Глава 66. Элис

В приватной комнате пахло несвежим пивом и ещё более несвежими академиками. Дейкр расхаживал взад-вперёд по выцветшему узорчатому ковру с лицом, которое было знакомо и одновременно пугало – как загнанный в угол зверь, который может наброситься на тебя в любой момент.

Несмотря на то, что нас было трое, а он один, мне было страшно. Потому что хотя я выпустила на свободу хладнокровного убийцу в своей душе, и даже несмотря на то, что я без колебаний прибила бы его, я по-прежнему понятия не имела, как с ним бороться. Как физически одолеть кого-то вдвое больше и вдвое сильнее меня?

А если он нападёт на Лотти? Как мне её защищать?

Пальцы крепче сжали гладкую рукоятку ножа. У нас было одно преимущество, и это был элемент неожиданности. Он явно не ожидал, что после заседания "Палаты" встретит сопротивление, и поэтому, скорее всего, не был вооружён.

"Он не вооружён, – с горечью думала я, – но всё его тело – оружие".

Пока он расхаживал по комнате, его глаза то и дело останавливались на мне, и что-то в его пугливом выражении лица подсказало, что мы попали в точку. Он знал, насколько я опасна, а это означало, что он следил за мной, как и за всем Обществом.

Но он не знает, много ли известно нам – в конце концов, дискета была защищена паролем. Вероятно, он предполагает, что мы стащили её чисто из подозрительности, а у него ещё есть шанс от всего отовраться.

Со своей обычной бравадой Лотти взяла быка за рога:

– У вас есть то, что нужно нам. А у нас есть то, что нужно вам.

– Неужели? – усмехнулся Дейкр. – И что же это такое?

Его голос звучал средне между снисходительностью и паникой.

Хафса шагнула вперёд, вцепившись в спинку ближайшего стула с такой силой, что костяшки пальцев побелели:

– Десять лет назад вы вырвали несколько страниц из книги, в которой описывался ритуал очищения души. Нам нужны эти страницы. Взамен мы вернём вашу дискету, изобличающую вас в высшей степени, – пауза. – Препятствование правосудию – это тоже преступление, к вашему сведению.

– Понятия не имею, о чём вы, – надменно ответил Дейкр, но на его щеках появились слабые розовые пятна.

– Не надо отпираться, – ухмыльнулась Лотти. – Потому что иначе вас бы здесь не было.

Она помахала дискетой у него перед носом, а я только насторожилась. Она размахивает красным флажком перед быком, которому было что терять, если ситуация обернётся не так, как он надеется.

Он заглотил наживку.

Он бросился прямо на Лотти, так быстро, что никто из нас не успел среагировать, и схватил её за горло, прижимая к облупившимся обоям. Она в шоке выронила дискету, выпучив глаза и беззвучно открыв рот.

Она не могла дышать.

– Слушай сюда, маленькая крыса, – прошипел он Лотти, и оскалился, как горгулья. – Если ты не уберёшь свой нос подальше от...

Затем, внезапно взвыв, он отдёрнул руку от её шеи, будто обжёгся.

Лотти поднесла руку к горлу и ахнула.

Чёрный чокер был сорван, и рубины под ним раскалились докрасна, как тлеющие угли.

Его руки уже покрылись волдырями, кожа пузырилась и плавилась. Он уставился на них и издал низкий, ужасный стон.

За долю секунды, пока Дейкр приходил в себя, я прыгнула ему за спину и изо всех сил ударила ножом в плечо.

Всё тело захлестнуло удовольствием, как морской волной.

Он взревел, как монстр, и повернулся ко мне с лицом, перекошенным от ярости.

С гортанным рычанием я попыталась ударить его снова, но он легко удержал мои запястья.

Совсем как Крис.

Только на этот раз я была не одна.

Хафса схватила стул, за который держалась, и изо всех сил ударила им его по голове. Он выпустил мои запястья и упал навзничь на землю, его звериные глаза смотрели на меня с ненавистью тысячи презренных богов. Несколько драгоценных мгновений он был ошеломлён.

Сейчас или никогда.

"Убей его, убей его, убей его…" – повторяла самая холодная часть моей души, и мне приходилось бороться с этим желанием изо всех сил, что у меня оставались. Если я убью Дейкра, мы никогда не получим нужные страницы – и я проведу остаток своей жизни в тюрьме, в одиночном чистилище, которого так боится Мордью.

И всё же завеса была сорвана, психопат разгуливал на свободе, и у меня больше не было сил сопротивляться.

Я жаждала крови Дейкра больше всего на свете. Больше, чем жизни.

Я сделала выпад, высоко занеся нож над головой – настоящая Элис наблюдала за всем как бы издалека с каким-то отстранённым экзистенциальным ужасом.

