Пролог

— Ах ты, дрянь криворукая! Ты специально разбила мою любую чашку! — верещала Варвара, так что слышно ее было на другом конце деревни.

— Нет, сестренка, милая, Варюша, это не я! — лепетала, уворачиваясь от ударов мокрым полотенцем, бледная Аленка.

— Ты хочешь сказать, что я вру? Напраслину на тебя возвожу?! — не унималась старшая сестра. Она так разъярилась, что влепила младшей звонкую пощечину, от которой у бледной девушки вмиг покраснела щека, — Я с десяти лет, как маменька умерла, забочусь о вас, лучшие годы своей жизни на вас извожу, а мне такая неблагодарность?

— Варь, но ведь это ты… — начала было средняя сестричка Маша.

— Что я? — грозно сдвинув брови и уперев руки в бока, холодно переспросила Варя и посмотрела на среднюю как на букашку.

— Ты права, во всем! — тут же пошла на попятную Маня.

Дверь избы скрипнула, и вошел уставший отец семейства. Варя тут же в слезах бросилась к нему причитая:

— Батюшка, защити дочь твою неразумную. Не смогла я воспитать младшую сестру, она обижает меня, чашку мою специально разбила, говорит, я ей не мать, чтобы меня слушаться.

Андрей Федотович устало вздохнул. Он весь день сено косил, потом коров доил, кур да свиней кормил, а теперь еще бабьи склоки разбирать. Устал он. Глянув на младшую дочь с перепуганными зелеными глазами и ярко-красным пятном на щеке, он неодобрительно покачал головой. Аленку было жалко, девочка в пять лет осталась без матери, а от старшей сестры видела только побои и крики. Отец не мог понять, за что Варвара так возненавидела младшую. Все три малышки остались сиротками. И он старался не нагружать их домашними хлопотами, но ему отчаянно нужна была помощь. Он привлекал девочек к посильной работе: старшая стала готовить да посуду мыть, средняя — избу убирать, а младшая — одежду штопать. Но со временем старшая почти все свои обязанности на Аленку спихнула.

Людей не обманешь, видели они, что Варвара ленивая да вредная, хоть и красавица: длинные густые светлые волосы сияют, будто солнечные лучики в них играют, глаза голубые ярче небес, лицо румяное да круглое. Да только все равно никто ее так и не сосватал до сих пор, в свои двадцать три она уже была старой девой. От чего ее характер только хуже стал.

Средняя и младшая погодки, только-только расцвели. Машенька тоже была светленькой да голубоглазой, в отцовскую породу. А вот характером трусовата получилась, старшую сестру боялась и во всем ей поддакивала. Зато Аленка пошла в мать: темноволосая, с рыжими бликами в густых волосах, зеленоглазая, иногда, бывало, посмотрит пронзительно в глаза, будто дыру в душе прожигает. Кожа как мед. Фигурка вот только подкачала, тоненькая, как тростиночка, лишний раз обнять страшно, а вдруг сломается. Но Андрей Федотович знал, что хоть и хрупкая у него младшая дочь, но всегда на правде стоит. Вот и сейчас она насупилась, взгляд опустила и тихо, но твердо сказала:

— Это не я чашку разбила. Она сама поставила мимо стола. На Петьку засмотрелась в окно, вот и промахнулась.

Варвара подскочила к младшей сестре и в сердцах снова отвесила ей пощечину да такой силы, что Аленка на ногах не удержалась и на пол упала. Андрей Федотович поморщился, досадуя, что так и не смог придумать, как защитить младшую дочь от старшей. Он нуждался в помощи Вари. Если ее наказать, она же из вредности перестанет готовить, но это полбеды, а вот младших сестер может совсем извести да со свету сжить. Еще и эта ее безответная влюбленность в единственного сына старосты. Парень, конечно, у главы деревни удался на славу: высокий, широкоплечий, работящий. Все девицы за него хоть сегодня замуж пойдут. При таком выборе разве нужна ему старая дева? А Варвара при каждой встречи строила ему глазки да улыбалась маняще, не понимая, как жалко это со стороны смотрится. Никакой гордости…

— Папенька, накажи ее! — визгливым голосом требовала старшая, схватив младшую за волосы.

Машка, наблюдая за этой сценой, готова была под стол забраться. Андрей Федотович встал, схватил младшую за плечо и поднял на ноги. Варя отступила.

— В сарае ночь посидишь да подумаешь о своем поведении, — вынес вердикт отец и, заметив недовольный взгляд старшей дочери, добавил, — Без ужина сегодня!

Отведя Аленку на сеновал, Андрей Федотович проговорил перед уходом:

— Отдохни от войны с сестрой. Как стемнеет, принесу тебе хлеба да молока.

Младшая все это время обиженно сопела, но услышав слова отца, тут же улыбнулась, и на душе Андрея Федотовича будто солнышко из-за туч вышло.

— Спасибо, папенька, — прошептала девушка.

Утром отец попросил Варю испечь пирог для старосты да сходить узнать, не нужно ли им что привезти со столичной ярмарки. Глаза старшей дочери тут же засияли ярче костра в ночи. И Андрей Федотович со спокойной совестью пошел в поле работать. Сегодня хорошее настроение у Варюши обеспечено, может, и Аленка будет спокойна.

