Глава 20

Если я и благодарна за что-то, так это за свои книги. Это мой единственный способ отвлечься на некоторое время от реальности. Когда я читаю, то не волнуюсь. Не испытываю страха. Меня не одолевают воспоминания. Я могу существовать в другом мире, где все имеет смысл. Где люди не причиняют друг другу боль без причины, где они извиняются за то, что сделали, а если они не хотят, то в конце концов расплачиваются за это. Думаю, именно это мне нравится больше всего. Знать, что плохие парни всегда получат по заслугам.

К сожалению, в реальной жизни все не так просто. Я, конечно, знаю это наверняка.

Я так глубоко погрузилась в свое любимое чтение, что стук в дверь моей спальни заставил меня вздрогнуть. Просидела здесь весь день и была рада, что никто не беспокоил меня после того странного разговора, который состоялся перед тем, как ребята ушли из дома. Тогда же я воспользовалась их отсутствием и спустилась вниз, чтобы перекусить. Это было несколько часов назад, а сейчас за окном уже темно. Время иногда ускользает незаметно, когда я погружена в историю, и именно это похоже произошло сегодня.

Мое сердце замирает, когда я возвращаюсь в реальность. Раздается еще один стук, на этот раз громче.

— Ты что, заснула там? — орет Кольт.

Даже если заснула, это что, преступление?

— Нет. Я занята.

— Если ты голодна, спускайся. Мы принесли ужин.

Я тут же начинаю чувствовать, что должна защищаться. Они принесли ужин и из кожи вон лезут, чтобы уговорить меня спуститься и поужинать с ними? За этим стоит что-то еще.

— Я не голодна.

Поскольку непохоже, что Кольт собирается куда-то уходить, я встаю с кровати, иду к двери и открываю ее. У Кольта довольно нейтральное выражение лица, но меня это не обманет.

— Пошли, — ворчит он. — Это всего лишь ужин. Подумал, что ты захочешь поесть в обычное время, а не ждать до середины ночи.

Хотела бы я доверять ему, любому из них.

— В прошлый раз это была «просто вечеринка», — изображаю я пальцами воздушные кавычки перед его лицом. — И в итоге ты заставил меня отсосать у своего брата.

— Но и довел тебя до оргазма. Не забывай об этом.

— Вообще-то, я бы хотела забыть тот вечер. Мы не всегда получаем то, что хотим. Что и происходит с тобой прямо сейчас, потому что я не спущусь к ужину.

Что, черт возьми, они задумали на этот раз?

— Ладно, позволь перефразировать, — Кольт поднимает руки и повторяет мои воздушные кавычки, пока говорит. — Тащи свою задницу вниз. Мы поужинаем вместе, как гребаная семья.

Скрежещу зубами так сильно, что появляется шанс, что у меня вот-вот сломается зуб.

— Я спущусь через минуту, — шипю я сквозь зубы.

Чертов мудак.

Почти удивляюсь, когда Кольт не требует, чтобы я немедленно следовала за ним. Он просто неторопливо уходит, засунув руки в карманы.

Что они задумали? За этим определенно что-то должно стоять. Я ненавижу себя за то, что становлюсь параноиком, но должна им быть. Хотя, не то чтобы это когда-нибудь сильно меня куда-то заводило.

Было бы глупо принимать все за чистую монету. Спускаюсь по лестнице и держусь настороже. Никс и Кольт разговаривают, и я слышу, как шуршат бумажные пакеты на кухне. Представляю, как открываю контейнер, полный личинок или дохлых грызунов, или еще чего-нибудь похуже. Вот как сильно они меня пугают.

Но нет, пахнет чесноком и помидорами. Когда я добираюсь туда, ребята уже рассаживаются вокруг островка в центре кухни.

— Я не знал, чего бы ты хотела, — объясняет Кольт. — Но тебе, кажется, понравилось, когда однажды вечером у нас на ужин был цыпленок с пармезаном, поэтому я заказал его для тебя. Пасту и чесночный хлеб.

Никс хмыкает с набитым ртом, указывая на контейнеры, разбросанные по всей поверхности острова.

— Здесь есть и другие блюда. Колбаски в перечном соусе, баклажаны. Немного салата.

И все выглядит совершенно нормально. У меня урчит в животе, слюнки текут, и я жалею, что не могу насладиться этим от всего сердца.

— Спасибо, что подумали обо мне, — саркастически бормочу я, садясь и беря пластиковую посуду и салфетки.

— Мы придурки, но мы не аморальные уроды, — уверяет меня Кольт.

Я нарезаю курицу, опустив глаза. У нас явно разные взгляды на это.

— Итак, ты говорила, что хочешь стать учителем?

Я поднимаю на него взгляд и киваю, сглатывая. Мы действительно собираемся это сделать? Просто проведем светскую беседу, будто ничего не происходило? Когда Кольт продолжает смотреть на меня, ожидая ответа, я решаю подыграть.

— Да, такова идея.

— У тебя уже назначены занятия на этот семестр? — спрашивает Никс.

Я не могу понять, как такие, казалось бы, невинные вопросы могут быть использованы против меня, но это не значит, что я готова принять все это за чистую монету.

— Да, но сейчас это базовые занятия. Математика, психология и тому подобное.

