Глава Двадцать шестая

Головная боль стучит у меня в висках, отдаваясь в такт пульсу внутри черепа. В доме тихо, но я знаю, что Торин и Майя еще не спят и сидят внизу у камина. Мне просто нужно было немного обезболивающего.

Ретт спит рядом со мной как убитый, и мне приходится убрать его руку со своего живота, чтобы встать с кровати. Я крадучись выхожу из комнаты и осторожно открываю дверь.

Я слышу голоса Торина и Майи, они шепчутся, поэтому я не могу разобрать, о чем они говорят, но я направляюсь на звук, стараясь вести себя тихо, чтобы не разбудить Харпер или Ретта.

Но потом я добираюсь до гостиной и останавливаюсь.

Майя стоит перед камином, Торин перед ней, его большая рука лежит на ее нижней части живота. Ее рука покоится поверх его руки, подбородок опущен, на губах играет нежная улыбка.

— Наш кроха будет в безопасности, — бормочет Торин. — Я не хочу, чтобы ты слишком вмешивалась в то, что происходит с Эвереттом, малышка.

— У нас все будет хорошо, — мягко говорит она.

— Я знаю, что будет, — говорит он, — но после всего, что произошло, я просто волнуюсь.

— Это не наша битва, Торин, но я не собираюсь оставлять Ретта разбираться со всем в одиночку. Он был здесь, когда мы в нем нуждались. Мы нужны ему сейчас.

Между ними повисает тишина, но я не двигаюсь со своего места. Мне казалось неправильным подслушивать, но я хотела увидеть их такими, увидеть, как ярко горит между ними любовь. Было очевидно, что Майя беременна, вероятно, на ранней стадии, и то, как Торин заботится о ней, заставляет мое сердце немного сжаться.

— Мне нравится Аррен, — говорит ему Майя. — Думаю, она подойдет ему.

— Ретт с головой уходит в работу, — вздыхает Торин. — Я не хочу тешить себя надеждами, что это не будет одним из его увлечений, которое ему наскучит.

— Отдай ему должное, Торин, — слегка ворчит Майя. — Он заботится о ней.

Я закрываю глаза, чувствуя, как под веками щиплют слезы.

— Ты права. Он заботится, — соглашается Торин. — Я надеюсь, она чувствует то же самое.

Не желая больше ничего слышать, я намеренно прочищаю горло и вхожу в комнату, производя достаточно шума, чтобы уведомить их о своем присутствии. Они остаются близко друг к другу, но Торин убирает руки с ее живота, вместо этого засовывая их в карманы своих джинсов.

— Аррен, — Майя подходит ко мне, — ты в порядке?

— Головная боль, — я морщу нос. — Я надеялась, у вас есть обезболивающее.

— О, конечно, — она наклоняет голову, приглашая меня следовать за ней на кухню. — Давай я найду что-нибудь для тебя.

Я неловко стою и смотрю, как она достает коробку из шкафа, достает пузырек с таблетками и протягивает их мне. Следующей она достает из холодильника бутылку воды.

Я принимаю и быстро проглатываю две таблетки.

— Этого много, не так ли? — мягко говорит Майя, возвращая мое внимание к себе.

— Чего именно?

Она ухмыляется:

— Братьев Эйвери.

Я улыбаюсь:

— Что заставляет тебя так говорить?

— Они напряженные, — она драматично расширяет глаза. — Клянусь, эти мужчины не знают, когда перестать чрезмерно опекать. Торин не позволяет мне даже поднять бревно.

Мой взгляд опускается на ее живот, прежде чем я успеваю остановить это, выдавая мою осведомленность о ее новостях.

Она кладет руку на живот, и при этом в ней появляется мягкость, как будто она уже может представить, как держит этот маленький сверток на руках.

— Я беременна, а не больна, — смеется она. — Я могу поднять бревно.

— Я думаю, что это универсальный способ, к которому прибегает большинство мужей, когда их жена ждет ребенка, — говорю я, как ни в чем не бывало, и мой тон немного ледянее, чем я хотела.

Я не хотела признавать, что ревную. Ревную к тому, что у них было.

Она наклоняет голову, улавливая все, о чем я умолчала:

— Все в порядке, — она говорит мне.

Я качаю головой:

— Я не уверена, что все когда-нибудь будет хорошо.

— Я думала то же самое, Аррен. До того, как я приехала сюда и встретила Торина, я не знала, как мне продолжать жить, но он показал мне. А потом я нашла свою семью.

— Я рада за тебя, — сглатываю я.

Заметив мое нежелание продолжать этот разговор, она выходит из комнаты, но прежде чем уйти, делает паузу:

— Дай нам шанс, Аррен. Ты многое выиграешь, если разрушишь некоторые из этих стен.

— Спокойной ночи, — говорю я ей в спину, стоя одна на кухне.

Ревность оставила неприятный привкус у меня во рту. До сих пор я никогда не хотела ничего подобного.

Дверь со щелчком закрывается за мной, и я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться лицом к кровати. Я ожидаю, что Ретт все еще спит, но вместо этого нахожу его откинутым на подушки, простыни сбились вокруг его бедер, и он смотрит на меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Я не хотела тебя будить, — отвечаю я.

— Ты этого не делала, — мягко улыбается он, откидывая простыни. — Я проснулся, когда ты ушла, — говорит он, когда я забираюсь на пустое место рядом с ним. — Но я подумал, что ты не хочешь, чтобы за тобой повсюду следили.