Старшая сестра действительно весь день напевала себе под нос песенки да пироги пекла. Вечером, когда мужчины уже должны были вернуться в дом, но еще не сесть за стол, она нарядилась в свой самый лучший сарафан, заплела волосы в две косы, сережки, подаренные батюшкой, в ушки вдела и белой лебедушкой поплыла в дом главы.

Ее встретили радушно, потому что вся деревня знала, как Варвара, дочь Андреева, волшебно печет. Староста с женой усадили девушку за стол, да спросили про здоровье отца, сестер, только сын гостеприимных хозяев на гостью и внимания не обратил, сидел да в окошко смотрел, мечтая о чем-то или о ком-то.

Варя вернулась домой расстроенная, это Андрей Федотович сразу понял по поджатым губам, но все просьбы старосты передала. Чтобы как-то отвлечь старшую от грустных мыслей и не дать сорвать злость на младшей, отец семейства объявил:

— Дочери мои любимые, завтра я еду на ярмарку в Стольный град. Какой подарок вы хотите, чтобы я привез вам?

Варя тут же оживилась:

— Привези мне, батюшка, венец, как у царицы! Чтобы я шла по деревне, а все вокруг восхищались! — мечтательно закатив глаза, попросила она.

Андрей Федотович кивнул, найти венец на голову, да чтобы каменьев драгоценных побольше, не проблема. Он хоть и мужик был простой, но хозяйство вести умел и жил в достатке, мог себе позволить дочь порадовать.

— А мне, батюшка, привези ты зеркальце, чтобы показывало все как на духу, без кривды, — загадала средняя Машуня.

Тут Андрей Федотович призадумался, найти хорошее зеркало, чтобы не мутное и не кривое непросто, но уверенность в нем была, что справится и с этой задачей.

— А мне, батюшка… — начала Аленка, но старшая сестра ее перебила:

— А разве эта нахалка заслуживает подарков? — возмутилась Варвара.

И младшая тут же сникла. Андрей Федотович погладил ее по голове и шепнул на ушко:

— Я тебе букет цветочков полевых соберу по дороге домой. Хочешь?

Глаза Аленки снова вспыхнули счастливыми искорками, и она кивнула. Нравилось отцу, что его дочь умеет радоваться мелочам.

— Что ж, на том и порешим! — объявил он, и все разошлись спать.

Утром Андрей Федотович заметил, что Варя опять в дурном настроении, и ему пришла в голову отличная мысль:

— Варюша, а не хочешь ли ты со мной на ярмарку поехать? Поможешь все дела сделать, да и вместе веселее… — предложил отец старшей дочери.

Конечно, Варя согласилась. Поехать в город — это же целое приключение. И хоть дорога близкая, на телеге за два часа доберутся, но это все равно волнующее разнообразие в череде одинаковых дней.

Стольный град раскинулся невдалеке от родной деревни, но оказавшись в нем, ощущение было, будто в другой мир попал. Всюду сновали люди: и по узким улочкам, вдоль которых ютились неказистые избенки, и на широком центральном тракте с высокими теремами и белокаменными церквями. Что уж говорить про ярморочную площадь. Здесь народу было видимо-невидимо, и все разные, кто одет попроще, сразу видно, как Андрей Федотович из деревни приехали, а кто-то одет в роскошные кафтаны с оторочкой из соболей — сразу видно бояре. Но были и заморские купцы. Одеты они были в яркие шаровары, длинные пестрые рубахи и смешные тюрбаны. Люди галдели у прилавков, тихо переговаривались, сбившись в стайки, громко смеялись, наблюдая за скоморохами.

— Им что заняться нечем? — спросила Варвара, — Неужто всех курей да поросят покормили, в огороде все пропололи, да ягоды все в лесу собрали?

Андрей Федотович улыбнулся наивному вопросу дочери, но пояснил:

— Здесь многие служат царю, держат лавки и вовсе не занимаются курями да огородами.

— Как это? — удивилась Варвара.

— А вот так. Живут в домах, полей и огородов не имеют, зато знают много. Этим на жизнь и зарабатывают.

— Земли нет? Бедные… — посочувствовала городским Варя.

Обратно ехали медленнее, потому что телега была загружена покупками. Когда до их деревеньки оставались только маковое поле да лесок, Андрей Федотович спрыгнул с телеги да стал цветы собирать. Чьи это владения он не знал, но маки полыхали здесь до самого горизонта. Яркие огненные цветы с нежными лепестками прекрасно подходили Аленке с ее твердым характером, решил заботливый отец. Но внезапно, когда он потянулся к очередному маку, в сантиметре от его руки просвистела стрела и вонзилась в землю рядом.

Мужчина отдернул руку и заозирался. К ним скакал всадник, облаченный во все черное, на вороном коне. Андрей Федотович и моргнуть не успел, а незнакомец спешился и, гневно сверкая карими глазами, заявил:

— Кто тебе позволил мои цветы собирать? Это мои владения, и все, что здесь растет — мое!

— Прости, хозяин рачительный, не знал я, что это твое добро.

Незнакомец выглядел угрожающе, высокий, мощный. Темно-каштановые волосы небрежно убраны в низкий хвостик. Глаза хоть и казались молодыми, но косматая борода на грудь спускалась. Мужчина нахмурил густые темные брови и заявил с угрозой в голосе: