Эпилог

Часть 1. Год спустя

Балтийское море сегодня неспокойное. Шумное и освежающее.

Но я рада, что выбрала именно его берег, а не Юг, как планировала изначально.

Балтийское море другое. Немного суровое, но бесконечно прекрасное.

Весна на дворе, до туристического сезона еще пара месяцев, поэтому я по традиции беру ягодный чай в своей любимой кофейне и скорее иду на пляж.

Вокруг ни души.

Только человек с Большой России, так жители Калининградской области называют другие регионы, может в такую погоду прийти к морю.

Но это мой любимый ритуал.

Нахожу ровный участок на песке, стелю плед и сажусь, подтягивая колени к груди. Брызги от волн периодически попадают мне на лицо, ветер устраивает гнездо на голове, но мне хорошо.

Несмотря на шум волн, мне тихо и спокойно.

Спокойно…

Наконец-то.

Прошло больше года с того страшного дня. Когда Мила пришла ко мне домой и разрушила всю прежнюю жизнь.

Мила…

Ее похоронили на кладбище невостребованных, с простой белой табличкой. Без слез прощания и почестей.

Так хоронят тех, у кого нет родственников и друзей. Когда ты никому не нужен и тебя никто не любит.

Страшная участь, но мне ее не жалко.

Она заслужила и делала все, чтобы прийти к такому финалу.

Как и ее брат.

Диму осудили, отправили на психиатрическую экспертизу, но врачи не нашли оснований, чтобы отправить его в лечебницу.

Парень оказался в обычной тюрьме и не смог вписаться в местное общество.

Поножовщина или обычная драка кулаками – я не стала выяснять подробности. Пусть это жестоко, но я даже обрадовалась его смерти.

Потому что суд назначил Диме всего три года колонии общего режима. И он бы обязательно вернулся, чтобы дальше терроризировать Ульяну.

В этом я не сомневалась.

А теперь ни Димы, ни Милы нет в живых, и Ульяна может выдохнуть, похоронив все свои кошмары глубоко под землей вместе с их телами.

Она переехала. Вслед за мной, но в Петербург.

Поступила заново и, к моему удивлению, выбрала филологию, полностью погрузившись в литературу.

У Кати тоже все хорошо, но за свою старшую дочь я никогда не волновалась.

Катюша устала сидеть дома. Наняла няню и открыла творческую студию с уроками лепки и рисования.

Она счастлива, любима, а большего мне не надо.

Остается еще один ребенок… Не мой, но тоже важный элемент в этой истории.

После аварии Федю определили в дом малютки – так положено и против бюрократии мы бессильны.

Ни мне, ни дочерям его бы не отдали. Мы ему никто для системы, поэтому Феде пришлось больше полугода ждать, пока Кирилл выздоровеет, пройдет все необходимые процедуры и усыновит мальчика.

И я за них искренне рада.

Удивительно, но у меня нет ненависти к этому ребенку. В чем он виноват? В том, что родился не у той матери? В том, что Кирилл мне изменил и прятал сына?

Делаю еще глоток горячего чая и погружаюсь в воспоминания дальше, не замечая, как рядом со мной садится какой-то мужчина.

Прямо так, на холодный песок, не боясь запачкать джинсы.

От него пахнет табаком и еще чем-то родным.

Поворачиваю голову и…

Кирилл.

– Знаю, что некрасиво прерывать ваше чаепитие и навязываться, – улыбается он, – Но я не могу пройти мимо такой красивой девушки.

В волосах еще больше седины, а на лице глубокие морщины. Нет, он не стал хуже, но все произошедшее оставило и на нем своеобразный отпечаток.

Мы развелись. С болью, но отпустили друг друга, потому что тогда так было правильно.

Тогда я не была до конца готова к примирению, а сейчас смотрю на Кирилла и тоже улыбаюсь.

Меня постепенно отпускает. Прошлое уже не давит тяжелым грузом, а скорее напоминает кадры из фильма, где все злодеи повержены.

В теле разливается приятное тепло. Он здесь, как-то нашел меня на этом пляже. Обнял, защищая от ветра, и больше не намерен отпускать.

– Я скучал, Оль, – шепчет мужчина куда-то мне в макушку, – Невыносимо.

– Я тоже.

Не знаю, что будет с нами через пять или десять лет. Какими мы станем и сможем ли мы окончательно забыть прошлое.

Но в чем я точно уверена сейчас – в своем желании попробовать и дать нам шанс. Не возобновить прошлые отношения, а начать новые.

Словно мы только что встретились. На этом пустынном пляже в Светлогорске.

Два безумца, которые сидят на холодном песке, дрожат от пронизывающего ветра, смеются и целуются без остановки.

Часть 2. Десять лет спустя

Десять лет прошло.

Страшный срок для кого-то, и для меня непростой.

Эти десять лет были наполнены счастьем, страхами и переживания, безграничной любовью и доверием.

Не сразу, но Кириллу пришлось заново завоевывать мое доверие. Словами, поступками и просто тем, что он всегда рядом.