— О, я бы не хотел все это изучать. — Никс достает сосиску из одного из контейнеров и откусывает кусочек, не утруждая себя разрезанием. — Я ненавижу математику.

Кольт фыркает, и кажется, что он вот-вот подавится едой.

— Может быть, Лени стоит заняться с тобой репетиторством?

От одной этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

— Пока лекции на уровне начальной или средней школы, все в порядке. Когда начинаешь изучать геометрию и алгебру, у меня тоже возникают небольшие проблемы.

— Я всегда ненавидел алгебру, — ворчит Кольт, и Никс что-то бормочет в знак согласия.

Это происходит на самом деле? Мы будто трое друзей, ведущих обычный разговор.

— Начальное образование — это своего рода обобщение, но если бы мне пришлось выбирать специальность, я бы, наверное, хотела стать учителем истории, — решаю признаться я, положив в рот еще один большой кусок курицы. Она вкусная, приготовлена идеально, а паста — аль денте. Иногда мне не нравится паста, которую подают в ресторанах навынос, потому что оказывается переваренной и водянистой, но эта очень вкусная. Я рада, что пришла сюда.

— История — это просто что-то вроде тренировки памяти. Даты и все такое.

— Может быть, — соглашаюсь я, кивая Никсу. — Но мне нравится, когда я могу сопоставить события воедино. Например, эта война произошла из-за того-то и того-то, что произошло сто лет назад. Когда смотришь на это с такой точки зрения, то становится действительно увлекательно. Нужно получить представление о картине в целом. Я уверена, что короли принимали незначительные для себя решения, которые, как они и представить не могли, приведут их страну к войне через сто лет, понимаете?

— А какое им было дело? К тому времени они все равно будут уже мертвы. — Никс всегда умел затронуть самую суть чего-либо.

— Это правда.

Точно так же, как и через сто лет, никому не будет дела до того, что меня постоянно обижали и унижали. Моя еда вдруг стала не такой вкусной, но я знаю, что это просто мои мысли окрашивают ощущения. Мне нужно перестать об этом думать. Хотела бы я наслаждаться такими простыми вещами и не испытывать постоянного страха.

— Итак, чем вы, ребята, занимались сегодня?

Если они пребывают в дружелюбном настроении, я, возможно, смогу выжать из них какую-нибудь полезную информацию, чтобы использовать ее против них позже.

— Вы сказали, что вам нужно было что-то сделать.

— О, ты знаешь... занятия и все такое. Ходили в зал.

То, как Никс выделяет последнее слово, говорит о том, что он все еще зол из-за моего отказа от работы.

— Неужели мне придется снова начать там работать, как только вернутся наши родители?

— Мы всего лишь пытались оказать тебе услугу, — настаивает Кольт.

— И это приятно, но я чувствовала, что мне платят за то, что я ничего не делаю. Хочу чувствовать, что я действительно зарабатываю свои деньги.

— Ты когда-нибудь уставала от постоянных попыток поступить правильно? — ворчит Никс.

На самом деле я рада, что он огрызнулся, даже если Кольт бросает на него неодобрительный взгляд. Мне нужно помнить, с кем я имею дело. Возможно, они хотят заключить временное перемирие, но в долгосрочной перспективе это ничего не изменит.

— Нет, на самом деле нет. Может, тебе стоит иногда пытаться поступать правильно.

— Фу, — пожимает Никс плечами. — Может, это тебе стоит попробовать побыть дрянной девчонкой.

Игнорируя его комментарий, я поворачиваю голову к Кольту.

— К тому же, — продолжаю я, — для меня работа с детьми — это хороший опыт. Я могу научиться определять их потребности. Не все учатся одинаково. Наверное, гораздо лучше потренироваться, выяснив это сейчас, чем ждать, пока я окажусь перед классом из двадцати или тридцати детей.

— Будто бросили на съедение волкам, — размышляет Кольт, медленно кивая. — Это не поможет детям, которые действительно в этом нуждаются.

— Совершенно верно. Именно так.

Я испытываю почти жалкое облегчение от того, что он согласен со мной, что понимает. Еда вкусная, но что мне действительно нужно для поддержания сил, так это чтобы меня понимали, чтобы меня заметили. Вот чего я жажду. Кольт, вероятно, играет на этом, поскольку я знаю, какой он хищник. Он находит слабое место и бьет по нему.

— Давно я не ела что-то настолько вкусное, — признаюсь я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— Меня это не удивляет. Без обид, но твоя мама не самый лучший повар. Я имею в виду, ей стоит стараться лучше. — Никс морщится, и мы втроем дружно смеемся.

— Долгое время нам было не на чем тренироваться, — напоминаю я им, хотя он абсолютно прав. Но я чувствую, что кто-то должен защитить ее, по крайней мере, перед ними. Если бы я разговаривала с другом, моя реакция была бы иной. — И я уверена, что она просто хотела произвести на вас впечатление, ребята. Просто немного переборщила.

— Не нужно было тратить свою энергию впустую.

Я не могу сказать, означает ли это, что в любом случае это не имело бы значения, потому что она никогда не сможет произвести на них впечатление, или что ей не нужно было так сильно стараться, потому что она им нравилась. Я остановлюсь на первом варианте, поскольку мне трудно поверить, что этим двоим кто-то может понравиться. Сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь сможет оправдать их ожидания.