Глава 32

Николь

— Что, черт возьми, только что произошло? — Вероника хмуро смотрит вслед Итану. — Он подошел ко мне и обнял, решив, что я — это ты. Он обнял меня, Ник. Это не типичное поведение работодателя и сотрудника.

— Они влюблены, идиотка, — говорит Тиган.

Вероника качает головой.

— Только не снова, Ники. Да ладно, в феврале ты же собиралась начать жить для себя, помнишь? Ты подала кучу заявок на другие вакансии.

— Я влюбилась в него, — беспомощно говорю я.

— Ты всегда влюбляешься. Бросаешь все ради парня, а он потом обманывает тебя. — Ее глаза наполняются слезами. — Ты сказала, что я могу поехать с тобой. Ты сказала, что начнешь все заново где-то в другом месте.

— На этот раз все по-настоящему, — говорит Тиган. — Он — другой.

— Если он такой другой, может, объяснишь, почему он принял меня за тебя?

— Ей пришлось притвориться тобой, чтобы сохранить работу, — говорит Тиган.

Я смотрю на сестру. Мою близняшку. Мою единственную семью и моего личного диверсанта.

— Я собиралась рассказать ему правду, но он должен был услышать ее от меня. А теперь... — Теперь он ушел. Теперь он предан. Теперь я его потеряла.

— Тебе следовало предупредить ее о своем приезде, — упрекает Тиган Веронику.

— Зачем? Чтобы подыграть ей и притвориться Николь? — Она качает головой и не выглядит извиняющейся или раскаивающейся. Она выглядит сердитой. — Ты бы ему не рассказала. Ты слишком боишься остаться одна, боишься быть настоящей собой. И мне следовало понять, что ты слишком испугаешься, чтобы действительно осуществить свою мечту.

Тиган выпячивает грудь и делает шаг вперед. Я вскидываю руку, останавливая ее.

— Не надо. Я сама.

— Она — чертова злая близняшка, — бормочет Тиган.

— Зачем ты, вообще, сюда приехала? — спрашиваю я Веронику. — Разве ты не должна быть в Алабаме и жить моей жизнью?

— Кто бы говорил, — парирует Вероника.

— Я здесь из-за тебя. Потому что ты переспала с моим женихом и забеременела от него.

— Ой, умоляю. — Вероника всплескивает руками. — Я живу с Маркусом всего месяц и могу с уверенностью сказать, что испортить твою свадьбу — лучшее, что я когда-либо для тебя делала. Он властный и помешан на контроле. Думает, что может указывать мне, куда ходить и с кем разговаривать. Черт возьми, он даже не позволил мне поговорить по телефону с моей сестрой.

Ее голос срывается, а по ее щеке катится слеза.

— Я ушла от него. Приехала сюда, потому что мне больше некуда идти. Ты говорила, что я могу поехать с тобой, но ты снова отказываешься от своей жизни и планов ради парня. Снова.

Тиган качает головой.

— Девочка, ты нечто.

— Я не могу сейчас с тобой разговаривать, — обращаюсь я к Веронике и, обхватив себя руками, ухожу. — Мне нужно придумать, как устранить беспорядок в моей жизни, который ты только что устроила.

— В моей жизни, — кричит она мне вслед.

Итан

— Бабуля! Ты дома!

Лилли вбегает в гостиную, где в кресле, положив ноги на приподнятую подножку, сидит мама, а возле нее горит единственная лампа.

Шок от появления близнеца Ник все еще свеж, поэтому я не так быстро, как моя дочь, чувствую удивление от присутствия мамы.

Я следую за Лилли в гостиную.

— Что ты здесь делаешь? Думал, ты сейчас в… — Я замолкаю, наконец, рассмотрев ее: на голове у нее вязаная шапочка, лицо осунувшееся. — Мама? Ты в порядке?

Лилли забирается к ней на колени и обхватывает ладошками бабушкино лицо.

— Бабуля больна, папочка.

Мама кивает.

— Все верно, милая. Бабуля больна, но мне становится лучше. Я полна надежд.

— Когда ты заболела? Почему не позвонила?

