале завибрировали с новой силой.

— Меня зовут Максим Клинков. Но я не отсюда. Не из этого времени.

На лице князя не дрогнул ни один мускул.

— Я был рождён почти пятьсот лет назад. Я был Архимагом, главой рода Клинковых. В последней битве собственного рода с церковниками я погиб, сражаясь с Борисом Сосновым. Стихия хаоса возродила меня совсем недавно. Что это было — перенос души, обмен сознанием… Не знаю. Но я здесь и сейчас — в теле, насколько мне известно, последнего хаосита из рода Клинковых.

Воздух в зале будто стал гуще. Магические рисунки, да сама мана засветилась сильнее. Я не видел свечения — я чувствовал его.

Князь молчал. Долго. Настолько долго, что у меня даже немного затекла спина.

— Это… очень серьёзное заявление, — наконец сказал он.

Он встал и прошёлся вдоль ступеней, будто переваривая информацию. Через некоторое время он сел обратно на трон — спокойный и хладнокровный, как и прежде.

— Ты ведь знаешь, что в Южноуральском княжестве два Архимага?

Я об этом знал.

— Да.

Князь не спешил продолжать.

Я решил, что сейчас был неплохой момент, чтобы расставить точки над ё.

— Ваша светлость, я мог выбрать любое княжество — от Сибири до Крыма. Это не значит, что меня везде бы приняли. Но здесь, в Южноуральске, меня не просто приняли — мне дали возможность вырасти, доказать свою ценность. Сейчас я на аудиенции, потому что я её заслужил.