Мы оставили прошлую жизнь в Москве. Продали все и переехали в Светлогорск, который я полюбила с первого взгляда.

Купили дом поближе к морю и начали по кирпичикам выстраивать новую жизнь.

Я открыла здесь цветочный магазин, начала заниматься йогом и завела новых подруг. Кирилл расстался с бизнесом и перевел весь капитал в инвестиции, чтобы обеспечивать нам безбедную пенсию.

Как дела у Ульяны с Катей?

Они обе по-своему счастливы. Катя недавно родила второго ребенка, тоже мальчика. А Уля пока не спешит замуж и работает в крупном книжном издательство. Строит карьеру.

– Оля? – раздается за спиной детский голосок.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь с хмурым выражением лица Феди.

Сложно ли мне было принять его в свою жизнь? Зоя тогда крутила пальцем у виска, а я четко обозначила свои границы перед Кириллом.

Федя мне не сын и никогда им не станет.

Я не смогу и не буду заменять ему маму. Не смогу укачивать по ночам и успокаивать, как это делала бы родная мама. Нормальная мама. Точно не Мила.

Я честно сказала Кириллу тогда, десять лет назад, что не обещаю любить этого ребенка.

Потому что это неправильно и по отношению ко мне, и к нему.

Но мы попробовали и, кажется, смогли.

Федя никогда не называл меня мамой. Сразу «Олей», а в уходе за сыном, пока тот был совсем малышом, Кириллу помогала няня.

Сейчас ему десять, и мы просто друзья. Уважаем границы друг друга и часто ведем беседы обо всем на свете, пока Кирилла нет рядом.

– Что? – спрашиваю с улыбкой.

– А это правда, что папа изменил тебе с моей мамой? – в его голосе нет иронии или попытки унизить меня. Наоборот, Федя хмурится еще сильнее, не скрывая свою злость.

Только дети могут задавать вопросы таким образом. Прямолинейно, но без желания обидеть.

– Кто тебе сказал?

– Я сам понял, – признается мальчик.

Он взрослый не по годам. Рассудительный, справедливый и добрый. Совсем не похож на Милу или Диму. Ни капли.

Но, тем не менее, он знает про свою настоящую маму. Без подробностей ввиду возраста, но достаточно, чтобы делать первые детские выводы.

Пусть знает правду. Постепенно, по частям, но только знание может уберечь от ошибок прошлого его матери.

Мы во внутреннем дворике нашего дома. Я обрезаю кусты перед сезоном, а Федя находит где-то табурет, садится рядом и внимательно смотрит на мои ловкие движения секатором.

– Да, – отвечаю честно, – Он встретил твою маму, и родился ты.

– Это неправильно, – произносит ребенок, – Нельзя предавать свою семью.

– Нельзя, – киваю.

– Тогда почему ты его простила? – новый обескураживающий вопрос.

– Потому что люблю его.

– Я бы не смог, – искренне говорит Федя.

Вновь поворачиваюсь к нему и сажусь на корточки, чтобы быть на одном уровне.

– Твой папа совершил очень много неправильных поступков, – в моем голосе больше нет грусти из-за прошлого, – Но до сих пор он несет ответственность за каждый из них. А у тебя есть возможность наглядно видеть, к чему могут приводить измены, и никогда не повторять наших ошибок.

Я верю, что этого мальчика ждет хорошее будущее. Он дисциплинированный, любит учиться и помогает бездомных животным. У нас дома уже три кота и собака, благодаря человечности Феди.

В нем нет злобы, нет тех самых «генов», которые могли достаться от его сумасшедшей матери.

Он чистый и невинный – как любой ребенок в его возрасте.

– Спасибо, – спустя несколько секунд отвечает Федя.

– За что? – искренне удивляюсь.

– Что приняла меня, – смущенно бормочет мальчик.

– Тебе не за что благодарить меня, – кажется, сентиментальность все-таки берет верх, – Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив.

Мы еще какое-то время общаемся с Федей на отвлеченные темы. О шахматном клубе, куда мы с Кириллом записали его на днях. О желании учиться в Петербурге. О предстоящих весенних каникулах, которые он проведет в Москве с Катей.

А когда Федя уходит по своим детским делам, я замечаю вдалеке Кирилла – не знаю, сколько времени мужчина подслушивал наш разговор.

Он подходит ближе, обнимает меня из-за спины и шепчет.

– Я уже сегодня говорил, что люблю тебя?

– Еще нет, – тихонько смеюсь.

У нас появилась традиция – каждый день Кирилл признается мне в любви, а я периодически посмеиваюсь над ним. По-доброму, но так, чтобы не расслаблялся.

– Я люблю тебя, Оль.

Молчу. Позволяю себе пару минут подумать о чем-то своем.

– Люблю тебя, – еле слышно отвечаю.

Настолько тихо, что ветер тут же подхватывает мои слова и уносит далеко. В сторону бескрайнего синего моря.

Но Кириллу не нужно повторять. Он крепче прижимает меня к себе, и в этот момент весь мир вокруг нас замирает.