38. Божественная Любовь и Божественная Мудрость в Слове разумеются под Правдой и Судом: Божественная Любовь - под Правдой, а Божественная Мудрость - под Судом; почему в Слове и говорится о Правде и о Суде в отношении Бога, как например у Давида: "Правда и Суд опора престола Его", Пс. XCVII:2. "И изведет, как свет Правду твою, и Суд твой, как полдень", Пс. XXXVII:6. У Иосии(????): "Обручу Себя тебе навечно в Правде и Суде". Ил.II:18, у Иеремии: "Возбужу Давиду росток праведный, и воцарится Царем, и даст Суд и Правду на земле", XXIII:9, у Исайи: "Возведет на престол Давида, и на Царстве его, к утверждению его в Суде и Правде", IX:7 у него же: "Возвеличится Иегова, ибо исполнил землю Судом и Правдою", XXXIII:5 и у Давида: "Когда научусь Судом Правды твоей: четырежды в день хвалю тебя за Суды Правды твоей", Пс. CXIX:7.164 Тогда разумеется под Жизнью и Светом у Иоанна: "В нем Жизнь была, и Жизнь была Свет человеков". I.4. Под Жизнью разумеется здесь Божественная Любовь Господа, а под Светом Божественная Мудрость Его. Они же разумеются под Жизнью и Духом у Иоанна: "и Иисус сказал: глаголы, которые Я говорю вам, Дух суть и Жизнь суть" VI.63.
39. В человеке любовь и мудрость кажутся двумя раздельными (началами), но сами по себе они раздельно-одно: потому что Мудрость у человека такова, какова Любовь, а Любовь такова, какова Мудрость. Мудрость, не составляющая одного со своей Любовью, кажется как бы Мудростью, но не есть Мудрость, и Любовь, не составляющая одного со своей Мудростью, кажется как бы Любовью Мудрости, но не есть Любовь Мудрости, ибо каждая из них заимствует естество свое и жизнь свою от другой, и так - взаимно. Что Мудрость и Любовь у человека кажутся как бы двумя раздельными (началами), - это от того что способность разумевательная может возвышаться у него во свете неба, но способность любви возвышаться по мере того только, как человек действует согласно (возвышению) своего разумения, почему в казательной мудрости, то, что не составляет одного с любовью мудрости, отпадает в ту любовь, которая составляет одно с нею, и которая может не быть любовью мудрости, и может быть даже любовью безумия: ибо человек может из мудрости знать, что то или другое он должен делать, и однако ж не делает, чего не любит; поскольку же из любви он делает то, что принадлежит мудрости, поскольку он есть образ (imago) Божий.
40. Божественная Любовь и Божественная Мудрость есть Субстанция (сущность) и есть Форма. Идея, какую простой народ имеет о Любви и Мудрости, есть идея о чем-то летучем и текучем в тонком воздухе или эфире, или как бы испарении от чего-то такого; и едва кто-либо думает, что они подлинно и действительно Субстанция и Форма. Те, которые даже усматривают, что они Субстанция и Форма, все однако же понимают Любовь и Мудрость за находящиеся вне субъекта, как истечения из оного, и потому, понимая их как истечения от субъекта, существующие вне оного, понимают их также, как нечто летучее и текучее, хотя и называют их Субстанцией и Формой; и не знают того, что Любовь и Мудрость составляют самый субъект, а то, что понимают они за нечто летучее и текучее вне его, есть только казательность того состояния субъекта, каков он сам в себе (inse). Много причин, почему до сих пор не было это усмотрено; и между этими причинами одна та, что казательности составляют то самое первое из чего дух человеческий образует свой разум, и что разыскать их он мог бы лишь через разыскание причин; но когда причина глубоко сокрыта, то отыскать ее он не может без продолжительного содержания разума в свете духовном; содержать же разум долго в этом свете он не может вследствие того света натурального, который непрестанно отвлекает его взоры. Истина здесь однако же та, что Любовь и Мудрость суть подлинные и действительные субстанции и форма, составляющая самый субъект.
