Глава 42

В комнате повисла гнетущая тишина, только дыхание было слышно, и тревожный стук моего сердца. Я почувствовала, как холод пробирает до костей, когда взгляд Мадам Лоуфул метнулся к окну, словно она искала там ответ. В ее глазах читалась решимость, смешанная с тревогой, и я поняла — ситуация выходит из-под контроля.

— Значит так! — резко произнесла она, поворачиваясь ко мне, голос стал жестче, чем обычно. — Это хорошо… Значит, он еще здесь.

Я моргнула, пытаясь понять смысл ее слов.

— Это кому хорошо? — спросила я, с дрожью в голосе. — Мне вот, например, не очень в свете открывшихся новостей!

Мадам Лоуфул вздрогнула, словно ощутив мою тревогу, и взглянула на меня с неожиданной мягкостью, которая быстро сменялась холодной решимостью.

— Милочка, — тихо сказала она, — ты должна понять одну вещь: мы все здесь в опасности. Этот человек — не просто псих, он — опасный хищник, и он знает, что ты здесь. Ты — его цель. Я уверена, что он еще в здании.

Я почувствовала, как по телу пробежал холод, и в голове зазвучала тревожная мысль: а что, если он уже рядом? Что, если мне не удастся его обнаружить до того, как он нанесет удар?

— А что делать? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь. — Как его остановить?

Мадам Лоуфул чуть наклонила голову, словно раздумывая, и в ее взгляде заиграла тень хитрости.

— Ты не понимаешь с кем имеешь дело. Вы все обычно привыкли недооценивать душевнобольных. Если человек заточен на что-то одно, то это получается у него лучше всего. Он любит играть с нами, чувствовать свою власть. Она приносит ему удовольствие. Мы должны его поймать на ошибке.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и вся тревога сжала сердце. Внутри зазвучала опасная мысль — я могла стать следующей целью опасного психа!

— Надо немедленно проверить все комнаты, — продолжила Мадам Лоуфул, — и закрыть все выходы. Этот человек — мастер маскировки, он может прятаться где угодно. Ты не смотри на то, что он рыхлый увалень. Поверь, у него столько силы, что тебе и не снилось. А прятаться он умеет — ого-го как! Он знает, что мы его ищем. А тебе, милочка, придется сидеть у своего генерала. Если тебе дорога твоя жизнь. Там хотя бы ты знаешь, откуда придет угроза. Мы постараемся его поймать побыстрее. А теперь тебя сопроводят в твою комнату, чтобы ты взяла все необходимое. Поимка может затянуться на несколько дней. Возьми свои вещи. Быстро!

Я выдохнула, понимая, что нет времени задавать глупые вопросы. В сопровождении санитаров, я направилась в сторону своей комнаты. Перед тем, как пустить меня в нее, комнату обыскали несколько раз. Я взяла саквояж, дорожное платье и кружечку, чувствуя, как дрожат руки.

Я спустилась в подземелье, а вокруг меня был конвой. Стражники открыли дверь, а я вошла внутрь, чувствуя, как гулко бьется сердце. Как только дверь закрылась, я смогла выдохнуть.

— Ты с вещами? — удивленно спросил Камиэль.

— Да, — мрачно ответила я. — Ну ты же предложил замуж. Я тут подумала и согласилась.

Я увидела, что мебель починили, все в комнате выглядело так, словно ничего и не было.

— Я… — произнес генерал, видя, как я ставлю саквояж. — Я понимаю, что все, что между нами случилось, это всецело моя вина. И да. Я понимаю, что связать свою жизнь с душевнобольным — это не самое лучшее, что может с тобой случиться. Можно сказать, что со мной все кончено.

— Так, а теперь слушай меня внимательно, — заметила я, понимая, что он имеет в виду. — Ничего не кончено. Это раз. Второе. Голоса уберут. Они обещали. Я говорила с главным врачом. Она обещала убрать их в твоих покоях. Это защитная магия, которая действует на людей. Она просто парализует их страхом. Это позволяет удерживать психов на месте при помощи подавляющего страха. И быть может, причина твоих вспышек именно в них! Кто знает, как магия действует на драконов? А никто!

— Итак, ты согласна стать моей женой или ты согласна спать моей женой? — удивился Камиэль, а я невольно улыбнулась.

— А что? Одно другое исключает? — улыбнулась я. — Но сейчас важно другое. Важно понять, что с тобой. И как с этим бороться. Нужно понимать, что провоцирует тебя. Что именно дает толчок к вспышке ярости.

— В том-то и дело, что ничего. И нет никаких предпосылок. Она накатывает внезапно, словно затуманивает разум, — ответил Камиэль.

Он промолчал.

Я прошлась по комнате, понимая, как много значат окна. Такое чувство гнетущее, словно в каменном мешке. Давит и давит.

Пока я думала, что можно сделать, вдруг почувствовала, как меня сзади обняли, крепко сжимая в объятиях. Я чувствовала дыхание, чувствовала, как сильные руки притягивают меня к себе и не отпускают.