— Итан, я уже давно болею. — Она поднимает на меня глаза и качает головой. — Я ошибалась. Ник была права. Мне не следовало уезжать.

Я напрягаюсь при упоминании имени Ник.

— Какое отношение Ник имеет к этому? Что происходит?

Она накрывает ладонью затылок Лилли и притягивает ее для поцелуя в лоб. Лилли прижимается к ее груди, а мама гладит ее по спинке.

— Я скучала по своей внучке.

— Я тоже скучала по тебе, бабуля.

— Это ты нарисовала мне все те картинки?

Лилли отстраняется и с энтузиазмом кивает.

— Да, я!

— Принесешь их мне?

Она спрыгивает с бабушкиных колен и выбегает из гостиной, ее маленькие ножки перескакивают по ступеням так быстро, как только могут.

— Я не путешествовала по Европе, — признается мама. — Я проходила курс лечения от рака в Германии.

— От рака?

Мое сердце падает на пол, и такое ощущение, будто я еду на одном из тех ярмарочных аттракционов, где вас слишком быстро подбрасывают в воздух. И точно так же, как и на тех аттракционах, я уверен, что в любой момент упаду на землю. У отца был рак. И после нескольких месяцев борьбы рак никуда не делся. Я никогда не позволял себе даже и подумать, что маму постигнет та же участь.

— Почему ты не сказала нам? Почему уехала?

— Потому что не хотела умирать на глазах своей семьи. Не хотела, чтобы мои дети снова и снова прощались с матерью, как это происходило с их отцом. Я не хотела, чтобы ты видел, как я угасаю день за днем, как это происходило с Еленой.

Такое чувство, будто мое горло кто-то сжимает, и с каждым маминым словом хватка становится все крепче.

— Я пыталась проявить благородство, — говорит она. — Избавить от страданий всех, но особенно тебя и Лилли.

— Если ты болеешь, тебе следует быть дома.

Она кивает.

— Да. Ник убедила меня в этом. В конечном итоге.

— Ник знала? — Гнев проникает в мои вены, и я приветствую его. С гневом гораздо легче, чем с этой чертовой ужасной беспомощностью. — Ты сказала ей?

— По необходимости. Да, я сказала.

— Что еще она скрывала от меня? Она лгала обо всем? — Я вцепляюсь в волосы и расхаживаю по гостиной. Сегодня меня уже выпотрошили, а теперь происходит еще и это.

— Не устраивай драму, Итан.

— Мама, она не та, кем мы ее считаем.

— Я прекрасно знаю, что Ник — не Вероника. Но она солгала только потому, что я ее об этом попросила. — Она качает головой. — На самом деле я умоляла ее. Она не хотела притворяться сестрой, но больная старушка попросила ее об одолжении, и она не смогла отказать.

Я качаю головой, но она не берет своих слов обратно, и мое отрицание никак не облегчает панический спазм в горле. Какого черта происходит?

— Ты попросила ее солгать? Почему ты так поступила? Зачем тебе лгать мне?

— Ее сестра не приехала — была слишком занята, убегая с женихом Ник. Я поступила так, как, по моему мнению, должна была поступить в тот момент.

— Чушь собачья. — День был слишком долгим. Письма от потенциальных работодателей, громкая новость от Кирсти, знакомство с близняшкой Ник, а теперь и рак мамы? Должно быть, это какой-то кошмар. — Ты должна была сказать нам правду. И Ник тоже.

Когда мама поднимает на меня глаза, движение, кажется, дается ей с трудом.

— Мы все делаем то, что, по нашему мнению, требуется, чтобы защитить тех, кого любим больше, чем себя. Например, ты защищаешь Лилли, рассказывая всем историю о сердечном приступе Елены. Ложь — не всегда зло. Иногда она необходима.

Я смотрю на нее затуманенными от слез глазами и пытаюсь все осознать. Мама умирает. Ник солгала только потому, что ей пришлось. Мама знает, что Елена покончила жизнь самоубийством.

— Вот они, бабуля! — кричит Лилли, сбегая вниз по лестнице.

Мама бросает на меня последний выразительный взгляд, прежде чем улыбнуться Лилли.

— Я хочу посмотреть каждый рисунок и хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем, что я пропустила.