Ещё мгновение – и я убью его.

Но тут я краем взгляда заметила широко раскрытые, умоляющие глаза Лотти, их океанскую глубину, и что-то пронзительное и насыщенное мелькнуло между нами. На мгновение, всего на мгновение, волна любви затмила в сердце дикую ненависть.

Это было мимолётно и преходяще, но это было сильнее, чем ненависть, насилие или гнев. Я тут же остановилась, чуть не задохнувшись.

Этого мне хотелось больше, чем быть живой. В самой глубине души я всегда только к этому и стремилась.

Любить и быть любимой – такой, какая я есть на самом деле.

Если я убью Дейкра, то никогда этого не найду.

Я медленно отступила, и Лотти чуть не рухнула от облегчения. Хафса издала сдавленный всхлип. Убийца в моей голове жаждал крови, и я знала, что больше не смогу сдерживать это желание. Я снова дёрнулась вперёд, готовясь продолжить тот же экзистенциальный спор с самой собой.

"Убей его. Оно того стоит. Это будет так классно. Сделай это для Лотти, он причинил ей боль, он причинил ей такую сильную боль…"

Затем раздался испуганный женский голос из дверного проёма:

– Папа? Что происходит?

Я развернулась на каблуках – и внутри у меня стало пусто.

Это была барменша, у её ног валялся разбитый стакан.

Она – его дочь.

От ужаса на её лице, когда она поняла, что происходит, я должна была разорваться надвое, но этого не произошло.

Холодный психопат во мне разглядел последний ход, прежде чем рациональный мозг успел запротестовать.

Так быстро, как только могла, я отвернулась от Дейкра и бросилась через зал к барменше, схватила её сзади и зажала ей рот ладонью. Я поднесла перочинный нож к её горлу. Извиваясь в моих руках, она начала кричать, но я ещё крепче сжала ей челюсть.

– Оставь её в покое! – взревел Дейкр, отчаянно поднимаясь на ошеломлённые ноги.

Я пожалела, что он не умер, пожалела, что не убила его, пожалела, что не почувствовала, как его теплая кровь брызжет мне в лицо, когда лезвие входит в тело, я пожалела...

Сосредоточься.

– Ещё один шаг, и я перережу ей горло, – прорычала я, сильнее прижимая нож к нежной коже её шеи. Он остановился как вкопанный. Я бросила на него многозначительный взгляд. – Ты же знаешь, что я на такое способна.

Да, он это прекрасно знал. Он знал, что я "девушка без души". Он знал, на что я способна.

Дыхание застряло у него в горле, а глаза расширились от страха:

– Джесс! Джесс, не двигайся!

Несмотря на хныканье Джесс, Лотти не дрогнула от моего грубого проявления жестокости. Она просто помассировала себе горло, подняла с пола дискету и хрипло пробормотала:

– Дайте нам страницы с описанием отмены ритуала, или ваша дочь умрёт.

Мной овладело извращённое желание рассмеяться, и потребовалась вся сила воли, чтобы подавить это искушение. Было что-то настолько забавное в том, чтобы слышать, как лучик света в человеческом обличье угрожает смертью.

Но ей даже не нужно было говорить убедительно, потому что тут была я.

И Дейкр это знал.

Его щеки стали свекольного цвета от гнева, в уголках отвисшего рта выступила пена. Он продолжал протягивать руку к Джесс, но затем вспоминал, что она умрёт, если он попытается спасти её, и в эти несколько мгновений он снова оказывался просто стариком, испугавшимся за жизнь своей дочери. Её горячие, влажные слёзы катились по моей руке.

Однако то место в груди, где должно было находиться чувство вины, было пусто.

Осознав, что отступать больше некуда, он опустил плечи:

– На дискете есть скан страниц. Пароль – "zygaena".

Название всплыло у меня в памяти: бабочка той же породы, с которой я впервые провела ритуал – пестрянка.

Он наблюдал за происходящим с самого начала.

Подождав, пока Лотти и Хафса благополучно скроются за дверью с дискетой, я подтолкнула Джесс к Дейкру с последним, полным ненависти рычанием. Она прижалась к его груди с тяжёлым рыданием.

Взгляд, который он бросил в мою сторону, привёл бы меня в ужас, но я знала, что он ни при каких обстоятельствах не станет убивать нас троих. Особенно на глазах у собственной дочери.

Вместо этого он протянул:

– Если заявите в полицию по поводу содержимого этого диска, я тоже на вас заявлю о том, что вы напали на меня и мою дочь.

С самой уродливой улыбкой, которую я могла изобразить, я прорычала:

– Не волнуйтесь. В конце концов все мы получим по заслугам.