41. Но как истина эта противна казательности, то и не может она получить веры, если не будет доказана; доказать же ее нельзя иначе, как лишь чем-либо таким, что может человек понять по чувству своего тела; почему и будет она доказана таким образом. Человек имеет пять внешних чувств, которые называются: осязание, вкус, обоняние, слух и зрение. Субъект осязания есть кожа, облекающая человека; самая субстанция и форма кожи производит то, что она чувствует все, прилагаемое к ней; чувство осязания находится не в том, что прилагается к коже, но в самой субстанции и форме кожи, которые суть суьъект; чувство это есть только расположение или возбуждение кожи производимое в ней прикасающимися предметами. То же должно сказать и о вкусе; чувство это есть только известное расположение или возбуждение в субстанции и форме языка, а язык есть субъект его. Тогда и в Обонянии: известно, что запах располагает (возбуждает) ноздри известным образом, и что он находится в ноздрях, и составляет собою возбуждение в них от прикосновения к ним предметов душистых. То же и в Слухе, и хотя кажется, как будто слух находится в том месте, где начинается звук, но подлинно он находится в ухе, и есть возбуждение субстанции и формы его; отстояние же его от уха - только казательность. Тогда и в Зрении, хотя также кажется, когда человек видит объекты в расстоянии, что зрение находится как будто при этих объектах, тогда как оно в Глазу, который есть субъект, и также оно есть возбуждение глаза, в расстоянии же кажется оно только по суждению, выводимому о пространстве из посредствующих предметов, или по уменьшени и потемнению объекта, образ которого представляется внутренно в глазу, согласно углу падения: из чего ясно, что не зрение исходит из глаза к объекту, но что образ объекта входит в глаз и возбуждает его субстанцию и форму; ибо зрение в этом случае таково же, как слух, который не сам исходит из уха для схватывания звука, но звук входит в ухо и возбуждает оное. Из чего можно видеть, что возбуждение субстанции и формы, в котором и состоит чувство, не есть нечто отдельное от субъекта, не есть нечто отдельное от субъекта, а производит только изменение в нем, субъект же остается тогда и после таким же субъектом, как был и прежде; из чего и следует, что зрение, слух, обоняние, вкус и осязание не суть что-либо летучее, истекающее из их органов, но суть сами органы, взятые в их субстанции и форме, от возбуждения которых происходит чувство.
42. То же должно сказать и в отношении Любви и Мудрости, с тем лишь различием, что субстанции и формы, составляющие Любовь и Мудрость, не представляются глазам, как органы чувств внешних, вследствие чего никто однако же не может отрицать, будто бы то, что называется мыслями, постижениями и расположениями, не составляет субстанций и форм любви и мудрости, и (никто не усомнится) в том, что они отнюдь не испарения или истечения из ничего, или отвлечения от подлинной и действительной субстанции и формы, составляющих собой субъекты. Так в мозгу есть бесчисленные субстанции и формы, в которых имеет седалище (residex) всякое внутреннее чувство, относящееся к разуму и воле. Что все расположения, постижения и мысли там не просто выдохновения из разума и воли, но действительно и подлинно субъекты, которые ничего из себя не испускают, а только подлежат изменениям, сообразно привлияниям, возбуждающим их, или приводящим их в различные расположения, - это можно видеть по сказанному выше о чувствах внешних. О привлияниях возбуждающих (de alluentibus quae afbuiunx(????)) более сказано будет ниже.
43. Из этого первоначально можно видеть, что Божественная Любовь и Божественная Мудрость сами в себе суть Субстанция и Форма, ибо они суть самое Бытие и Существование, а такое Бытие и Существование, если бы не было оно Субстанцией и Формой, каково оно действительно есть, - было бы существом только умственным, которое само в себе не есть что-либо.
44. Божественная Любовь и Божественная Мудрость суть Субстанция и Форма сама в себе, и таким образом они суть Самое (Ipsum) и Единственное (Unicum). Что Божественная Любовь и Божественная Мудрость есть субстанция и форма, это было выше пред сим доказано; и что Божественное Бытие и Существование есть Бытие и Существование само в себе, это также сказано выше. Нельзя сказать, что они суть Бытие и Существование из себя (a se), потому что таким выражением предполагается начало, и именно начало от чего-то такого в нем, что есть Бытие и Существование само в себе, тогда как самое бытие и Существование само в себе пребывает от вечности, оно также несотворенно, и лишь от него, как от несотворенного, существует все сотворенное, которое конечно, и, как конечное, существовать может также лишь от него, как от Бесконечного.