— Стренаратто, — послышался тихий голос от двери. — Я еще удивлялся все, откуда на тебе может быть это военное заклинание? — бледный до синевы Крегерх опирался на дверной косяк и грозил вот-вот свалиться.

— Ты почему встал? — набросилась я на лирана. — Ну-ка, быстро в кровать!

— Стренаратто? — удивился Сверлен. — Да, Скирана могла его знать. Тогда она точно погибла, вложила все силы в твою защиту. Стренанратто тянет силу из всего живого вокруг и дарит носителю. Теперь понятно, почему ты выжила и даже сумела повзрослеть в немагическом мире.

— Лет до трех я почти не росла и не развивалась. Вокруг были лишь маленькие, зачастую больные дети. Да и вообще детство у меня то еще было. — Сообщила с горечью.

— То есть ты к ней приставал не просто так? — задумчиво спросил у Крегерха Сверлен. — Связь лиранов? Ты ее чувствуешь?

— Я люблю Рейнхарда. — Буркнула я.

— Тебе точно больше не стоит меня опасаться. — Заявил Крегерх.

— Герой! — фыркнул Сверлен. — Видел бы ты себя со стороны! Тебя никому не стоит опасаться, потому как еле на ногах держишься. А если не будешь беречь силы на восстановление — то первый Скайхарену эту историю расскажешь!

— Почему никто тебя не почувствовал? — продолжал допытываться Сверлен. — Я и сейчас не ощущаю в тебе лирану.

— Это все моя особенность, — пришлось пояснить. — Кто-то из призрачных странников в роду отметился.

— Невероятно! — выпалили лираны одновременно.

— Крегерх, ложись обратно. — Попросила я, беря лирана под руку. Он послушно позволил увлечь себя к топчану. Но не лег, а лишь присел.

— Что там творится? — он кивнул на окно.

— Адриэйн всех прижал силой, — охотно ответил Сверлен. — Да и Моркелеб там, не переживай.

— Сверлен, а что с Владисом? Где он? — вспомнила о друге. Все происходило так быстро, что мысли путались. Хотелось прилечь, закрыть глаза и открыть дней через пять, не раньше.

— С ранеными разбирается, я думаю. Он в клетку угодил одним из первых. Вообще странно, что Рорска ничто не брало. Никакие заклинания! Никогда такого не видел. Как ты смогла с ним справиться?

— Думаю, он просто не ожидал от меня ничего подобного, — задумалась я. — У него был амулет — коготь мамы, отданный добровольно. Рорск рассказал, что они любили друг друга. Только ему нужен был ребенок для обретения могущества и бессмертия, а вот мама против оказалась. Крегерх его смог ранить простым ножом, тогда я поняла, что амулет только от магического воздействия защищает. Я перенесла Хербера в Груанские горы, поднялась повыше и сбросила. Все кончено. Больше он не сможет причинить никому вреда.

— Как ты? — проявил участие Сверлен. — Он ведь был твоим отцом.

— Да каким отцом? — вспылила я. — К Рехтеру такого папашу! Лучше бы никакого не было! Я ему нужна была для жертвы. Из-за него умерла мама! — Целитель молча прижал меня к себе и дал выплакаться, выплеснуть боль от случившегося. Хотелось выть. Несмотря ни на что я мечтала, все же мечтала найти своих родителей. Узнать, что все вот так — оказалось невыносимо больно. Сердце рвалось на части. Наконец, когда слезы высохли, и я перестала всхлипывать, Сверлен меня отпустил. Оба лирана смотрели с волнением.

— Когда ты узнала, что не человек? — спросил Крегерх. — Давно?

— Когда со скалы прыгнула, — вытерла лицо и присела рядом с ним на топчан. — Очнулась в какой-то пещере. Не сразу поняла, что произошло. Потом сожрала сырую схиму, ничего так, понравилось.

Крегерх расхохотался.

— А я все голову ломал, куда ты делась! Все ущелье облетел, подножие скалы по камешку перебрал — ну не было там твоего трупика!

— Надеялся на трупик? — хмыкнула я.

— Да нет, наоборот, боялся этого.

— Ребят, вы ничего мне рассказать не хотите? — вклинился Сверлен. — Вы это, что, парочка, что ли?

— Нет. Друзья просто. — Ответили синхронно.

— Слушай, — продолжал допытываться Крегерх. — А чего ты Рейнхарду мозги крутишь? Ведь стоит ему узнать, что ты лирана — тут же в храм потащит! И каан и слова не скажет — внучка Анкагалона, куда уж круче?

— Какой ей храм? — вмешался Сверлен. — Она же еще птенец!

— Вот как раз поэтому! — кивнула на целителя. — Не хотела потерять свободу, чтобы снова все за меня решали. Птенец, ну надо же!