— Я удивлена, что ты этого не сделал, — я улыбаюсь ему в грудь, вдыхая этот аромат, который по своей сути является пряным, похожим на запах кожи и дождя, удивительно успокаивающим, — не боишься, что я убегу?

Он хихикает и тянется ко мне, притягивая к себе, пока я не оказываюсь оседланной на его бедрах.

Было бы так легко полюбить Эверетта Эйвери.

— Я не против хорошей погони, маленькая буря, награда всегда намного лучше, когда ради нее приходится потрудиться.

Его слова обдают меня жаром. Я представляю тот первый день, когда я проснулась здесь, вспоминая, каково это — быть преследуемой и пойманной им. Чертовски страшно, но все равно волнующе. А потом он поймал меня и прижал к снегу...

— Хочешь поиграть в эту игру, принцесса? — он садится, прижимая наши груди друг к другу, его рука зарывается в мои волосы.

Он тянет, обнажая мое горло, а затем его язык скользит вверх по моей шее. Я дрожу от его прикосновения, мои бедра ноют.

Когда я не отвечаю, он нежно приподнимает мои бедра и просовывает пальцы под подол моих новых ночных шорт.

— О, я думаю, ты хочешь, — торжествующе ухмыляется он, когда обнаруживает, что я мокрая от одной мысли о том, что он меня преследует.

Что он сделает, когда поймает меня? Трахнет меня прямо там и тогда? Прижав к дереву? На заснеженной земле?

Это было не похоже ни на что, что я когда-либо делала раньше, но сейчас, здесь, я больше ничего так не хотела.

— При мысли об этом ты становишься мокрой, — продолжает он, проводя пальцами по моему центру, распространяя влагу по мне. — Тебе нравится не контролировать ситуацию. Тебе нравится, когда я беру тебя без пощады.

— Да, — признаю я, сжимая его руку.

— Отлично, — говорит он, — потому что мне чертовски нравится, когда ты подчиняешься мне, детка. Мне нравится контролировать твое тело.

— Блядь, Ретт, — я стону, задыхаясь, когда он обводит пальцами мой клитор.

— Я планирую, — смеется он, — снять с тебя шорты.

Я подчиняюсь без возражений, снимая шорты.

— Теперь твоя рубашка.

Я снимаю ее через голову, оставаясь обнаженной для него.

— Такая хорошая девочка, — он сжимает пальцами затвердевший сосок. — Теперь сними мои боксеры и отсоси мой член.

Иисус Христос.

Он приподнимает бедра, чтобы я могла стянуть белые боксеры на его мускулистые бедра, его твердый член торчит вверх, выглядя таким чертовски аппетитным, что мне ничего так не хотелось, как взять его в рот. Я встаю между его ног и наклоняюсь, полностью готовая взять его в горло, но он останавливает меня прежде, чем я успеваю.

— Не так, детка, — он притягивает меня к себе, — повернись и сядь своей сладкой киской мне на лицо.

— Что?!?

— Ты меня слышала, — он уговаривает меня повернуться, — я ни за что не позволю этому вкусу пропасть даром.

— Ретт, — говорю я неуверенно.

— Доверься мне, детка. Делай, как я прошу. Тебе нравится, когда я все контролирую, тогда дай мне контроль.

Сглатывая, я принимаю позу, и он немедленно проводит по мне языком. Я почти падаю от этого ощущения, едва удерживаясь на ногах, и стону. Срань господня, какое приятное ощущение.

Его руки раздвигают меня, и он, не теряя ни секунды, поедает меня, как чертовски изголодавшийся мужчина. Эта поза означала, что я могла наклониться и засосать кончик его члена в рот, его соленая сперма поразила мои вкусовые рецепторы.

Его стон отдается вибрацией в моей киске, что, в свою очередь, заставляет меня остановиться, чтобы насладиться этим ощущением. Обхватив его основание рукой, я снова беру его в рот, водя языком по нижней части его члена, отчего его ствол дергается в моей руке.

Пальцы впиваются в мою плоть, пока он пытается контролировать себя и сосредоточиться на удовольствии, которое он мне доставляет, но мне нравилось это делать. Мне нравилось иметь хоть каплю контроля, чтобы доставлять ему такое же удовольствие, какое он доставлял мне.

— Черт, — стонет он, отрываясь от моего центра, чтобы выругаться, его бедра дергаются, когда я перемещаю его к задней стенке своего горла и двигаюсь, посасывая, пока его мышцы не напрягаются, а пальцы не оставляют синяки.

— Черт, Аррен, — хрипит он, — черт возьми, я собираюсь кончить.

Я работаю усерднее, сжимая кулак вокруг его ствола, прежде чем провожу рукой вниз и обхватываю его яйца.

— Принцесса, — умоляет он, и я ухмыляюсь, продолжая сосать его до конца, его член дергается у меня во рту, а затем он кончает, и его оргазм достигает задней стенки моего горла.

Я продолжаю, заглатывая его, когда его бедра проникают в мой рот, а затем отпускаю его, влажно чмокнув губами.

Я слегка сдвигаюсь и оглядываюсь через плечо. Его рот блестит от прикосновений ко мне, а глаза становятся дикими, когда он ловит мой взгляд.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но прежде чем успеваю, оказываюсь на спине, мои ноги закидываются ему на плечи, а его пальцы погружаются в меня так глубоко, что я ничего не могу сделать, кроме как закричать. Его язык скользит по моему клитору, его плечи заставляют мои ноги оставаться поднятыми.