В 1759 году колонии в целом призвали 81,4 % мужчин, затребованных на год (16 835 из 20 680); в 1760 году — 75,3 % (15 942 из 21 180); в 1761 году — 9 296 из 11 607, или 80,1 %; в 1762 году — 9 204 из 10 173, или 90,5 %. Поскольку практически все эти призывы были добровольными, можно предположить, что после устранения угрозы со стороны Франции и Индии энтузиазм населения северных колоний по отношению к имперскому предприятию практически не ослабел. Документы отдельных колоний подтверждают это: на сайте сравнивается процентное соотношение количества призванных и запрошенных мужчин за каждый год с 1760 по 1762 год. Обратите внимание на общее постоянство Виргинии, Нью-Йорка, Нью-Джерси и провинций Новой Англии (за исключением Род-Айленда, где наличие мест на каперских судах сильно снижало желание мужчин записываться в провинциальные полки).

Качественные оценки современников, как правило, подтверждают количественные последствия этой схемы. Например, комментарий Бернарда к Генеральному суду Массачусетса о повышении статуса провинциалов в 1762 году:

Каким бы ни был исход войны, нас не может не радовать, что эта провинция внесла свою полную лепту в ее поддержание. Все, что от нее требовалось, было с готовностью выполнено: И исполнение полномочий, возложенных на меня для создания провинциальных войск, было столь же полным и совершенным, как и их предоставление. Никогда еще полки не набирались так легко, так хорошо комплектовались и так рано выходили в поле, как в этом году. Простой народ, казалось, был воодушевлен духом Генерального суда и готов служить своему королю (Бернард — Генеральному суду, 27 мая 1762 г., JHRM, vol. 39 1762-63 [Boston, 1969], 10 мая 1762 г.).

Томас Хатчинсон заметил, что к последним годам конфликта жители Колонии залива привыкли к требованиям имперской войны. (См. «История колонии и провинции Массачусетс-Бей», изд. Lawrence Shaw Mayo, vol. 3 [Cambridge, Mass., 1936], 70.)

Джорджия не фигурировала в расчетах Амхерста по участию колониальных войск, поскольку была слишком бедна, чтобы самостоятельно выращивать и оплачивать провинциалов; тем не менее, она внесла свой вклад в военные действия в пропорциях, которые, возможно, приближались к тем, что были у Массачусетса и Коннектикута в последние годы войны, вырастив несколько рот «рейнджеров Джорджии». Эти драгуны, или конная пехота, патрулировали границу против французских (из форта Тулуза), испанских (из Сент-Огастина) и индейских врагов, и были американскими колонистами. Однако они не были провинциалами, поскольку получали жалованье и пайки по штатному расписанию, как и рейнджеры, служившие в северных армиях после 1756 года. О рейнджерах Джорджии см. Shy, Toward Lexington, 214-15; W. W. Abbot, The Royal Governors of Georgia, 1754–1775 (Chapel Hill, N.C., 1959), 103-25; и особенно James M. Johnson, Militiamen, Rangers, and Redcoats: The Military in Georgia, 1754–1776 (Macon, Ga., 1992).