Глава 5

Прижав монокуляр к глазу, оценщик поднёс кольцо к свету. На его лбу вздулась венка, я ждал… Повертев в руках кольцо то влево, то вправо, мужчина взял со стола пинцет и подлез к камню. Стало неприятно смотреть, как он ковыряет дедушкино кольцо, и я отвернулся.

С полок на меня смотрели старые плоские телевизоры, на вешалках висели норковые шубы, а под застеклённым прилавком осела чужая ювелирка, проданная по бросовой цене.

– Забирай кольцо и уходи.

– А? – я опешил.

Глаза оценщика были добрые и в меру уставшие, видно было, что ему этот разговор доставляет неудобство.

– Послушай… Я не знаю, где ты взял это кольцо, но лучше бы тебе уйти.

– Да что такое-то? – мне вдруг стало не по себе, стены ломбарда стали давить.

Стянув перчатки с пальцев, мужчина поскрёб недельную щетину и сказал:

– За такой рубин убить могут, а мне неприятности не нужны.

В груди что-то ухнуло.

– Мне срочно нужны деньги! – выпалил я.

– Уходи.

Опора под ногами исчезла. Бетонный пол вдруг показался рыхлым.

– Дайте сколько можете и, – я поднял глаза на оценщика, – как поправлю дела, выкуплю с процентами.

За дверью послышались гудки автомобилей и перебранка водителей.

– Больше 100 тысяч не дам.

Вглядываясь в кольцо, я ждал. Не знаю чего… знака, наверное? Поблёскивая золотом, оно словно издевалось надо мной, как бы говоря: «Проблемы я за тебя всё равно не решу…»

– … но выиграю время. – шёпотом закончил я мысленный диалог.

Нутром чувствовал, что допускаю ошибку, совершаю акт предательства, да ведь выбора нет.

Встретившись взглядом с оценщиком, я медленно кивнул.

Мужчина достал бланк, протянул мне, и я попытался поставить подпись. Вместо этого лишь нацарапал свои инициалы – чернила закончились.

– Можно другую ручку?

Оценщик захлопнул сейф и достал новую ручку. Я попробовал ещё раз, в глубине души надеясь на то, что, если сейчас не получится, тогда точно знак. Но через несколько минут я уже стоял на улице, а внутренний карман ветровки оттягивал конверт с деньгами.

Я поймал такси, сел на заднее сиденье и, молча смотря в окно, поехал на дачу.

В этот момент во мне что-то надломилось, умерло, завяло, как бегония в горшке, под которым я хранил ключ.

Отперев дверь, я опустошённо упал на диван. Поднялся ветер, и форточка истошно забилась об оконную раму. Встав, я подошёл к окну и увидел, как вдалеке, словно синяки на теле, собирались грозовые тучи.

В этот момент я вдруг вспомнил, что после падения с крыши я не закрыл дверь чердака. Ещё раз посмотрел на тучи и разглядел шлейф ливня вдалеке.

Нехотя сунув ноги в шлёпанцы, я вышел на улицу. Удар ветра пихнул в грудь. Лезть туда снова категорически не хотелось, и, препираясь с самим собой секунд 20, я всё-таки подошёл к лестнице и, скрипя зубами, стал подниматься наверх.

Ветер задул сильнее, и с крыши крыльца полетели листья.

Взявшись за ручку чердака, я на миг замер. Заглянув внутрь, я быстро на полусогнутых ногах, поскрипывая досками, дошёл до коробок, затем взялся за компьютер и, придерживая мышку с клавиатурой, поставил возле дверцы выхода. Потом, наконец, взялся за монитор и сразу с ним вылез на крышу. Накрапывало, и пришлось ускориться. Вытащив системный блок, я захлопнул дверь чердака. На макушку капнуло. В воздухе запахло озоном.

Свесившись с крыльца, я спрыгнул и принялся спускать компьютер. Дождь усилился, и, пока я придерживал системный блок пальцами, сверху вылетел шнур и долбанул вилкой по лбу.

Второпях я запнулся шлёпанцем, и внутрь домика с корпуса полетела мышка. Из неё вылетел шарик и покатился по полу. Да и чёрт с ним. Я поставил системник на пол и вернулся к монитору. Когда всё было закончено, за дверью раздался оглушительный хлопок грома, и дождь, словно ожидая моего сигнала, ливанул в полную силу.

Засверкали молнии, сквозь тюль отбрасывая тень на пол.

Я ждал знак в ломбарде, но, как выяснится позже, знаки могут слегка опаздывать… И именно в этот вечер моя жизнь вошла в крутое пике.

Достав из-под дивана шарик, я вставил его в корпус мыши и подключил компьютер.

Игра началась…